Devoured: The Serpent and the Pomegranate // Змея, проглотившая гранат

Вчерашняя прогулка по озеру с Амоном принесла Наин не только удовольствие, но и невероятную усталость. Конечно, это было ожидаемо: как бы сильно Амон ни лелеял его, Наин никогда не мог чувствовать себя с ним по-настоящему расслабленным. Порой после таких встреч от перенапряжения у него даже ныли мышцы. Ему хотелось провести сегодняшний день в полном покое, но, в отличие от пиров, жертвоприношение было мероприятием, которое невозможно пропустить без веской причины. Наин с тяжелым вздохом поднялся. Жрецы уже ждали его со всеми принадлежностями: одеждами, украшениями и рабами, которые служили ему живыми подставками. Зная, как Наин не любит эти церемонии, слуги двигались предельно осторожно. Для жертвоприношения он предпочел калазирис вместо обычной набедренной повязки, обнажающей торс. Тонкая, мелко плиссированная ткань мягко обволакивала тело, струясь от плеч до самых лодыжек, что придавало ему более строгий и величественный вид. Жрецы затянули на талии широкий пояс из золоченого металла с инкрустацией из опалов. С него спускались два шелковых шнура, сплетенных из золотых и серебряных нитей разной длины, на концах которых ослепительно сверкали золотые подвески в форме быков. Поверх плеч Наин набросил накидку из ткани, тонкой, как крылья стрекозы, — настолько прозрачной, что всё под ней было видно как на ладони. На запястья и лодыжки надели тяжелые золотые браслеты, а на шею — роскошное пасиум. Оно было сплетено из тонких платиновых стержней и фаянсовых вставок, а по краям его мерцали бусины лазурита. — Это слишком тяжело, — пожаловался Наин, когда ему начали водружать на голову массивные золотые украшения. Взвешивать эти изделия из чистого золота было настоящей пыткой. Сколько бы он ни просил жрецов использовать металл полегче с позолотой, те лишь виновато улыбались и каждый раз приносили всё более увесистые драгоценности. — Но зато чернь лучше увидит ваше величие, Ша Наин, — мягко утешила его Попо, меняя серьги на чуть более легкие, хотя и они были усыпаны черным и белым жемчугом. Тяжело ступая под грузом собственного убранства, Наин медленно побрел к выходу. В отличие от пира, это жертвоприношение требовало спуститься к четвертым вратам. Показать величие Амона должны были не только жрецы, но и простолюдины. Мероприятие было открыто для богатых торговцев и знати, внесших щедрые пожертвования. Носильщики, сменяя друг друга на палящем солнце, донесли его до третьих врат. Дальше путь лежал через зону, где даже жрецам запрещалось ездить, и они обливались потом, следуя пешком. Наин же, видя, как они готовы молить его о милости, лишь бы не утруждать его ходьбой, решил, что по возвращении обязательно одарит их всех. К четвертым вратам они прибыли, когда солнце начало клониться к закату. В самое жаркое время здесь не проводили ритуалов, чтобы толпа не падала в обморок от обезвоживания. Площадь была забита народом до отказа. Наину предстояло преодолеть десятки ступеней, чтобы достичь почетного места. — Ша приближаются! Соблюдайте тишину! — прогремел голос жреца. Толпа рухнула на колени. Даже склонившись, они жадно взирали на Наина. Тот с трудом одолел лестницу, чувствуя, как драгоценные камни на сандалиях сверкают в лучах заходящего солнца, и замер в ожидании Амона. Тот вскоре появился, шагая легко и без тени усталости, несмотря на то, что его украшения были куда скромнее. — Ша Амон. Наин склонился в поклоне. К его удивлению, жрецы внесли следом массивный чан. Когда крышку открыли, оттуда повалил пар — внутри был лед. — Ша Амон распорядился подготовить это, беспокоясь о вашем комфорте, — улыбнулся Осен Ияд. Наин был тронут: бог запомнил его жалобу на жару во время 뱃놀이 (прогулки на лодке). — Благодарю вас, Амон. — В этом году жара особенно сильна. Говори, если тебе что-то понадобится, — бросил Амон и жестом велел Наину сесть. Жрецы тут же приложили к его коже влажные прохладные полотенца. Осен Ияд провозгласил начало церемонии. Сотни жрецов, а следом и тысячи верующих прокричали приветствие. Этот гул, сотрясавший площадь, вызывал у Наина одновременно и восторг, и ужас. Он сидел над головами тысяч фанатиков, и лишь одно осознание — что все они поклоняются Амону, а не ему — отрезвляло его. Началось подношение даров. Золото и драгоценности горой росли у подножия трона. Наин перевел взгляд на ступень ниже — там располагались места для Реша. Обычно они рассаживались строго по знатности рода: ближе всего к богам сидели племянник Осена Ияда и родственники верховного жреца Ам-Нет. Но, к изумлению Наина, место сразу за Осеном Иядом занял Лан Гвен.