Devoured: The Serpent and the Pomegranate // Змея, проглотившая гранат

— Тогда дам тебе задание. Иди и научись, как следует делать массаж. С твоей жалкой техникой ты никого не удовлетворил бы. — Слушаюсь, в следующий раз я овладею этим искусством в совершенстве, — с поклоном ответил Гвен. Наин довольно улыбнулся — он выпустил пар, и это принесло облегчение. Заметив, что Ру сегодня непривычно тих, Наин обернулся. Тот с мрачным видом буравил взглядом Гвена, а в его черных глазах читалась явная ревность. Наин, удивленный такой реакцией (обычно Ру не выказывал подобного к Иу), жестом отослал Гвена. — До следующей встречи, Ша. Когда Гвен удалился, Наин подозвал Ру. — Иди сюда, Ру. У Гвена руки оказались совершенно бестолковыми, я всё еще чувствую напряжение. Ру, выйдя из задумчивости, расплылся в улыбке и принялся за работу. Его движения были привычными и искусными. Когда Наин начал погружаться в сон, Ру вдруг пробормотал: — Жаль, что мой отец не был Ха-Нет (верховным жрецом). — С чего вдруг такие мысли? — Наин приоткрыл глаза. Ру и так занимал высокое положение, имел дома и богатства. — Будь мой отец Ха-Нет, я мог бы стать еще ближе к вам, Ша. Наин лишь усмехнулся. Он счел это обычной болтовней, не придав словам значения. Однако покой длился недолго: пришел жрец и доложил, что Амон вернулся из похода на магических зверей. — Наин, будем наряжаться к встрече? — спросила Попо. Наин помнил кровь на алтаре, обезглавленных воинов и животный ужас жертвоприношений. Его снова замутило. Он знал: возвращение Амона с охоты означало, что кровавые потехи повторятся. Сил на это не было. — Мне нехорошо, я не выйду встречать Ша Амона. Попо хотела возразить, но, увидев холодную решимость в глазах господина, замолчала. Наин отправился в сад, чтобы хоть немного прийти в себя среди идеальных цветов и спокойствия. Но даже там он нашел лишь очередное подтверждение жестокости мира: безобидная змея, появившаяся на дереве, заставила птиц разлететься, оставив сад в мертвой тишине. На обратном пути его ждал «неожиданный» гость — Осен Ияд, верховный жрец и правая рука Амона. — Ша Наин, пришло время для ритуала. Наин замер. Он взглянул на луну, закрытую облаками, и на жрецов, державших черные ящики. — Уже так скоро? Осен Ияд молча поклонился. Наин, вздохнув, последовал за ним в самые глубокие, скрытые от посторонних глаз покои святилища. Когда они достигли маленькой комнаты, Осен Ияд остановил охрану — Сеинку Хоана и Иу. — Дальше только жрецы. — Это приказ Амона? — сухо спросил Сеинка Хоан. — Это воля Ша Амона. Наин вошел внутрь. Дверь прикрыли плотными многослойными занавесями, а охранникам вручили маски-фильтры. Вскоре из комнаты потянулся густой, одурманивающий дым с запахом сильных лекарственных трав. Иу, приоткрыв маску, принюхался и помрачнел, осознав, что это за состав. Из-за занавесей донесся голос Осена Ияда: — Ша Наин, ложитесь и примите покой. Вы забудете обо всех тревогах… Всё погрузилось в туман и тишину. --- Наин заворочался во сне, чувствуя приятную прохладу и покой. Однако сон был прерван знакомым, требовательным ощущением. Кто-то ласкал его шею, впиваясь губами в мочку уха, переходя к более влажным и настойчивым ласкам. Наин открыл глаза и увидел Амона. Горячие пальцы Амона скользили по его телу, не встречая препятствий — Наин был обнажен. — А… — Наин простонал, когда Амон, не теряя времени, грубо и требовательно вошел в него. Это было жесткое, собственническое проникновение. Наин попытался отстраниться, но Амон лишь сильнее прижал его к себе, впиваясь зубами в кожу, оставляя болезненные отметины. Это было не просто наслаждение — это была демонстрация абсолютной власти, от которой у Наина перехватывало дыхание. — Амон… пожалуйста… — прошептал он, цепляясь за бедра бога. Он знал, что мольбы бесполезны, но остановиться было выше его сил.