Toujours liés

      Третий курс выдался несладким с самого начала. Напряжение после побега от Дурслей сошло на нет за то время, что парень провёл в мире магии. Гарри даже успел затосковать в ожидании, когда друзья приедут. Когда они смогут встретиться вновь.       Всё же юноше было несколько одиноко проводить время вот так. Наедине с собой. Без чьей-либо компании гулять по Косой аллее.       Грело то, что ждать оставалось немного. Наступающий учебный год подходил уверенно, и половина от двух недель в Дырявом котле прошли спокойно. Скоро он свидится с Реджи, а там и обязательно пересечётся с друзьями. Гарри было о чем поговорить с ними.       Особенно с крёстным. Парень ещё не до конца понимал, почему все так обеспокоены побегом Сириуса Блэка. Вероятно, человек, носящий ту же фамилию, что и Регулус, был как-то с ним связан.       Ещё когда Гарри был маленьким, Регги рассказывал, что у него есть брат.       Поттер понимал, что разговор о происходящем не будет простым. Вероятно, он будет касаться их обоих. Особенно, если судить по встревоженному стилю письма. Но рядом с крёстным отцом юноша не боялся небольших трудностей, и ожидание встречи становилось скорее приятным волнением.       Регулус начинает собираться почти сразу, как только в окно стучится сова от крестника. В юношеских строках — тревога, неуверенность, нечто острое, от чего он торопится — то ли успокоить мальчишку, то ли самого себя. Он ещё не разобрался.       Побег Сириуса из Азкабана означал лишь одно: всё, что младший Блэк годами выстраивал из хрупких обломков своей жизни, скоро начнёт трещать по швам. Конечно, ему хотелось увидеть брата, посмотреть, каким тот стал. Может быть, поговорить. Залатать то, что когда-то сжёг до тла. Но, зная натуру Блэков, он сомневался, что кто-то из них первым протянет руку. Так что все надежды он возлагал на мальчишку. На то, что, когда тот узнает правду, не отвернётся от самозванца, как, возможно, когда-то сделал бы любой другой Поттер.       Регулус аппарировал прямо под дверь «Дырявого котла» и вошёл внутрь. Заведение не изменилось —в его памяти всё такое же полутёмное, пропахшее пылью, дымом и дешёвым элем. Скорее пристанище для тех, кто хочет забыться до утра, чем место, где стоило бы оставаться на ночь. Гарри мог бы выбрать что-нибудь посолиднее.       Он выдохнул, отбрасывая ненужные мысли, и направился к лестнице. Шаги глухо отдавались по деревянным ступеням, скрипящим, когда он поднимался к комнатам, высматривая нужный номер — тот, что был указан в письме. Остановившись перед дверью, Регулус постучал костяшками пальцев, ровно, будто отбивая ритм. И замер, дожидаясь, когда мальчишка откроет.       Гарри открыл дверь за секунду. Стоило мальчишке услышать долгожданный стук, как он уже стоял на пороге, после с широкой улыбкой бросаясь крёстному в объятия.       — Привет.       Они не виделись так давно. Поттер, не выпуская Реджи из крепкой хватки, отступает назад, утягивая его в номер.       — Гарри, — темноволосый невольно улыбается, когда мальчишка бросается ему на шею. Отвечает на объятие одной рукой, другой привычно взъерошивает волосы — всё так же, как делал это при каждой встрече. — В письмах ты, кажется, не упоминал, что увлёкся эликсиром роста.       За прошедшее лето юноша вытянулся так сильно, что уже стал практически одного с мужчиной роста. И правда, Регулус давненько не видел этого озорного мальчишку. Теперь перед ним стоял юноша, и это никак не вязалось с образом того крохи, которого он, казалось, совсем недавно усаживал в Хогвартс-экспресс.       Когда тот наконец размыкает объятия, Блэк неторопливо оглядывает комнату. Ничем не примечательная — и, возможно, это к лучшему. Именитым мальчишкам, пожалуй, стоит светиться поменьше.       — Ты сказал, разговор не для письма, — произносит он спокойно, переводя взгляд на Гарри. — Что-то случилось?       Поттер медлит лишь короткий миг. У него было много времени, чтобы подготовиться к разговору, и всё же в моменте некоторая растерянность даёт о себе знать.       — Ты же видел «Пророк», — парень не спрашивает. Он подводит к теме достаточно просто, хоть и слегка грубо, неотрывно наблюдая за эмоциями на родном лице. — Это твой брат, да?       