Devoured: The Serpent and the Pomegranate // Змея, проглотившая гранат

Неужели они и вправду утонут? Наин, сгорая от тревоги, огляделся и с облегчением заметил, что маленькие лодки, сопровождавшие судно бога, уже подбирают тонущих жрецов. Взамен вымокших людей на борт поднялись другие, что было в порядке вещей. К счастью, больше никто не падал. Однако, находясь в объятиях существа, которое секунду назад искренне забавлялось видом умирающих, Наин почувствовал невыносимое удушье. Он незаметно выскользнул из рук Амона и подошел к борту. — Ша Наин, опасно стоять так близко, — пропел подошедший жрец, сменивший утопленника, и тут же раскрыл над головой Наина огромное опахало. Наин проигнорировал его, вглядываясь в мутную синеву воды. Время от времени мимо проплывали кувшинки и водоросли. Глядя на рябь, Наин невольно предавался пугающим мыслям. Даже зная, что Амон его «любит», он постоянно чувствовал угрозу. Неужели Амон, для которого человеческая жизнь не стоит и ломаного гроша, однажды так же легко расправится и с ним? Наин стоял у перил, и один из жрецов, не находя себе места от волнения, притащил кресло. Но Наин лишь крепче вцепился в перила, глядя вниз. В этот знойный день вода казалась такой прохладной… «Если упасть туда, поначалу будет страшно, но стоит вдохнуть воду полной грудью — и жара отступит. Наступит покой…» Наин вздрогнул. Амон встал и со спины притянул его к себе. — О чем ты задумался? — Да так… ни о чем. — Ни о чем? — рука Амона на его поясе была твердой, как гранит, словно она никогда не собиралась его отпускать. Наин, не отрывая взгляда от ряби, прошептал: — Я думал… каково это, оказаться в воде. Амон развернул его за подбородок. Его лицо медленно теряло улыбку, становясь холодным. Он обратился к Осену Ияду: — Умеет ли Наин плавать? — Нет, Ша. — Тогда почему ты говоришь такие вещи? — голос бога прозвучал безжизненно, и лицо Осена Ияда вмиг стало мертвенно-бледным. Не дав Наину ответить, Амон поцеловал его в глаза и прошептал: — Похоже, мне придется казнить всех жрецов, что тебя охраняют. Раз тебе приходят такие мысли, значит, они плохо справляются. Я заменю их на тех, кто будет следить прилежнее. Наин вздрогнул. В прошлом Амон уже истребил половину его свиты, и лишь тяжелая болезнь Наина, последовавшая за этим, остановила его. Наин поспешно ответил: — Нет, Амон! Они отлично справляются, прошу, не нужно! — Ты уверен? Амон ласково гладил его, и от этого прикосновения по коже Наина бежали мурашки. Глядя в его холодные золотые очи, Наин отчетливо осознал: перед ним владыка Трастасы, живой бог. А он — лишь ничтожное человеческое существо. — Ты всегда слишком много беспокоишься о вещах, которые не стоят внимания. Пальцы Амона, горячие, как раскаленный мрамор, отвели со лба мокрые от пота волосы. — Ради тебя тысячи и десятки тысяч людей — ничто. Тех, кого можно растоптать, нужно уничтожать, не жалея, о моё прекрасное создание. В его голосе звучала такая искренность, что Наин задрожал. Он любил Амона, и это приносило счастье. Но временами его любовь становилась невыносимым бременем. Они говорили на разных языках, словно существа разных миров, которые никогда не смогут понять друг друга до конца. «Конечно. Он — бог. А разум смертного слишком мал для этого», — твердил себе Наин словами жрецов. *«Не смей сомневаться в воле бога. Послушание — путь к вечному блаженству».* Чтобы спасти своих людей, Наин взял себя в руки: — Амон, я сказал это только из-за жары. Даже не умея плавать, я могу просто поплескаться. Он попытался улыбнуться, глядя на озеро. — Но, подумав еще раз… вода здесь выглядит слишком грязной для купания. Амон, словно прозрев, кивнул: — Верно. Ты весь в поту. Осен Ияд, к которому вернулся румянец, тут же подхватил: — Пройдите под навес, Ша Наин, там прохладнее. Наин вернулся на место. Жрецы бросились прислуживать: лед, веера, влажные полотенца. Амон разломил кусок льда и поднес ко рту Наина: — Ты — моё самое ценное сокровище. Береги себя. Если хоть один волосок упадет с твоей головы, те, кто тебя охраняют, ответят за это своей жизнью. — Да, Амон. Я буду помнить об этом. Наин проглотил лед, и жара отступила. Амон приподнял его подбородок и поцеловал в холодные губы: — Живи долго, пока я не устану от всего этого. «Пока не устану…» — эхом отозвалось в голове Наина. Он покорно кивнул. Осен Ияд, невидимый для них, метнул на Наина острый, пронзительный взгляд. --- — О, это настоящая роскошь! — Ру сиял, глядя на контейнеры со льдом, присланные из святилища Амона. В Трастасе лед был ценнее золота. — Как прошла прогулка? — спросил Ру, подавая напиток. — Так же, как и наши, — буркнул Наин. Ру не поверил, глядя на него с замиранием сердца. Он мечтал оказаться на том корабле. Наин усмехнулся: знал бы Ру, что за «развлечение» устроил Амон, он бы не завидовал. Ру приложился к кубку, поморщился от того, что напиток был слишком сладким, и жрецы тут же подсуетились с новым. Ру, видя, как Наин опустошил кубок, довольно улыбнулся. — Вам без меня никак, да? — кокетливо прошептал он, прижимаясь щекой к колену Наина. Иу, стоявший на посту, с отвращением отвел взгляд. Ру в ответ лишь еще сильнее прижался к господину. Наин ласково гладил его по волосам, размышляя: был бы Ру счастливее на его месте? Наверное, да. Он бы нашел удовольствие в кровавых играх Амона. — Пора готовиться к обряду, — напомнила Попо. Наин вздохнул и повалился на бок, закрывая глаза.