Devoured: The Serpent and the Pomegranate // Змея, проглотившая гранат

Маз, дрожа от страха, поспешила в свои покои после того, как жрец отвесил ей болезненный удар плетью. Её жилище выглядело вызывающе роскошно: шкуры леопардов, золоченые рамы, дорогая стеклянная посуда. Покои Идр были не менее богаты, разве что в них содержалась целая коллекция редких животных. Наин методично обошел и другие покои. Как представители знатнейших родов, все они жили в довольстве, занимая либо целые дома, либо обширные апартаменты. Наконец, он добрался до покоев Лан Гвена. Здание располагалось на самом краю дворцового комплекса, и, едва переступив порог, Наин поднял брови. — Здание выглядит слишком обветшалым, — заметил он. — Прошу прощения, Ша, — засуетился сопровождающий жрец. Это не было руиной, но по сравнению с другими покоями оно выглядело удручающе. Пустота, голые стены, отсутствие мебели — здесь царила мертвая тишина. — Это уже перебор, — бросил Наин. — Простите, Ша… — жрец пал ниц, вжимаясь лицом в пыль. — Ты умеешь говорить что-то, кроме «простите»? Лан Гвен, до этого молчавший, подал голос: — Ша Наин, жрец не виноват. Я сам просил не утруждать их ремонтом, раз у них так мало людей. Это моя вина. Гвен говорил мягко, но в его тоне Наин уловил нечто подозрительное — не то смирение, не то лукавство. Жрец рядом с ним едва заметно вздрогнул. — Ты здесь уже почти месяц, — холодно напомнил Наин. — Месяц — это и долгий, и короткий срок, Ша, — не преминул съязвить Гвен. Наин сел на предложенный жрецами стул и приказал привести того, кто отвечает за эти покои. Вскоре привели жреца по имени Паира Серо. Он был в дешевой одежде, с единственным украшением — бусами из лазурита, что выдавало его низкий статус в иерархии. — Ты отвечаешь за покои Лан Гвена? — спросил Наин. — Нет… то есть, да, Ша! — голос жреца сорвался на писк. Поняв, что перед ним классический пример притеснения, Наин не испытал жалости — скорее любопытство. Гвен сам допустил такое положение дел, ни разу не пожаловавшись, хотя нарушение прав Реша было бы страшным святотатством. Гвен сидел с невозмутимой улыбкой, и эта его наглость была даже занятной. — Паира Серо, что важнее: уход за деревьями или содержание покоев Реша Гвена? — спросил Наин. — Содержание… покоев Реша Гвена, Ша. — Вот и сосредоточься на этом. Жрец перепугался до смерти, бросая испуганные взгляды на главного управителя дворца, стоявшего неподалеку. Тот был бледен, как полотно. — Я здесь главнее, чем этот жрец, — с усмешкой констатировал Наин, наблюдая за их паникой. — Надеюсь, это ясно? Наин приказал Гвену на месяц заточиться в своих покоях в качестве наказания за воровство, а Маз и Идр — изгнать из Лотосового дворца за святотатство и кражу имущества Ша. Вопли провинившихся прервал Наин: — Если подобное повторится, второго шанса не будет. Ру, стоявший позади, довольно хмыкнул, радуясь изгнанию конкуренток, но тут же принял суровый вид, когда Наин обернулся. — Реша Гвен, — позвал Наин, — ты признаешь свое дерзкое поведение? Ты ведь использовал меня, чтобы выбраться из этого положения? — Как я мог использовать вас, Ша? — Гвен улыбнулся так искренне, что у Наина перехватило дыхание. — Я просто хотел снова увидеть вас. Мои прошлые прошения об аудиенции ведь были отклонены… — Когда это ты просил об аудиенции? — Наин хмыкнул, понимая, что Гвен лжет, но его гнев уже остыл. — Ты заслуживаешь ударов плетью за свой острый язык! — Ша, прошу, пощадите мой язык! Это единственная часть моего тела, способная доставлять вам столько удовольствия в будущем, — лукаво ответил Гвен. Наин лишь покачал головой, едва сдерживая смех. Этот юноша был невыносим, но в то же время вызывал у него растущий интерес. Наин поднялся, собираясь уйти, но Гвен добавил: — Я непременно добьюсь нашей новой встречи, Ша. Наин не ответил, но в его сердце, вместо привычного холода, зародилось нечто новое, едва уловимое тепло.