Жабий Мудрец

Джирайя медленно открыл глаза. Голова гудела, а тело казалось чужим и тяжёлым. Он лежал в небольшом деревянном помещении, скорее всего в трюме корабля. Сквозь щели в досках пробивался мягкий солнечный свет. Под ним была импровизированная кровать из соломы и грубых одеял. Он с трудом поднялся, пошатываясь. Стоило сделать шаг, как появилось странное, неприятное ощущение — пол под ногами слегка покачивался. «Корабль… Мы уже в море?» Джирайя вышел из тесной каюты и оказался на главной палубе. Вокруг кипела жизнь: моряки уверенно ходили по доскам, натягивали канаты, кричали друг другу команды. Солёный морской ветер трепал волосы и одежду. Высоко на носу корабля, облокотившись на перила, стоял Юра и спокойно смотрел вдаль, на бескрайний горизонт. — Очнулся, — не оборачиваясь, констатировал старейшина. Джирайя подошёл ближе, всё ещё слегка пошатываясь. — Сколько я был без сознания? — Почти две неделю. Твоё тело с трудом приняло Жилу Дракона. Если честно, ты на некоторое время умер после запечатывания. Наое пришлось тебя буквально собирать заново — он заменил несколько повреждённых органов на те, что были у него в свитках. Могу поздравить, — Юра слегка усмехнулся, — теперь ты примерно на треть состоишь из Узумаки. Ха-ха. Джирайя опустил взгляд на свои руки. Они слегка дрожали. Он всё ещё чувствовал внутри себя чужую, огромную силу, которая пульсировала, словно второе сердце. — Зачем? — тихо спросил он. Юра наконец повернулся к нему. Ветер трепал его длинные алые волосы. — Что именно? — Зачем вы согласились мне помогать? — Джирайя посмотрел ему прямо в глаза. — Вы — один из сильнейших воинов клана, прошедший через настоящий ад. Зачем тратить время и силы на какого-то мальчишку из Конохи? Юра надолго замолчал. Он глубоко вдохнул солёный воздух и медленно выдохнул. На его лице появилась непривычная, почти задумчивая усталость. В глазах отразилось нечто большее, чем просто опыт войн — там была глубокая, древняя мудрость и лёгкая грусть. — Мы, Узумаки… не воины по своей природе, — тихо заговорил он. — Наш клан всегда старался избегать бессмысленных войн. Мы больше создатели, чем разрушители. Ты… вызвал у меня интерес. Мита писала, что ты не любишь убивать без необходимости. Что ты искренне хочешь учиться и познавать этот мир. Мне стало любопытно… почему ты такой. Джирайя опёрся спиной о деревянные перила, глядя на бесконечное море. — Мой прошлый мир… в отличие от этого, — начал он, — был совсем другим. Там не было чакры. Не было хвостатых зверей и шиноби. Но люди всё равно находили причины, чтобы убивать друг друга. Я… не хочу повторять те же ошибки здесь. Юра внимательно слушал, не перебивая. Лёгкая улыбка тронула его губы. — Интересно… Значит, ты хочешь стать мостом, а не мечом? Юра и Джирайя ещё четыре дня плыли по морю. Когда корабль достиг отмеченной на карте точки, Юра посмотрел на горизонт и спокойно сказал: — Отсюда поплывём сами. Они были уже на полпути к Стране Водоворота. Покинув большое судно, Юра достал из кармана свиток, развернул его и хлопнул ладонью. С лёгкой вспышкой появилась небольшая крепкая лодка. Они ещё около часа гребли в сторону острова. Джирайя, прищурившись от яркого солнца, наконец заметил вдалеке очертания земли. Но как только они приблизились, вода вокруг них резко взбунтовалась. Море начало вращаться, образуя огромные, смертоносные водовороты, которые могли проглотить любое судно. В отличие от Джирайи, который крепко вцепился в борт лодки, явно нервничая за её прочность, на лице Юры не было ни капли страха. Старейшина спокойно сложил печати. В следующее мгновение мир вокруг них размылся, и они исчезли. Они появились уже у самого берега Узушио. Волны ласково плескались о