Покорение Черного Лотоса

На этот раз Цзян Хуайшэн подписывать второй экземпляр не стал и со злостью швырнул ручку на стол: — Мне незачем хранить подобные вещи у себя. Он посмотрел на Гу Тана, и на его лице появилось мстительное выражение: — Или ты действительно хочешь, чтобы я забрал этот контракт с собой? А потом его случайно найдет дедушка или кто-то еще. Ты же понимаешь: если бумагу заберут, тайна раскроется. И в таком случае это не будет считаться моим сознательным нарушением уговора, верно? В контракте четко оговаривалось, что Цзян Хуайшэн обязан во всем подчиняться Гу Тану и не имеет права разглашать результаты его анализов третьим лицам. Раз он наотрез отказался подписывать копию, Гу Тан не стал настаивать. Он прекрасно понимал, что всё написанное в этой бумаге незаконно, не имеет никакой юридической силы и создавалось исключительно ради одной цели — связать молодого господина по рукам и ногам. Прожив столько лет в доме Цзян, Гу Тан не остался наивным дураком. Он отдавал себе отчет в том, что даже после подписания соглашения, если другая сторона решит пойти на попятную, любые клятвы превратятся в пустой звук. И факты уже доказывали: молодой господин Цзян не изменит своему скверному характеру ни на йоту только из-за того, что поставил где-то автограф. Гу Тан сфотографировал документ, сохранил электронную копию и сразу загрузил её в облачное хранилище. Оригинал же бумажного договора он надежно запер в сейфе. Празднование дня рождения требовало особого ритуала, и именно такой, извращенный ритуал ему сейчас и был нужен. Покончив с бумагами, Гу Тан ровно произнес: — Я считаю, сегодня прекрасный день для того, чтобы ты остался и начал выполнять свои обязательства. Лицо Цзян Хуайшэна сперва посинело, затем побелело, а после налилось пунцовой краской. О чем-то лихорадочно поразмыслив, он вдруг выпалил: — Откуда мне знать, что твое заключение не фальшивка? Может, ты просто дуришь мне голову. Прежде чем я соглашусь на условия контракта, я требую перепроверить подлинность анализов. Гу Тан спокойно ответил: — Если бы я солгал в таком вопросе, то заслужил бы самую страшную смерть. У меня бы не хватило духу на подобный блеф. Цзян Хуайшэн презрительно фыркнул: — Да ты даже сдохнуть не побоялся, на что еще у тебя не хватит духу? Чем дольше он развивал эту мысль, тем более вероятной она ему казалась: — Ты ведь умудрился бесстыдно возжелать меня. Не исключено, что ты пошел на эту подлую, грязную махинацию только ради того, чтобы затащить меня в постель. Гу Тан ни капли не рассердился: — Я могу поехать с тобой в клинику для повторного обследования, но с одним условием: никто не должен об этом проведать. Если же ты попытаешься меня подставить, я готов умереть вместе с тобой, молодой господин. Он криво усмехнулся, продемонстрировав едва заметный оскал: — Раз уж я не боюсь смерти, то мне ничего не стоит утащить кого-нибудь за собой на тот свет. В конце концов, твоя жизнь куда драгоценнее моей, так что внакладе я не останусь. Ты ведь сам это только что говорил. От этой улыбки у Цзян Хуайшэна поползли мурашки по коже. Ему стало по-настоящему жутко рядом с Гу Таном. И все же он по-прежнему не доверял лакею: — Мы можем пройти процедуру типирования в частной зарубежной клинике. Клан Цзян обладал колоссальной властью, но они не могли контролировать абсолютно все медицинские центры, особенно за пределами страны. Гу Тан ответил категорическим отказом, переведя взгляд на сиротливо стоявший на столе маленький торт: — Сегодня мой восемнадцатый день рождения. И свой подарок к совершеннолетию я намерен открыть именно сегодня. Цзян Хуайшэн мгновенно понял, к чему тот клонит. Этот наглый ублюдок открыто приравнял его к подарку на совершеннолетие, ведя себя как законченный, вульгарный извращенец. — Мы можем полететь на частном самолете, до столицы страны R всего три часа пути, — предпринял последнюю попытку Цзян Хуайшэн. — У меня полно денег, я могу щедро заплатить, чтобы результаты выдали моментально. — Процедура забора костного мозга занимает четыре часа, молодой господин. Если мы полетим на повторный анализ, это отнимет слишком много времени. Сутки уйдут на наблюдение, и еще больше — на стабилизацию вашего состояния. Гу Тан ровно