Devoured: The Serpent and the Pomegranate // Змея, проглотившая гранат

Гвен пообещал снова увидеться, но прошло несколько дней, а вестей от него не было. Наин было решил, что его это не волнует — в конце концов, аудиенцию он бы всё равно не дал — но тут его мысли занял Ру. Последнее время слуга вел себя странно. — Наин, я приготовил для вас пирог с инжирным джемом! Он очень сладкий! — Ру протянул угощение с такой надеждой, что Наин не смог отказать. Но, откусив кусочек, он поморщился: джем был приторным до тошноты. — Ру, это слишком сладко. Ру мгновенно сник. Наин, чувствуя укол вины, подозвал его ближе. Он знал эту натуру: Ру ревновал. Сначала к Иу, теперь к Гвену. Хотя никто не проводил с ним столько времени, сколько Ру. — Если чего-то хочешь, просто скажи, — вздохнул Наин. — Могу я надеть новое украшение на сегодняшний вечер? — в глазах Ру вспыхнул азарт. Наин позволил. Ру принес шкатулку и открыл её. Наин замер: внутри лежал тот самый змеиный браслет с кроваво-красным гранатом, который он видел в галерее. Имя владельца всплыло в памяти само собой, но вид украшения вызвал лишь глухое раздражение и необъяснимый холод в груди. — Убери это. Немедленно, — холодно отрезал Наин. Ру испугался, поспешно захлопнул шкатулку и упал на колени, моля о прощении. Наин чувствовал себя странно: это не было бережливостью или нелюбовью к драгоценностям — это было физическое отторжение, как будто к чему-то гнилому. Позже, чтобы отвлечься, Наин позволил одеть себя в пышные одежды, украшенные голубыми перьями зимородка и сапфирами. Он выглядел великолепно, но внутри оставался холоден. Этот вечер был важным: на торжество собрались все влиятельные жрецы Трастасы. В зале у озера было душно от благовоний и назойливого шепота. Когда появился Амон, Наин почувствовал облегчение — наконец-то хоть кто-то, кроме него, не лебезил перед жрецами. — Твои перья красиво блестят, — Амон коснулся украшений на плече Наина. — Это перья зимородка, — ответил Наин, пытаясь улыбнуться. Они заняли места, и началось привычное пиршество, сопровождаемое бесконечными восхвалениями. Осен Ияд, как всегда, источал патоку, рассыпаясь в комплиментах «щедрости Ша», которая принесла урожай, хотя до сезона паводков было еще далеко. Наин слушал этот шум вполуха, глядя на танцующих танцовщиц, чьи тела отсвечивали в огне факелов. Амон почти не притронулся к еде, лишь пару раз приняв ману. Вскоре он поднялся, и Наин, избавленный от необходимости сидеть среди льстивых жрецов, с облегчением последовал за ним. Когда они вышли, Наин почувствовал, как напряжение, сковывавшее его весь вечер, начало медленно отпускать. Но стоило им остаться в относительной тишине коридоров, как он поймал себя на мысли, что даже здесь, рядом с богом, он не может чувствовать себя по-настоящему свободным. Слишком много глаз, слишком много ожиданий, слишком много крови, пролитой ради того, чтобы эти люди могли называть себя «верными слугами».