Fuck, I still like you

Началось в колхозе утро. — Сука! — Тарелки летят со шкафчика на пол. Тишина. Ненадолго. — Сюда иди, пидорас мелкий! — Стул с грохотом упал на пол. Быстро скинув все принадлежности для учебы в рюкзак и спрятав его за спину, дрожащими руками осторожно открываю дверь своей комнаты, чтобы тихо выйти. Выглянув из-за косяка, вижу, как отчим стоит посреди кухни, шатаясь, загнанно дыша, с красным лицом — весь грязный, немытый. Смотря на него, хочется сейчас же развернуться и рвануть в ванную, чтобы нахрен очистить весь желудок от этой ебучей, ненавистной картины, что наблюдается уже всю жизнь. Я стою с каменным лицом и смотрю на него в ожидании каких-либо действий уже в мою сторону, вытянувшись по струночке, не шевелясь, но при этом очень напряжённый и готовый в любой момент рвануть на улицу. Он медленно поднимает на меня свои заплывшие глаза. Щурится, поставив руки в боки, и проводит снизу вверх по мне оценивающим взглядом, при этом медленно поднимая уголок губ. Усмехается. Пиздец. — И куда моя шлюшка ненаглядная собралась опять? — говорит он заплетающимся языком и тихо смеется. — Мне надо идти на учебу, — отвечаю, смотря ровно в глаза, бесцветным голосом, но он все равно подрагивает. — А-а-а... — тянет он и, медленно шаркая тапочками, начинает приближаться. Пора. Я быстро срываюсь с места и бегу в сторону вуза не оглядываясь. Бегу, бегу, бегу. Сердце бьется ужасно быстро, ноги ужасно болят, начинаю задыхаться, но остановиться не могу. Уже близко к месту назначения, еще чуть-чуть. Вдруг — вот ей-богу, хрен знает откуда — появляется большая массивная спина, и я врезаюсь в неё носом, падая назад на задницу. Этот парень с широкой спиной медленно поворачивается и смотрит сначала грозно, а затем его взгляд смягчается. — Блять! — вскрикиваю я от боли и поднимаю глаза. Передо мной стоит улыбающийся Чан и, сложив руки перед собой, тихо посмеивается. — Чё ты, не смотришь, куда бежишь, Ли? — Он протягивает руку. — И тебе утро доброе... — Сначала проигнорировав его руку, я аккуратно сам встаю с асфальта, еще пару секунд смотрю на него грозным взглядом, а затем улыбаюсь и протягиваю руку в ответ на рукопожатие своему хорошему знакомому. — Все нормально? Не сильно больно? — Он начинает оглядывать Феликса с головы до ног и обратно. Как всегда, такой заботливый, боже. — Не волнуйся, я в порядке. Мне нужно идти, я опаздываю. — Кивнув ему, я обхожу его и направляюсь к главному входу университета. С Чаном я общаюсь не так давно, всего со второй недели, как сюда поступил. На данный момент прошло уже почти полмесяца. Ему двадцать два года, и он учится на третьем курсе, да еще и на юридическом факультете, как и я. Парень он неплохой: есть девушка, которая учится здесь же; видно, что ответственный, да и чувство юмора присутствует, хоть и редко. А еще у него из друзей всего один человек — какой-то Хван Хёнджин, который учится с ним в одной группе. Слышал про этого Хвана от одногруппников только то, что он боец ММА и является тем еще животным. Не знаю, насколько всё правда, но всё же после таких слухов внутри появилось опасение: не дай бог этого «животного» всё-таки встретить. Зайдя в универ, направляюсь в аудиторию. До звонка остаётся пара минут, а подниматься ещё на третий этаж. Ну что за пиздец! По расписанию сейчас, по идее, должна быть совмещёнка с как раз-таки группой Чана, но в кабинете его ещё нет, как и его друга... хотя я его даже и не видел никогда. Поднявшись наверх, занимаю своё место и начинаю доставать тетрадь с ручкой. Всё приготовив, не успеваю и сесть, как наступает гробовая тишина. Вдруг слышен тихий всхлип. Поднимаю глаза и вижу внизу парня, который стоит, опустив голову и дрожа как осиновый лист. Перед ним стоит другой пацан в расслабленной позе. Он выше него на две головы, одна рука засунута в карман чёрных брюк, а другая медленно потирает лысую голову. За ним стоят ещё трое, в том числе и... Чан? А вот это неожиданно. — Ну и чё, я долго ждать буду, мой дорогой? — Парень, что стоял и дрожал, теперь начинает настолько трястись, что ноги подкашиваются, и он падает на колени