добавил: — Я могу прямо сейчас предоставить любые доказательства того, что бланк подлинный. У меня есть видео, аудиозаписи, съемки с камер видеонаблюдения из клиники и зафиксированный на камеру процесс сопоставления маркеров. Но мое условие неизменно: сначала я открываю свой подарок, а уже потом мы занимаемся повторными проверками. Если результаты окажутся фальшивкой — воля твоя, можешь меня прикончить. Лицо Цзян Хуайшэна полыхнуло от бешенства: — Это несправедливо! Гу Тан изобразил на лице крайнее изумление, словно видел молодого господина впервые в жизни: — Мой дорогой молодой хозяин, когда вы со всей своей свитой рассуждали о разнице в нашем положении — о том, что вы наследник великого клана Цзян, а я всего лишь нищий провинциал, — вы почему-то ни разу не заикнулись о справедливости. Этот мир никогда не был справедливым. Даже закон защищал вовсе не абсолютную справедливость, а лишь установленный порядок и стабильность. — Сейчас вы больны и нуждаетесь во мне, — отчеканил Гу Тан. — Это вы просите о спасении, а не я умоляю вас забрать мой костный мозг. В контракте все четко прописано. Если вы, молодой господин, не способны выполнить даже малую часть уговора, то просто сделайте вид, будто этого разговора никогда не было. — Да как, к черту, я могу притвориться, будто ничего не было?! Если бы не отчаянное желание жить полноценной жизнью, разве стал бы он терпеть подобные унижения от собственного лакея и уж тем более соглашаться на его абсурдные, извращенные условия?! — Живо показывай свои доказательства! Цзян Хуайшэн просидел в комнате больше часа, лично изучая данные в приложении на телефоне, отсматривая видеозаписи и перепроверяя информацию о враче. Тщательно изучив весь процесс сопоставления маркеров, он действительно поверил Гу Тану процентов на восемьдесят. Каким бы безумцем ни был Гу Тан, он определенно не являлся дураком и не стал бы шутить подобными вещами. К тому же на видеозаписи выражение лица Гу Тана в момент получения бланка выглядело абсолютно искренним. Обладай этот парень столь гениальным актерским талантом, он бы уже давно блистал на киноэкранах. — Тогда ты сперва поедешь со мной и сдашь экспресс-анализ. По крайней мере, предварительные маркеры крови будут готовы уже сегодня вечером. Если данные сойдутся с твоими бумагами, я выполню свою часть уговора, а финальных результатов дождемся позже. Гу Тан спорить не стал. Цзян Хуайшэн тут же задействовал свой частный самолет, чтобы вылететь прямым рейсом в город Т страны R. На протяжении всего трехчасового полета Гу Тан даже не смотрел в сторону Цзян Хуайшэна. Он подключил к планшету наушники и принялся пересматривать какие-то заранее загруженные файлы. Цзян Хуайшэн сидел на приличном расстоянии от него. Поддавшись любопытству, он бросил мимолетный взгляд на экран соседа и заметил мелькнувшее бледное пятно, которое при ближайшем рассмотрении оказалось переплетением крепких мужских тел. Двое мужчин, обнаженные по пояс, яростно обнимали и тискали друг друга. Самые интимные зоны пониже пояса частично скрывал матовый уплотнитель душевой двери, но, судя по хлещущим на пол струям воды, на них явно не было ни нитки. В конце концов, нормальные люди не моютсяв душе одетыми. — Ну и извращенец! Тебя что, настолько приспичило?! — Цзян Хуайшэн никак не ожидал, что этот грязный извращенный ублюдок посмеет смотреть гей-порно прямо на борту. Ему казалось, будто Гу Тан одним своим присутствием осквернил его личный самолет. — Это просто художественный гей-фильм тайского производства, — невозмутимо отозвался Гу Тан. — Режиссер снял пару сцен довольно откровенно. Я просто смотрю и учусь. В конце концов, до выпускных экзаменов он оставался исключительно прилежным учеником, с головой погруженным в учебу, и никогда прежде не сталкивался с подобными вещами. И сейчас он внезапно поймал себя на мысли, что ему просто необходимо экстренно наверстать упущенное и заполнить пробелы в знаниях. Как-никак, сегодня был его восемнадцатый день рождения. И старался он вовсе не ради Цзян Хуайшэна, а исключительно ради того, чтобы обеспечить себе качественный первый опыт. К тому же он смотрел в планшет в наушниках, полностью выключив звук и специально выбрав место в самом углу