камни. — Это была техника Летящего Бога Грома? — с восторгом и лёгким недоверием спросил Джирайя. Юра усмехнулся, выбираясь из лодки. — Не совсем. Можно сказать, это её вариация, но на большом объекте. Называй это шуткой шиноби. Не успели они сделать и нескольких шагов по берегу, как из леса появились патрульные. Увидев Юру, они мгновенно почтительно склонили головы. — Добро пожаловать домой, старейшина Юра! — произнесли стражи хором, выпрямившись. Войдя в саму деревню, Джирайя замер от удивления. Узушио совсем не походил на обычную скрытую деревню. Это был настоящий процветающий город с высокими многоэтажными зданиями из дерева и камня, широкими мощёнными улицами, по которым сновали люди и повозки, груженные товарами. В воздухе витал запах моря, свежей выпечки и специй. Красные и белые флаги клана Узумаки гордо развевались на ветру. Они не стали задерживаться и сразу направились к ратуше — внушительному зданию, напоминающему замок даймё. Многочисленные этажи, резные колонны и широкие окна придавали ему величественный вид. Внутри их встретила молодая женщина лет двадцати пяти с длинными прямыми алыми волосами, спускающимися до пояса, и тёплыми карими глазами. Она грациозно поклонилась. — Я рада приветствовать вас, Юра-сама и Джирайя-сан. Старейшины и Узукаге уже ожидают вас в приёмном зале. Вместе с сопровождающей они вошли в просторный зал. За длинным прямоугольным столом из тёмного дерева сидели семь старейшин. Несмотря на возраст, все они выглядели крепкими и относительно молодыми — каждому можно было дать от сорока до сорока пяти лет. Но Джирайя уже понимал: Узумаки давно потеряли счёт своим настоящим годам. Юра уверенно прошёл и сел на свободное место. Джирайя же немного растерялся и остался почтительно стоять сбоку. Узукаге — статный мужчина с короткой бородой и проницательным взглядом — посмотрел на него и кивнул одной из девушек-шиноби у стены: — Минами, проводи нашего гостя к Ашине-саме. Также покажет ему его покои. Девушка поклонилась и мягко улыбнулась Джирайе. — Прошу за мной, Джирайя-сан. Пройдёмте. Как только Джирайя вышел, один из старейшин заговорил: — Юра, насколько силён этот первый ученик Миты? — Достаточно, — коротко и сухо ответил Юра. — Но раз уж он здесь, — продолжил другой, — у нас на примете есть несколько достойных молодых куноичи. Мы могли бы… — Нет. Голос Узукаге прозвучал резко и властно. Все старейшины одновременно повернулись к нему. Узукаге медленно обвёл их тяжёлым взглядом. — Он — ученик моей дорогой сестры. Вы прекрасно знаете, что Мита лучше всех нас умеет разбираться в людях. Если она выбрала его, значит, на то были веские причины. Старейшины молча склонили головы в знак согласия. — На этом, думаю, закончим обсуждение ученика моей сестры, — спокойно подытожил Узукаге. Джирайя шёл следом за Минами по длинным коридорам ратуши. Он не мог отвести взгляд от стен и потолка — каждый сантиметр поверхности был покрыт сложнейшими фуин. Переплетающиеся узоры, руны и печати переливались мягким голубоватым светом, создавая ощущение, будто само здание живое и дышит защитной энергией. «Узумаки действительно одержимы фуинджуцу…» — мысленно отметил он с уважением. Пройдя ещё немного, Минами остановилась возле массивной деревянной двери с искусной резьбой. Она вежливо поклонилась: — Прошу подождать здесь, Джирайя-сан. Девушка тихо постучала и вошла. Джирайя прождал около минуты, разглядывая сложные узоры на двери, пока Минами не вышла обратно. — Ашина-сама ожидает вас. Входите. В комнате царил мягкий полумрак. За широким рабочим столом, заваленным свитками, картами и древними свитками фуин, сидел пожилой мужчина. У него были длинные, серебристо-седые волосы, собранные в простой хвост, и