Пока смеется море. Свободнее ветра

И Глава 1. Случайность Стоит ли говорить, что любая история начинается со случайности? Да, именно с нее. Кто-то случайно спотыкается на ровном месте. Кто-то находит старую монету в кармане зимнего пальто. Кто-то опаздывает на поезд и благодаря этому остается в живых. Случайности бывают счастливыми. Бывают трагичными. А бывают такими, после которых жизнь заканчивается… …или начинается заново. Я никогда не думала, что однажды окажусь именно в такой истории. Смерть вообще не входила в мои планы. Особенно сейчас. Меня звали Лейлин. Хотя для мужа я всегда оставалась Лин-лин. Он произносил это имя с такой теплотой, словно в мире существовала только одна женщина, достойная подобного обращения. Иногда, когда дети окончательно выводили меня из себя, стоило ему тихо позвать: — Лин-лин… И вся злость куда-то испарялась. У нас была большая семья. Четверо детей. И пятый малыш, который совсем скоро должен был появиться на свет. Мы даже решили не узнавать его пол. После двух мальчишек и двух девочек нам было совершенно неважно, кто родится. Главное — чтобы ребенок был здоров. Хотя, если честно… После четвертой беременности я всерьез говорила мужу, что пора остановиться. Материнство оказалось совсем не тем безоблачным счастьем, которое любят показывать в рекламе под тихую музыку. Это были бессонные ночи. Разбитые коленки. Крики. Слезы. Разрисованные обои. Игрушки, разбросанные по всему дому. Бесконечные вопросы. — Мам, а почему небо синее? — Мам, а если кошка научится разговаривать? — Мам, а динозавры точно вымерли? Мои дети были невероятно шумными. Гиперактивными. Каждый из них словно обладал собственным неиссякаемым источником энергии. Врачи только разводили руками, объясняя особенности развития синдромом дефицита внимания и гиперактивности. Порой я шутила, что благодаря собственным детям неожиданно поняла одну вещь. В душе я убежденная чайлдфри. Эта мысль каждый раз вызывала у мужа приступ смеха. — Поздновато ты это поняла, Лин-лин. И действительно. Четверо детей слишком убедительно доказывали обратное. Но, несмотря на постоянную усталость, я ни на секунду не жалела о своем выборе. Каждая улыбка детей стоила всех бессонных ночей.Поэтому в тот день я думала о чем угодно… Кроме собственной смерти. Роды начались почти на три недели раньше срока. Сначала появились тянущие боли. Я привычно решила, что это тренировочные схватки. Такое уже случалось. Но спустя несколько минут внутри все болезненно сжалось, а по ногам потекло что-то теплое. Я машинально опустила взгляд. Ярко-алые капли одна за другой падали на светлый пол кухни. Кровь. Слишком много крови. Сердце болезненно сжалось. — Милый… Голос дрогнул. Муж появился практически мгновенно. Всего один взгляд на пол — и его лицо стало белее мела. — Скорую! Сейчас! Последующие минуты превратились в бесконечную череду размытых образов. Громкая сирена. Мелькающие за окном машины. Запах лекарств. Чьи-то вопросы. Чьи-то руки. Холодные носилки. Я пыталась сохранять спокойствие. Ради ребенка. Ради мужа. Ради остальных детей, которые наверняка сейчас плакали дома, не понимая, почему мама внезапно уехала. «Все будет хорошо…» Я повторяла эту мысль снова и снова. Пока сама не перестала в нее верить. Белый потолок больницы сменился ослепительным светом операционной. В нос ударил резкий запах антисептика. Холодный воздух кондиционеров заставлял кожу покрываться мурашками. Вокруг меня двигались люди в голубых халатах и масках. Их лица были скрыты. Оставались лишь глаза. Сосредоточенные. Напряженные. — Давление падает. — Продолжается кровотечение. — Еще одну дозу. — Не помогает. Слова долетали словно сквозь толщу воды. Каждый звук становился все дальше. Все тише. Я понимала лишь одно. Что-то идет не так. Очень не так. Я попыталась пошевелить рукой. Не получилось. Повернуть голову. Тоже нет. Все тело словно перестало принадлежать мне. Лишь глаза продолжали видеть огромную хирургическую лампу над головой. Круглая. Яркая. Почти идеальная. Ее холодный белый свет заполнял все пространство. В какой-то момент кто-то из врачей наклонился ко мне. Я не могла различить его лица. Только глаза. Усталые. И немного испуганные. Именно тогда я окончательно поняла. Он уже не был уверен, что сможет нас спасти. Губы едва шевельнулись. — Спасите… ребенка… Собственный голос показался мне чужим. Слабым. Почти неслышным. — Экстренное кесарево. Эти слова прозвучали где-то рядом. Кто-то кивнул. Началась суета. Металлический звон инструментов. Приглушенные команды. Быстрые шаги. Я больше ничего не чувствовала. Словно мое тело уже исчезло. Осталось только сознание. И холодный свет операционной лампы.Говорят, перед смертью человек вспоминает всю свою жизнь. Каждое счастливое мгновение. Каждую ошибку. Каждую любовь. Ничего подобного. В моей голове была абсолютная пустота. Не было ни детства. Ни свадьбы. Ни лиц моих детей. Только усталость. Невероятная. Всепоглощающая. Будто я несла огромный груз много лет подряд и наконец получила разрешение опустить его на землю. И вдруг… Раздался детский плач. Такой громкий. Такой живой. Такой настоящий. Мое сердце дрогнуло. Получилось. Он… Или она… Жив. На губах сама собой появилась слабая улыбка. «Спасибо…» Это была последняя мысль. После нее мир исчез. Его поглотила густая, бездонная тьма. И я растворилась в ней без остатка.