Гарри осторожничает. Он отстраняется, чтобы усесться на кровать, и тем самым давая мужчине перед собой пространство и время на обдумывание. Свободное место рядом само приглашает занять его для дальнейшего непростого разговора.       От столь прямолинейного вопроса Регулус приподнимает бровь, задерживая на мальчишке внимательный, почти изучающий взгляд. Почему-то именно этот разговор хотелось бы отложить — он точно не будет лёгким. Но скрывать правду от дитя Сириуса, который, окрепнув после долгих лет в Азкабане, наверняка пустится искать сына своего лучшего друга, было бы глупо. Более того — опасно. Старший Блэк выложит всё как есть, а уж узнав о братской лжи, расскажет, пожалуй, даже лишнее.       Регулус шагнул внутрь комнаты и присел на дальний угол кровати, предварительно стянув пальто и небрежно повесив его на спинку ближайшего стула.       — Нам давно стоило это обсудить, — он запинается всего на секунду, будто давая себе крошечную фору. Передышку. Возможность решить, хочет ли опять ковыряться в этом старом, пахнущем гарью и гордостью белье. — Сириус Блэк — действительно мой старший брат. Он же и твой крёстный, — бросает он последнюю фразу почти равнодушно, словно не было всех этих лет тщательно выстроенной лжи. Понимание приходит не сразу, будто мужчина заговорил на другом языке. Гарри хмурится в непонимании и смотрит собеседнику в лицо. Будто пытаясь угадать, было ли сказанное всего лишь неудачной шуткой или действительно имело место.       — Крёстный?       Тот мужчина, о котором писали и говорили все те ужасные вещи. Его боялись, как преступника и убийцу, что провёл более десятка лет в магической тюрьме. Родители не выпускали на улицу своих детей и сами старались раньше возвращаться домой. Все защитники правопорядка стояли на ушах. И этот человек в самом деле приходится Гарри родственником.       — А ты… — Поттер отводит взгляд, чувствуя, что должен спросить. Но какой в этом смысл, если всё и так понятно. Двух крёстных отцов быть не может. И, вероятнее всего, Дурсли впустили в дом совершенно чужого человека.       Мысль об этом взболтнула его, поднимая со дна всю муть. Мальчишка начинал злиться, но все ещё сдерживал свои эмоции.       У Регулуса щемит в груди, стоит только услышать в голосе ту едва заметную нотку разочарования. Становится холодно — до безумия, будто кто-то распахнул окно в самую жестокую январскую ночь, впуская в комнату колючий мороз. И этот холод мгновенно оседает внутри, там, где уже лежит его вина.       — Гарри, пойми меня, — Блэк кладёт ладонь на плечо своего крестника, почти невесомо, но стараясь сохранить между ними хоть какое-то тепло. Лишь бы подросток не закрылся, не оттолкнул его. — У меня не было выбора. Я не мог оставить тебя одного.       Гарри понимает. И оттого злится ещё сильнее.       Регулус чувствует, как внутри болезненно сжимается, потому что врёт. Лукавит. Привязанность к мальчишке появилась далеко не сразу, и он знает это слишком хорошо.       Первые разы, когда волшебник приносил ребёнку одежду и игрушки, параллельно покупая такие же маггловскому отпрыску, он заставлял себя идти туда. Шёл из-за вины перед Джеймсом, перед Лили… и перед этим маленьким существом, которое не просило его о помощи, но всё равно получило её.       Он не может направить свою обиду на крёстного. Регги всегда был тем единственным, кто был рядом. Был его опорой, авторитетом. Он считал его своей единственной семьёй.       Но теперь все оказалось иначе. И помимо того, что родных нет в живых, а Дурсли никогда не принимали его, связь с Регулусом оказалась фальшивой. И тот человек на фото в «Ежедневном пророке», являющийся его настоящим крёстным, теперь может прийти.       Гарри хмурится от того, как сильно чувство собственной ничтожности внутри.       — Ты расскажешь мне? — мальчишка на прикосновение всё ещё не реагирует. Лишь одинокая лампочка на потолке медленно подмигивает, чувствительно реагируя на всплеск магии вокруг.       Регулус подсаживается ближе, разворачиваясь боком. Сбрасывает туфли и закидывает одну ногу на кровать, сгибая её в колене. На этот раз он не спрашивает разрешения, как делал прежде, просто аккуратно сгребает Гарри в объятия, прижимая его голову к своей груди.       