глубокие морщины на лице, говорящие о прожитых веках. Несмотря на возраст, его осанка оставалась прямой, а взгляд — острым. На нём было надето лёгкое тёмно-красное кимоно без лишних украшений. Не отрываясь от свитка, над которым он работал, Ашина спокойно спросил: — Как поживает Мита? Джирайя слегка поклонился, прежде чем ответить: — Учительница в добром здравии. Она часто гуляет по саду и лично ухаживает за цветами, которые посадила вместе с Хаширамой-самой. Ашина наконец отложил кисть и поднял взгляд. Его глаза были тёмными, проницательными, словно они могли читать душу насквозь. — Скажи мне, дитя… каким ты видишь будущее мира шиноби? Джирайя задумался. Этот вопрос он задавал себе множество раз. После долгой паузы он ответил честно: поглотить Расенган. Не имея другого выбора, он усилил тело чакрой и приготовился принять удар. В последний момент Ашина перегруппировался в воздухе, смягчая силу атаки, и приземлился на безопасный участок арены, где не было лавы. Он поднял руки. — Достаточно. Джирайя вышел из режима Сэннина, тяжело дыша. Его кожа постепенно возвращала нормальный цвет. Он подошёл к Ашине и обеспокоенно спросил: — Ашина-сама, вы в порядке? Старейшина слегка усмехнулся, потирая ушибленное плечо. — Твой удар мог убить большинство шиноби. Я в порядке. Ты стал действительно быстрым и сильным, мальчик. Джирайя поклонился с искренней благодарностью. После окончания боя к Джирайе и Ашине подошли все старейшины и главы кланов. Каждый из них по очереди хвалил Джирайю за отличный поединок, отмечая его прогресс и необычную силу. Вдруг в толпе мелькнула знакомая фигура — девушка примерно одного возраста с Джирайей. — Харуки? Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Джирайя. — Я пришла с дедушкой, — улыбнулась она. Харуки была внучкой Шинамору — одного из старейшин, отвечавшего за вооружение клана. Они познакомились во время одной из тренировок и с тех пор часто спарринговали вместе. Джирайя прекрасно понимал, что девушка испытывает к нему тёплые чувства, но сам пока не был готов ответить взаимностью. — Ладно, пройдёмте за стол, — громко объявил один из старейшин. — Сегодня мы проводим нашего гостя достойно! Старейшины, главы кланов и их семьи веселились всю ночь. Как ни странно, Джирайя нашёл общий язык практически с каждым — он оказался очень способным учеником, впитавшим большую часть их знаний. Поздней ночью Джирайя сидел у себя дома. Комната была освещена лишь тусклым светом лампы. Он не пил, хотя ему неоднократно предлагали. Мысли о возвращении в Коноху не давали покоя. Там его ждала Вторая мировая война — долгая холодная война, полная интриг, предательств и наращивания сил. Внезапный тихий стук в дверь заставил его насторожиться. Однако, использовав сенсорную технику, он сразу расслабился — это была Харуки. — Харуки? Что случилось? — спросил он, открывая дверь. Из-за двери раздался её мягкий, чуть дрожащий голос: — Джирайя… Можно войти? Мне нужно с тобой поговорить. — Конечно, входи. Харуки вошла. На ней было лёгкое розовое спальное кимоно, которое мягко облегало фигуру. Её длинные алые волосы были распущены, а на щеках играл лёгкий румянец. Джирайя сразу понял, зачем она пришла. Он поднял руку, останавливая её. — Харуки… Стой. Нам не стоит этого делать. Сейчас не самое лучшее время. Девушка подошла ближе. Её глаза блестели в полумраке. — А когда будет лучшее время, Джирайя? Мы шиноби. Никто из нас не может быть уверен, что проснётся завтра. Давай проведём эту последнюю ночь вместе… Она встала совсем близко. Джирайя возвышался над ней на несколько сантиметров. Внутри него всё горело. За год тренировок на горе Миябоку его тело сильно изменилось — стало сильнее, взрослее. Молодой организм требовал своего, а он долго сдерживался. В конце концов он сдался. В тот момент, когда их губы встретились, внутри Джирайи словно прорвалась плотина, которую он возводил почти целый год. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Всё тело горело — не только от желания, но от долгого, мучительного сдерживания. За этот год он стал сильнее, выше, мускулистее, но одновременно с этим всё сильнее чувствовал себя одиноким. Тренировки, боль, сендзюцу, клетки Джуго, чакра Рюмяку — всё это делало его мощнее, но отдаляло от простых человеческих вещей. А сейчас, когда Харуки стояла перед ним обнажённая, такая тёплая, живая и настоящая, он впервые за долгое время почувствовал себя человеком, а не оружием или будущим спасителем мира. Её кожа под его ладонями была удивительно мягкой. Каждый её вздох, каждый тихий стон отдавались в нём сладкой дрожью. В нём одновременно бушевали два противоположных чувства: Жадное, почти животное желание — молодое, сильное тело требовало своего. Он хотел касаться, целовать, обладать ею целиком. Глубокая, щемящая нежность — он боялся сделать ей больно, боялся быть слишком грубым. Харуки была для него не просто девушкой. Она была той, кто смеялся над его неудачами на тренировках, кто тайком приносила ему еду после особенно тяжёлых дней и кто смотрела на него так, будто он уже был героем. Когда они соединились, Джирайя на мгновение потерял дыхание. Волна удовольствия была такой острой, что в глазах потемнело. Но сквозь это физическое наслаждение он ясно ощущал нечто большее — принадлежность. «Вот ради чего… — билось в голове. — Ради таких моментов стоит жить. Ради этой девушки, которая смотрит на меня так, будто я — весь её мир.» В эти минуты он забыл о войне, о приближающейся Второй Мировой, о Мадаре и Кагуи, о будущем, которое ему предстоит изменить. Они меняли позы, отдыхали несколько минут, глядя друг другу в глаза, а потом снова сливались в единое целое. Иногда всё было медленно и чувственно, иногда — яростно и жадно. Харуки то тихо постанывала ему на ухо, то страстно царапала спину, шепча его имя. Джирайя потерял счёт времени. Часы пролетели незаметно. Только когда небо за окном начало светлеть, они, полностью обессиленные, наконец затихли. Харуки лежала у него на груди, тяжело дыша, а он обнимал её одной рукой, второй поглаживая её длинные алые волосы. В груди смешались нежность, благодарность и тихая грусть. Он гладил её алые волосы и думал, что, возможно, впервые в этой жизни по-настоящему влюбился. Не как мальчишка, а как мужчина, который уже знает что такое смерть и знает цену времени. «Я не хочу тебя потерять… — мысленно шептал он. — Но если я не уеду завтра… то, возможно, потеряю всех вас.» В эту ночь Джирайя впервые по-настоящему понял разницу между выживанием и жизнью. Джирайя не хотел просыпаться. Ему хотелось лежать так вечно — обнимая тёплое тело девушки, которая за этот год незаметно украла его сердце. Но мир не собирался ждать. С тяжёлым вздохом он заставил себя выбраться из-под одеяла и начал медленно одеваться. Харуки, почувствовав движение, сонно зашевелилась и тоже неохотно поднялась. Её длинные алые волосы растрепались, а на лице ещё сохранялся румянец после прошедшей ночи. — Уже пора… — тихо прошептала она, натягивая кимоно. В Коноху уже давно ушло письмо с просьбой встретить ученика Миты. Для его безопасного сопровождения был отправлен один шиноби, который ждал на берегу. Джирайя ожидал кого угодно — но только не его. На большом прибрежном камне, спокойно покуривая трубку, сидел Хирузен Сарутоби. Когда Джирайя подошёл ближе, парень слегка поклонился. — Здравствуйте. Это вас направили встретить меня? Хирузен прищурился, внимательно рассматривая белоболосого