салона. Очевидно, что Цзян Хуайшэн сам грубо бесцеремонно вторгся в его личное пространство. Цзян Хуайшэн украдкой взглянул еще раз и убедился, что интимная сцена ограничивалась именно этим эстетичным фрагментом. Похоже, это действительно был обычный художественный фильм, просто со слишком откровенным подтекстом. В левом верхнем углу экрана планшета красовался едва заметный красный значок с возрастным ограничением 18+. Молодой господин холодно фыркнул про себя. Впрочем, его недавние обвинения все равно не были напрасными. Гу Тан изначально являлся скрытым извращенцем, иначе с какой стати он отказался бы от колоссальных денег, власти и блестящего будущего, выбрав вместо этого посягательство на его тело? В этой ориентированной на выгоду стране все инстанции работали с поразительной эффективностью — необходимые результаты обследования выдали на руки в кратчайшие сроки. Цзян Хуайшэн, который за долгие годы непрерывных болезней уже сам стал наполовину врачом, прекрасно разбирался в своем диагнозе. Он лично сравнил медицинские маркеры со старыми данными Гу Тана и окончательно убедился, что обе медицинские карты идеально совпадают. Он облегченно выдохнул. Больше всего на свете он втайне надеялся, что это уведомление о полной совместимости донора окажется чистой правдой. В конце концов, хоть безумное требование Гу Тана и отдавало извращением, оно неожиданно оказалось выполнимым в рамках его финансовых возможностей, и он вполне мог с этим смириться. Да и Гу Тан, если объективно, вовсе не был уродом. У него было безупречное телосложение, он ни с кем не встречался и отличался исключительной чистоплотностью. В глубине души Цзян Хуайшэна Гу Тан с самого начала занимал особое, обособленное место. Он до безумия завидовал абсолютному здоровью лакея, его крепкой, статной фигуре и одновременно питал к своему верному псу скрытое, но непреодолимо сильное чувство собственничества. В глубине души Гу Тан действительно оставался псом, но он имел право быть исключительно его псом. Именно поэтому в школьные годы молодой хозяин самолично уничтожил все до единого любовные письма, адресованные Гу Тану, начисто лишив того малейшего шанса познать прелесть юношеской влюбленности. Мысли Цзян Хуайшэна всегда отличались мрачностью и извращенным эгоизмом: с какой стати он сам должен быть немощным, болезненным и лишенным нормального человеческого существования, в то время как Гу Тан, рожденный с ним в один день, сможет в будущем жениться, завести детей и прожить счастливую, полноценную жизнь? Да, сегодня Цзян Хуайшэну тоже исполнилось восемнадцать лет. Они появились на свет в совершенно разных городах, но в один и тот же год, месяц и день. Один — ясным солнечным утром, а другой — глухой темной ночью. Цзян Хуайшэн родился всего на двенадцать часов позже него. В каком-то смысле извращенная, темная личность Гу Тана шаг за шагом ковалась под прямым влиянием самого Цзян Хуайшэна. Молодой господин просто не ожидал, что его лакей взлелеет свое безумие в столь глубоком молчании и в итоге полностью подчинит себе его собственную дальнейшую судьбу. Слевитав в страну R, уже к вечеру они планировали вернуться в Китай. Потому что Гу Тан категорично заявил: «Я хочу открыть свой подарок на день рождения у себя дома, а не в твоем особняке». Если сразу взять билеты на обратный рейс, они вполне успевали вернуться до полуночи. За последние десять лет их родной провинциальный городок сильно разросся, и, как заранее разузнал Гу Тан, дорога оттуда до ближайшего аэропорта теперь занимала всего час. Цзян Хуайшэн в ответ лишь яростно сверкнул глазами: — Я не согласен! У меня сегодня тоже день рождения, и я требую вернуться в старое поместье. Поскольку Гу Тан в целом уже получил от него согласие на исполнение контракта, он не стал упрямиться и идти на открытый конфликт. Раз уж они не могли одновременно удовлетворить запросы каждого, оба предпочли сделать шаг назад. В итоге компромисс не устроил до конца ни одного, зато уравнял их позиции. Финальная церемония открытия заветного подарка состоялась прямо в стране R — в самом роскошном местном отеле, внутри президентского люкса стоимостью сто восемьдесят восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь юаней за одну ночь.