перед этим лысым. Начинает тереть руки и захлёбываться соплями. — Хе... Хёндж... джи... Хёнджин... Я... я всё в... верну скоро, мамой клянусь! — Парень старается говорить чётко, без заиканий, а этот лысый резко опускает руку с головы, шипя. Сделав шаг к парню на коленях, он замахивается и бьёт его ногой в челюсть. Тот падает назад на пол, и начинает течь густая тёмная кровь. Я широко открываю глаза от шока, но даже звук издать не получается. — Сука, ты мне чё тут своей мамашей-шлюхой клянёшься? — смеётся он, закидывая голову назад, и проводит рукой по лицу. — Да ты, должно быть, издеваешься надо мной, да? — Резко хватает за волосы паренька, поднимая его голову, и бьёт кулаком по лицу. Почему, блять, нет преподавателя? Почему, твою мать, Чан стоит, молчит и ничего не делает? Что за хуйня творится? Я отлипаю от парты и, не думая, бегу к этим двум. Как только этот лысый заносит кулак для ещё одного удара, я пытаюсь сбить его с ног, но с места он почти не двигается. Я же чуть не улетаю в стену, но удерживаю равновесие. Пульс зашкаливает, чувствуется, как сильно бьётся сердце. Как он не сдвинулся с места?... — Я щас не понял... — Хёнджин медленно поднимает глаза и смотрит на меня исподлобья. «Мне пиздец» — Ты чё, нарываешься? — Ты вообще? Не боишься, что препод застукает? — Я стараюсь всё же не подавать виду, что мне страшно, и смотрю прямо в глаза напротив. А они только начинают чернеть от злости. Пацан прищуривается, между бровями появляется еле заметная складка, а губы изгибаются в кривой усмешке. — Ты, видимо, поступил недавно, да? Указывать мне, что ли, будешь, что делать, блондиночка? — Тихо посмеявшись, он засовывает руки в карманы и медленно подходит почти вплотную ко мне. Я всё продолжаю не отводить взгляда. Трудно. Резко схватив меня за горло, он скалится и рассматривает моё лицо, которое начинает краснеть из-за нехватки воздуха. Я продолжаю смотреть ему в глаза и бью этого придурка по рукам настолько сильно, насколько сейчас могу. Не получается. — Да пошёл ты... — кряхчу я и вижу, как его лицо мрачнеет, улыбка пропадает, а пальцы только сильнее сжимают шею. — Хёнджин, перестань, отпусти его уже, — слышится голос Чана. Проснулся, блять. Хван резко разжимает пальцы, и я валюсь на пол, жадно хватая воздух. — С чего это ты его защищаешь, Крис? — строго спрашивает Хёнджин, поворачиваясь в сторону Бана. — Дружок твой, что ли? — спрашивает с неприязнью. — Что ли, — язвит Чан. Дверь тут же открывается, впуская преподавателя, который, недолго осмотрев всю ситуацию, проходит на своё место. — Займите, пожалуйста, свои места, и мы начнём лекцию, — просит он строгим тоном, осматривая студентов. Чан подходит и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. Я смотрю сначала на его ладонь, а потом в глаза. Резко отпихнув её, встаю и медленно иду к своему месту, потирая шею. Вот я и узнал, как выглядит этот больной придурок Хван Хёнджин. То, что он вышел лицом, ни хера его поступок не оправдывает. Всю пару я просидел, так ничего и не записывая, — горло пиздец как ныло от боли. Чан тоже задрал поворачиваться и смотреть на меня своими щенячьими глазами. Заебало. Не полез бы — и не получил бы по шее... Хотя пацана тоже было жалко. Я так понял, что он чё-то должен был Хвану... Хотя плевать вообще, не моё дело. Уже досталось. Перемена была долгой, поэтому было решено сгонять в столовку и хотя бы что-то закинуть в рот, а то находиться здесь ещё долго, а помирать от голода я не готов! Но сначала бы в туалет — освежить лицо... Встав из-за парты, я спустился вниз и вышел из аудитории. Народу в коридоре было очень много. Кое-как протиснувшись сквозь толпу, добрался до своей первой, так сказать, остановки. Зайдя внутрь, никого там не обнаружил. Это было очень странно, учитывая, сколько людей на перемене за дверью. Неужели никому не надо? Хотя, с другой стороны, очень даже неплохо побыть одному в тишине. Подойдя к раковине, включил воду и сполоснул лицо и шею. Посмотрев в зеркало, поправил причёску и вышел. О боже, лучше бы я сюда не шёл. Несмотря на то, что столовая была очень большая, очередь начиналась