мальчика. Он ожидал увидеть кого-то из клана Сенджу, но на парне не было никаких отличительных знаков. — Да, меня отправили проводить тебя, — кивнул он. — Слушай, твоё лицо мне кажется знакомым. Мы случайно раньше не встречались? Джирайя слегка улыбнулся. — Встречались. Вы провожали делегацию из Узушио в квартал Сенджу. Наша встреча была очень короткой, поэтому мы даже не успели познакомиться. Хирузен щёлкнул пальцами, наконец вспомнив. — А-а, точно! Тот самый мальчишка! — Он широко улыбнулся. — Так как тебя зовут? — Джирайя. — Джирайя, значит… Хорошо. Приятно познакомиться по-настоящему. Пойдём, не будем задерживаться. Они двинулись в сторону Конохи, прыгая по деревьям. Хирузен был откровенно удивлён — мальчик держал очень хороший темп и почти не запыхался, несмотря на долгий путь. — Слушай, малец, — не выдержал он через какое-то время. — А ты там только фуинджуцу изучал или ещё как-то тренировался? Ты довольно выносливый для своего возраста. Джирайя пожал плечами, уклончиво отвечая: — Не совсем. Я был там, чтобы сдать экзамен на мастера фуинджуцу. Тренировали меня… понемногу. Хирузен хмыкнул, но решил не углубляться. «Просто крепкий пацан», — подумал он. Остальную дорогу любопытный по натуре Хирузен продолжал расспрашивать Джирайю об Узушио. Мальчик отвечал вежливо, но довольно уклончиво, не раскрывая важных деталей. Когда они наконец прибыли в Коноху, Джирайю сразу отвели в кабинет Хокаге. В кабинете Хокаге стояла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Слышно было только тихое, размеренное шуршание автоматической перьевой ручки по бумаге. (Тук… Тук… Тук…) — Войдите, — произнёс Тобирама, не поднимая головы от документов. Хирузен открыл дверь и вошёл первым, слегка подталкивая Джирайю вперёд. — Тобирама-сенсей, я привёл ученика Мита-самы, как вы и приказывали. Джирайя стоял перед столом Второго Хокаге и отчётливо ощущал его тяжёлую, давящую ауру. Даже без зрительного контакта Тобирама мог заставить любого почувствовать себя маленьким и уязвимым. Наконец Тобирама отложил ручку и поднял взгляд. Его холодные глаза прищурились. Как опытный сенсор, он сразу заметил изменения в чакре мальчика. — Как прошёл экзамен? — прямо спросил он. — Я достиг уровня мастера 8-го ранга, — спокойно ответил Джирайя. — И могу считаться боевым фуин-мастером начального уровня. Тобирама молча оценивал его несколько секунд. — Хорошо. Можешь быть свободен. Джирайя почтительно поклонился и вышел из кабинета, направляясь в квартал клана Сенджу. Когда дверь за ним закрылась, Тобирама откинулся на спинку кресла. Хирузен остался стоять. Повисла короткая пауза. — Хирузен, — вдруг заговорил Тобирама. — Ты не думал о том, чтобы взять учеников? Хирузен заметно удивился такому вопросу. — Учеников? Сенсей, а не рановато ли мне? Я ещё сам многому должен научиться. Тобирама посмотрел на него твёрдо, но без привычной холодности. — Ты уже достаточно опытный шиноби. Обучение других даст тебе хороший толчок для собственного роста. К тому же… это полезно для деревни. Хирузен на мгновение задумался, а потом поклонился. — Если такова ваша воля, Тобирама-сенсей, то я готов взять учеников. Тобирама едва заметно кивнул. Он уже давно выбрал Сарутоби своим преемником. Молодой шиноби был талантлив, но слишком беспечен. Тобирама надеялся, что ответственность сенсея сделает его серьёзнее. — Завтра можешь выбрать учеников из академии. Желательно из той же группы, где учится Джирайя. — Понял. Так и сделаю. Тем временем Джирайя уже подошёл к дому Миты. Найти её оказалось несложно — он обнаружил учительницу в небольшом семейном храме масок. Не желая мешать, он тихо дождался, пока она закончит молитву. Когда Мита вышла, Джирайя едва сдержал