Devoured: The Serpent and the Pomegranate // Змея, проглотившая гранат

«Я воткнул тебе в волосы перо». «Прошу прощения?» — Наин озадаченно переспросил, не понимая, о чем речь. «Мне понравилась эта деталь. Только и всего. Раз ты так не любишь эту работу, впредь не приносите мне ничего от этого мастера». «Слушаюсь, Ша. Будет исполнено», — Осен Ияд выглядел так, будто с его плеч свалилась гора. Похоже, эта картина мучила не только Наина. Наин с любопытством осмотрел картины, скульптуры и керамику, прежде чем перейти к рядам драгоценностей. Хотя уже сгущались сумерки, магические светильники заливали галерею дневным светом, заставляя камни сиять. К счастью, ювелиры оказались куда искуснее того самого живописца. Украшения, предназначенные Амону, были настолько великолепны и крупны, что у Наина захватывало дух, хотя сам бог редко ими интересовался. Вдруг взгляд Наина замер на одном комплекте — браслетах, ножных обручах и кольце, выполненных в форме змей. Их глаза были из обсидиана, а в раскрытых пастях покоились гранатовые «зерна» граната, похожие на капли крови. От них исходила странная, почти зловещая притягательность. «Тебе нравится это?» Наин замешкался. Он не мог сказать ни «да», ни «нет», чувствуя необъяснимое дежавю. Амон, приняв его молчание за одобрение, надел украшения на Наина. Они были велики, так как создавались под стать самого Амона — браслеты сползали, а кольцо болталось на пальце. Наин неловко задвигался, опасаясь что-нибудь уронить. — Размер мне не подходит. — Тогда вели мастеру переделать, — просто ответил Амон, с удовлетворением оглядывая Наина. Амон вскоре потерял интерес и вышел на террасу. Наин поспешил снять неудобные украшения, а затем, сделав вид, что продолжает осмотр, дал знак жрецу: — Принеси мне ту картину, которую мастер преподнес Амону первой. Жрец, чуткий к малейшим желаниям Ша, мигом исполнил просьбу. Вблизи картина выглядела еще хуже, но, разглядывая крошечную фигурку с огромным страусиным пером в волосах, Наин смягчился. — Оказывается, это был подарок от юного ученика… — прошептал жрец. — Ша Амон увидел ее и остался доволен, вот мы и не посмели убрать. Наин сменил гнев на милость и распорядился наградить юное дарование. В ту ночь ему снилось, что его целиком заглатывает гигантское чудовище, похожее на ту самую змею. Он плакал во сне от невыразимой печали, пока не проснулся в объятиях Амона, чье присутствие мгновенно развеяло кошмар. --- Пробыв в святилище еще три дня, Наин решил вернуться в свои покои. К его удивлению, у выхода его ждали не только жрецы, но и Иу с Сейнкой Хоаном. — Вы ждали здесь всё это время? — спросил Наин, пораженный их преданностью. — Нас благословил Ша Амон, позволив отдыхать в его святилище, пока мы ждали вас, — ответил Иу. Наин почувствовал странный укол подозрения. Почему они теперь неотступно следуют за ним? Неужели это слежка? Но в чем его можно заподозрить? Не зная, как подступиться, он спросил Иу: — Чем ты занимался до того, как стал моей охраной? — Я был командиром гвардии святилища Ша Амона, Ша. Наин невольно восхитился. Сейнка Хоан и Иу были одними из лучших воинов Трастасы, если не самыми лучшими. Тратить таких людей на «охрану» Наина казалось излишним, если только это не было защитой от чего-то, о чем он сам не подозревал. — Почему Амон приставил таких людей ко мне? — спросил он, обращаясь скорее к себе, но Сейнка Хоан услышал. — Прошу прощения за дерзость, но великому Амону не требуется наша защита. Мы здесь лишь потому, что он доверил нам вас. И для нас это величайшая честь. Наин кивнул, не зная, что добавить. Он чувствовал себя странно — навязчивая забота бога и преданность этих воинов создавали вокруг него невидимую клетку. — Вы выглядите уставшим, Ша, — заметил Иу. — Просто легкое недомогание после ритуала. Отосплюсь — и всё пройдет. Наин действительно чувствовал себя странно после ритуалов Осена Ияда, но аромат трав, который тот использовал, странным образом успокаивал его душу. Несмотря на смутное ощущение тревоги, он доверился жрецам и позволил им сопровождать себя обратно. Иу и Сеинка Хоан продолжали идти следом, оставаясь безмолвными тенями, чья верность казалась пугающе абсолютной.