Devoured: The Serpent and the Pomegranate // Змея, проглотившая гранат

После инцидента с жертвоприношением Наин несколько дней почти ничего не ел, отчего жрецы впали в панику, опасаясь за здоровье господина. Он лежал в своей постели, не двигаясь, пока в один момент не вскочил, охваченный вспышкой гнева, которая не утихала все эти дни. Каждую ночь его преследовали кошмары, где обезглавленные тела мужчин и женщин гнались за ним. — Наин, может, вы попробуете пирог со свежим инжиром? — молили жрецы. — Или пряного голубя? Или суп из угря? Наин с силой ударил кулаком по кровати: — Немедленно приведите ко мне Лан Гвена! Жрецы бросились исполнять приказ с невиданной скоростью. Пока Ру массировал Наину стопы, а Попо кормила его кусочками арбуза, пытаясь успокоить, Лан Гвен появился даже быстрее, чем ожидалось. — Истинный слуга здесь по зову Ша. Он опустился на колени с таким видом, словно ничего особенного не произошло. Наин, обмахиваемый опахалом Ру, буравил взглядом его розовую макушку. Он не мог прямо обвинить его в том, что случилось на алтаре — ведь это было решение Амона. Но все знали, из-за кого Наин так взбешен. — Я позвал тебя, потому что… — голос Наина дрожал, и он залпом выпил воды, чтобы успокоиться. Он лихорадочно соображал, какое наказание выбрать. Их было так много, что он решил применить их все по очереди. — …ты дикий, никчемный и невежественный… Лан Гвен чуть поднял голову, словно собираясь что-то возразить, но тут же снова опустил взгляд. Этот жест лишь еще больше разозлил Наина. — Я опасаюсь, что ты не сможешь приспособиться к жизни в Трастасе, поэтому я лично займусь твоим строгим воспитанием. — Слушаюсь, Ша. Всё, что вы пожелаете. На его лице играла едва заметная улыбка. *«Улыбаешься? Посмотрим, как ты запоешь, когда заплачешь»*, — подумал Наин. — Наин, сегодня такой приятный ветерок, — вкрадчиво шепнул Ру, — может, заставите его прополоть сорняки в саду? Давно пора привести всё в порядок. Наин оживился. В покоях было прохладно, но снаружи солнце палило нещадно, превращая землю в раскаленную сковороду. В такую погоду даже рабов старались не выводить на солнце. Наин взглянул на нежную кожу Лан Гвена, на его крепкие плечи, открытые из-за того, что на нем была лишь набедренная повязка вместо калазириса. *«Жаль портить такую внешность…»* — подумал он, но гнев оказался сильнее. — Намажьте его защитной мазью, — скомандовал Наин. Жрецы тут же принесли густую белую пасту, которой пользовались боевые жрецы. Когда его начали мазать, Лан Гвен впервые нахмурился: — Что это за состав? — Средство, которое защитит вас от палящего солнца, — ответил жрец холодным тоном. Вскоре Лан Гвен был покрыт толстым слоем мази, а в руки ему сунули садовые инструменты. Его ладони, никогда не знавшие тяжелой работы, выглядели слишком мягкими. — Иди за мной. Путь до лучшей части сада, где располагались бассейн, беседки и редкие деревья, занял десять минут. Наин растянулся на кушетке в тени и указал на заросли: — Удали все сорняки без остатка. Если найду хоть один — жестоко накажу. Сад был огромен — на прогулку по нему уходило полчаса. Наин надеялся, что юноша быстро взмолится о пощаде, но Лан Гвен лишь невозмутимо спросил: — Понял. А что именно здесь считается сорняком? Жрец принес образец сорняков, предупредив, чтобы тот не трогал редкие цветы. Лан Гвен повязал на голову льняную тряпицу — выглядело это нелепо, но он, не оглядываясь, направился в заросли. Он присел на корточки и начал методично выдергивать траву. — Ха, он и часа не продержится, — хмыкнул Ру, которому не нравилось, что Лан Гвен не желает подчиняться. Однако телохранитель Иу покачал головой: — Мне кажется, он закончит. Наин наблюдал за движением розовой макушки в кустах. Иу, который обычно молчал, вдруг произнес: — Знаете, Ша, среди новичков часто встречаются те, кто с невозмутимым лицом творит безумные вещи. Мы зовем их «психами». — «Психами»? — переспросил Наин. Попо тут же подала ему воду, чтобы «смыть» это вульгарное слово с губ. Наин подозрительно смотрел на Гвена. Казалось, он выполняет работу с пугающим усердием. Наин наслаждался прохладным напитком и свежим ветром, слушая журчание воды и пение птиц, пока сам не провалился в сон. Когда он очнулся, солнце уже садилось. Гвена в саду не было — видимо, ушел в самую глубь. Наин сладко потянулся и приказал жрецу: — Позови Лан Гвена.