прямо, сука, от самого входа. — Ну нахер, — пробубнив себе под нос, я толкнул дверь и вышел обратно в коридор. И куда пойти? Не сидеть же в кабинете и гнить. Решено! Пойду покурю. Выйдя на улицу, пошёл на задний двор в курилку. Там никого не было. Вот и отлично — один на свежем воздухе в такую шикарную, тёплую погодку. Кайф! Сев на лавочку, достал сигаретку и любимую зажигалочку. Глубоко затянувшись, медленно выдохнул и прикрыл глаза, слегка улыбнувшись. — Эй, держи. — Так, понятно уже по голосу, кто тут ко мне припёрся и прервал блаженное одиночество. Медленно приоткрыв по одному глазу, посмотрел сначала на протянутый сэндвич, а затем в глаза Чана. — И чё это? — спросил я, изогнув бровь и сделав ещё одну затяжку. — Я видел, как ты зашёл в столовку, а потом из-за большой очереди выругался, явно всех прокляв, и ушёл, — ухмыльнувшись, Чан положил бутерброд рядом со мной на лавочку. — Бери, я тебе купил. Он уже развернулся, чтобы уйти, но остановился и повернулся боком. — Ликс, я это... хотел ему помочь, правда, но не мог. Нельзя влезать в дела Хвана. А ты молодец, правда, — он улыбнулся. — Только ты дурак, раз полез... Джин этого так просто не оставит. Пожалуйста, будь осторожен. В следующий раз я могу не оказаться рядом. — И ушёл. Тоже мне, блять, герой. Сделав ещё три быстрые затяжки, я выкинул докуренную до фильтра сигарету в мусорку. Уже встал, чтобы уйти, но обернулся и посмотрел на сэндвич. Ах, к чёрту! Жрачка важнее всякой там гордости. Схватив бутерброд, я пошёл на пару. Подойдя к своему месту, я застыл, смотря чётко на поверхность парты, на которой вырезано чем-то острым. «Выглядишь как пидор, отсосёшь мне? Позвони, малыш!» И рядом написан номер телефона. Злость быстро нарастает. Ноздри расширены, брови нахмурены, губы сжаты так сильно, что побелели и их почти не видно, ладони сжаты в кулаки до побелевших костяшек, кровь будто закипает. Некоторые, проходя мимо, снимают это на камеру. Раздражает. Блять, как это убрать?! Резко сев на место, закрываю тетрадкой эту грёбаную надпись. Просидел полпары, глядя в одну точку и думая: «Когда найду этого человека, обязательно размажу его рожу по этому столу, а затем ещё пару раз приложу об стену, пока кровь, нахуй, рекой не потечёт изо рта и носа». Но что, если это Хван? Не знаю. Сложно. Если даже что-то и сделать в ответ, то что же?.. В морду его даже не ударить, потому что в ответ прилетит раз в пять больше. Надо подумать. Домой приду и обязательно что-то придумаю — я этого просто так не оставлю. По пути домой зашёл в магазин купить себе на ужин что-то такое, чтобы не нужно было заходить на кухню за какими-то приборами. Были куплены два бутерброда и клубничное молоко. Да уж, какое тут «следить за фигурой», когда питаешься этим чуть ли не каждый день. Одна сухомятка, мда. Никаких супов, а ведь хочется... Так и до запора недалеко. И вообще денег не хватает даже в кафе какое-то сходить. Подойдя к дому, останавливаюсь перед дверью, тяжело вздыхая. Нужно надеяться, что этот алкаш один и не привёл своих «друзей», как он выражается. Осторожно вставляя ключ в замочную скважину, тихо поворачиваю его два раза. Медленно нажимаю на ручку и открываю скрипучую, потёртую чёрную дверь. Закрыв её за собой, не разуваясь, прохожу мимо кухни. Никого. Значит, в гостиной по-любому лежит с включённым телеком и спит. Да, верно. Ну и хорошо, хоть вечер в тишине проведу. Поднявшись на второй этаж и зайдя в свою комнату, делаю облегчённый выдох. Приняв душ и переодевшись, начинаю свою трапезу. Поел, повторил материал к завтрашнему опросу — теперь можно и спокойно лечь спать, потому что никакая синяя тварь не помешает мне насладиться сном. Уже когда я лежу с закрытыми глазами, в голове начинают мелькать сегодняшние картины. Хван, если так порассуждать, по факту-то, конечно, пацан с симпатичным лицом, но его поведение... Оно очень отталкивает. Чан вообще какой-то непонятный сегодня. Что значит «хотел помочь, но не смог, потому что это дело Хвана»? Ну неужели его друг такой жестокий, что даже сам Чан его так боится?.. Но почему тогда меня защитил? Ничего не понятно, аж