Заметно подросший Гарри слишком явно напоминал о том, что время идёт, что рано или поздно всё меняется. Всё вырастает, ускользает.       — Тебе нечего бояться, — Блэк тщательно подбирает слова, понижая голос почти до шёпота, спокойного, приглушённого. — Сириус был безумно счастлив, когда ты родился. До этого… я никогда не видел его таким.       Он позволяет себе едва заметно приподнять уголок губ. И правда: в тот день, когда светящийся олень влетел в их дом, Сириус был вне себя от счастья. Метался по комнате, собирая всё, что попадается под руку, сиганул на мотоцикл и умчался прочь.       Регулус тогда остался один — кипящий, злой, почти обиженный. Родился чёртов Поттеровский ребёнок. Его даже не пригласили.       — Думаю, он был бы более сносной нянькой, чем я, — тихо добавляет Регулус, чуть иронично, но без привычной колкости.       Колючая обида приливает к лицу жаром. Поттер даже дыхание задерживает, дабы не выказать столь неподобающего парню его возраста поведения. Не девчонка же какая-то.       — Хочешь сказать, что есть кто-то более ответственный, добрый и порядочный, кто мог бы стать моим отцом? — язвит Гарри с усмешкой. Он не возражает старшему, но хочет дать Реджи понять — для мальчика этот неизвестный мужчина все ещё просто преступник со страницы газеты. И появление какого-то другого крёстного не исключит всех тех лет тёплых семейных отношений между ними.       — Я старался быть для тебя лучшим крёстным, — признаётся он негромко…Аристократические плечи наконец опускаются, переставая быть напряжёнными, и он позволяет себе чуть приподнять уголок губ.       Вместо прямых и честных слов, Поттер добавляет:       — Звучит сомнительно. Или же это ты так хочешь донести до меня, что дальше я сам по себе?       Выходит, возможно, слишком зло. Юноша даже отстраняется, но не прерывает объятий, чтобы с натянутой усмешкой взглянуть дяде в лицо. Блэк только удивлённо зыркает на него из-под ресниц. Кажется, лицо у него и правда вытянулось — настолько его ошарашил этот подростковый бунт.       — Вовсе нет. Нет, конечно нет, — он мягко проводит ладонью по волосам крестника, жест привычный, почти успокаивающий. — Когда Сириус захочет встретиться с тобой, я обещаю быть рядом.       Гарри смотрит на мужчину сначала внимательно, а после с подозрением. Выжидает небольшое мгновение, пытаясь самостоятельно найти ответ на свой вопрос, но, не сумев сыскать, хмурится только пуще.       — Хочешь сказать, что я могу получить от него официальное приглашение в гости? В конверте, с бантом и печатью-гербом?       Юноша так сразу и не понял, что именно его здесь смущало. Возможность получить прошение о встрече, будто благородная дама прошлого века. Или же вероятность, что где-то там будет сидеть этот лохматый мужчина и красивым почерком выводить подобное письмо.       Почему-то уже сейчас Поттер понимал — этого стоило бы больше ожидать от кого-то вроде Регулуса. Но явно не от мужчины, образ которого уже успел сложиться в юношеской голове.       — Сомневаюсь, — Регулус позволяет себе тихий, чуть рваный смешок, нервный, но сдержанный. Он слишком хорошо знает брата: тот появится совсем скоро. Сириус не умеет исчезать надолго и уж точно не любит прятаться.       Внутри всё клокочет — тревога, злость, нетерпение. Однако внешне он остаётся безупречно спокойным. Тем же самым Регулусом, каким был несколько минут назад, переступая порог этого номера, словно ничего не ждал и ни на что не надеялся.       — Как дела с учёбой? — продолжает он небрежно, будто между делом. — Снейп всё так же валит тебя в зельеварении?       Гарри чувствует изменение настроения и легко поддаётся ему, ведомый близким человеком. Он не будет продолжать разговор, раз Реджи уже перевёл его в другое русло.       — К учёбе уже все купил, — мальчишка смеётся при упоминании слизеринского декана. Так же чуть нервно, как сам крёстный минутой ранее. А после добавляет уже чуть более серьёзно, — думаю, мне не отвязаться от профессора до самого конца учебы в Хогвартсе. Он с моим отцом, кажется, не были друзьями?       — О-о… — тянет Регулус со смешком, — Джеймс, должно быть, только что побежал молить Мерлина о самом крепком огневиски.