удивление. Перед ним стояла не та молодая, красивая женщина, которую он помнил. Её волосы местами поседели, а лицо, ещё год назад гладкое и совершенное, теперь выглядело усталым и постаревшим, словно иссушенный временем фрукт. Мита заметила его реакцию и мягко улыбнулась. Они прошли в зал для приёмов. Она села и поставила барьер конфиденциальности. — Не переживай, — спокойно сказала она, складывая пальцы в печать. — Это не старость. В следующее мгновение её облик изменился. Морщины разгладились, волосы вновь обрели ярко-алый цвет, а кожа стала гладкой и молодой. — Слишком много слухов ходит обо мне в последнее время. Решила показать, что я такой же человек, как и все. Джирайя невольно подумал: «Какая ирония… Мита притворяется обычной, чтобы её не боялись, а Цунаде в будущем будет делать это, чтобы сохранить красоту». — Показывай, — сказала Мита, становясь серьёзной. Джирайя не стал медлить. Он активировал клетки Джуго и одновременно начал подпитываться чакрой Рюмяку. Его кожа приобрела тёмно-коричневый оттенок, на лбу выросли два симметричных рога, а глаза изменились — появились жабьи черты и чёрные склеры. — И сколько ты можешь удерживать эту форму? — спросила Мита, внимательно изучая его. — Примерно час, — ответил Джирайя чуть более низким, басовитым голосом. — Потом становится сложно контролировать впитывание сен-чакры. Также в этой форме мне доступна стихия лавы, но… увы, нормальных техник у меня пока нет. Всё упирается в грубое управление чакрой. Мита медленно кивнула. — Какой уровень фуинджуцу ты достиг? Джирайя вернул себе обычный облик и ответил: — Для всех — 8-й уровень. На самом деле — 6-й мастерский. Мита позволила себе лёгкую, довольную улыбку. — Это хорошо. Думаю, ты заслужил отдых. Завтра тебе в академию. Весеннее солнце мягко заливало тренировочную площадку Академии Конохи. Воздух был наполнен запахом свежей травы, пыли и лёгкого пота. Двадцатишестилетний Хирузен Сарутоби стоял в тени старой сакуры, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за детьми. Он уже был далеко не тем мальчишкой, которого когда-то взял под своё крыло Второй Хокаге. Хирузен успел заслужить уважение в деревне: талантливый, трудолюбивый, с острым умом и доброй улыбкой. Несмотря на высокий статус, он старался не терять лёгкости и жизнерадостности. Хотя иногда ответственность тяжёлым грузом ложилась на плечи. Тобирама-сенсей лично поручил ему собрать и обучать перспективную команду геннинов. Двое учеников уже были выбраны: шумный и талантливый Джирайя, ученик Мито, и Цунаде — внучка Первого Хокаге. Остался последний. Вместо того чтобы решать по документам, Хирузен решил прийти лично. И, честно говоря, не только ради ученика. Его взгляд невольно скользнул к девушке, которая уверенно руководила спаррингами. Бивако — стройная, с тёмными волосами, собранными в аккуратный хвост, и спокойными, но проницательными глазами. Она была медицинским нином и уже сейчас проявляла настоящий талант в лечении. — Следующая пара! — звонко объявила она. — Орочимару и Хирука! Хирузен чуть прищурился, вспоминая личные дела. Орочимару — один из самых одарённых учеников академии. Худощавый мальчик с длинными чёрными волосами, бледной кожей и пронзительными золотистыми глазами. Он двигался с пугающей грацией змеи даже в таком юном возрасте. Хирука был чуть крепче, с коротко остриженными тёмными волосами и настороженным взглядом. Он поступил позже остальных, но благодаря выдающемуся интеллекту и объёму чакры быстро догнал группу. «Два фаворита, — подумал Хирузен с лёгкой улыбкой. — Этот спарринг всё решит». Дети вышли на площадку и встали друг напротив друга. Воздух между ними будто сгустился. Орочимару стоял спокойно, слегка наклонив голову, с едва заметной холодной улыбкой. Хирука же, хоть и пытался скрыть это, заметно нервничал — пальцы на ногах чуть подрагивали, выдавая напряжение. Первым атаковал Орочимару. Как змея, он резко метнулся вперёд, целясь в корпус. Хирука попытался уклониться, но не успел. В последний момент он согнулся и сделал быстрый кувырок назад, уходя из-под удара. Не раздумывая, сразу провёл подсечку. Орочимару легко подпрыгнул, сделал кувырок в воздухе и приземлился, создав трёх иллюзорных клонов. Теперь все четверо начали стремительно перемещаться, запутывая противника. Хирука не стал мудрить. Резким движением он метнул учебные сюрикены во всех четырёх. — Тц! Все цели оказались фальшивками. Пока сюрикены пролетали сквозь клонов, настоящий Орочимару уже оказался у него за спиной. Бах! Сильный удар по челюсти — и Хирука рухнул на землю без сознания. — Хирука в отключке! Победитель — Орочимару! — объявила Бивако. Орочимару спокойно поклонился сопернику и, не сказав ни слова, вернулся в строй. Его лицо оставалось почти бесстрастным, только в глазах мелькнуло лёгкое удовлетворение. Хирузен одобрительно кивнул. «Хорошее тактическое мышление, понимание противника и хладнокровие. Из него можно вырастить настоящего ниндзя». Он не стал сразу уходить. Вместо этого направился к Бивако, которая уже присела рядом с Хирукой, осматривая его челюсть. — Бивако, дорогая, — мягко позвал Хирузен, улыбаясь своей фирменной тёплой улыбкой. — Как ты сегодня? Не устала от этих маленьких сорванцов? Бивако подняла взгляд и улыбнулась в ответ — устало, но искренне. — Устала, конечно. Особенно когда некоторые начинают использовать запрещённые приёмы на тренировке, — она бросила быстрый взгляд в сторону Орочимару. — Но ничего. Они стараются. Орочимару, как всегда, шёл в больницу Конохи один. Он мягко отказался от предложения Джирайи и Цунаде отметить возвращение Джирайи из очередного «приключения». Как ни странно, ему действительно нравились эти двое. Джирайя, когда не тренировался, был шумным шутником, который мог без умолку болтать о девчонках и своих «великих планах». Цунаде вела себя как старшая сестра — строгая, но заботливая. Но сейчас Орочимару хотел только одного. Подойдя к знакомой палате, он привычным движением открыл дверь… и замер. Его мать сидела на кушетке у окна. Живая. В сознании. Солнечный свет падал на её осунувшееся, но такое родное лицо. Она смотрела на цветущие деревья за окном. Орочимару застыл на пороге. Все слова, которые он тысячу раз проговаривал в голове, внезапно исчезли. Горло сжалось. В глазах защипало. — …Мама?.. Голос вышел хриплым, едва слышным. Женщина медленно повернула голову. Её глаза расширились. — Оро… чимару? Слёзы хлынули мгновенно. Ноги сами понесли его вперёд. Он почти упал на колени возле кушетки и крепко обнял мать, зарываясь лицом ей в плечо. — Мама… мама! Наконец-то… ты проснулась… — рыдал он, не стесняясь слёз. — Я так… так долго ждал… Его голос дрожал, срывался на всхлипы. Сейчас он не был гениальным, холодным мальчиком, которого все боялись. Он был просто ребёнком. Сыном. Женщина слабо, но нежно гладила его по длинным чёрным волосам. По её щекам тоже текли слёзы, но она улыбалась — впервые за очень долгое время. — Мой мальчик… ты здесь. Ты живой… — шептала она дрожащим голосом. — Этого достаточно. Этого мне хватит. В другом месте, в тихой комнате, Узумаки Мито сидела с закрытыми глазами. Через сложную фуин-цепочку, которую ей передал Джирайя, она слышала каждое слово, каждое рыдание. На её губах появилась мягкая, тёплая улыбка. «Хорошо… — тихо прошептала она. — Значит, изменения начались. Эта женщина станет для него якорем. А якорь — это именно то, что нужно такому одарённому, но одинокому ребёнку».