бесит. Вообще, из всей этой заварухи больше всего волнует такая херня, как надпись на парте. Какое уёбище просто до этого додумалось? Да неужели у меня такая внешность, что я реально на пидора похож? Да меня никогда за все мои девятнадцать лет жизни ни один пацан не привлекал, только с девочками встречался. Ну да, быть в отношениях и при этом дрочить — это, конечно, такое себе удовольствие, но и ебаться с девками желания не было, чего уж греха таить. Ах, ну и ещё один волнующий вопрос... Чё вот делать, если эту идею с надписью организовал Хван? Хрен знает, но, походу, в голове всё-таки начинают шевелиться извилины. Утро вечера мудренее. Все по углам шепчутся. То открывают широко глаза, то прищуривают их, то прикрывают рот ладонью, то, наоборот, просто оставляют его открытым, тихо переговариваясь: «Обалдеть… Никогда бы не подумала», «Не может быть», «Враньё, он не такой» — и пересматривают в телефонах что-то по несколько раз подряд. Вроде даже непонятно, что происходит, но на самом деле я всё знаю. Появилась всё же у меня маленькая идейка в три часа ночи. И теперь я с гордо поднятой головой шагаю на первую пару с улыбкой во все тридцать два зуба, и насрать, что смотрят на меня как на какого-то больного. Ведь такой отличный день! Хван никогда не догадается, кто перешёл ему дорогу, да и вообще, чьих рук это наипрекраснейшая маленькая гадость. Ах, никогда, наверное, не была настолько приятна маленькая месть, не считая той, когда отчим изрисовал мне лицо, а я в ответ вылил всё его пиво в унитаз, да ещё и «половину» его гардероба, состоящего из дряхлых футболок и пары спортивных трико «Адидас», с большим удовольствием нарезал на мелкие кусочки. Вот только пришлось тогда ночевать на улице, пока этот ушлёпок опять не набухался и не уснул. Так вот, Хван… — О да, просто соси, Хван, — тихо произнёс я себе под нос с улыбкой на лице, смотря на себя в зеркало туалета. Помыв руки в раковине, я вышел и направился в кабинет. До начала в запасе есть ещё пять минут, поэтому я решил полистать ленту новостей. Лекция шла настолько нудная и скучная, что очень захотелось спать. Старик стоял и говорил чуть ли не каждое второе слово с расстановкой секунд в десять точно. Ему бы на пенсию, а он тут прохлаждается. Хотелось уже, чтобы эта пытка наконец закончилась, затем рассказать ему прошлую тему и свалить в столовку, чтобы заморить червячка. И вот настал тот долгожданный момент со звонком. Нужно было дождаться, пока все выйдут. Как только закрылась дверь за последним человеком, я встал и, спустившись вниз, подошёл к деду. — Эм… — почесав затылок, я выдохнул и продолжил: — Вы говорили, что нужно было сдать прошлую тему… Я готов, можно её рассказать? Во время того как я говорил, дед что-то активно печатал в компьютере, а под конец моей речи соизволил повернуться, опустив очки указательным пальцем. — А, это вы, Ли, — он усмехнулся и открыл свой журнал. — Да, верно, это было задано в понедельник, только вот сегодня уже четверг, а срок был до среды. — Он серьёзно посмотрел из-под очков на моё напряжённое лицо, а после невинно улыбнулся: — Расслабьтесь. К счастью или к сожалению, но вы первый, кто с этим вообще подошёл, поэтому можете идти, я поставлю вам «отлично». — Спасибо вам, до свидания! — я улыбнулся и поклонился, удаляясь из аудитории. Ну, это радует, конечно, только вот если бы я знал, что так прокатит, то не зубрил бы полночи эту нудятину. А теперь — путь к самому святому в этой жизни. Еда, жди меня! Весело отворив двери столовой, я был приятно удивлён, когда увидел мало народу в очереди. Подбежав, начал выбирать, что взять. Было выбрано любимое клубничное молоко и какой-то суп из водорослей — ну, тётка, что продавала, пообещала, что пальчики оближешь. Посмотрим. Сев за свободное место около окна, я начал наслаждаться своим единственным за сегодняшний день обедом, потому что деньги надо экономить, а дома, как всегда, жрать нечего. Боже, хоть бы не ко мне. Бля, аппетит сказал «пока». — Привет, Ликс! Приятного аппетита, — Чан сел напротив, неловко улыбаясь. — Ага, — ответил я, даже не поднимая глаз. Хотел положить в рот ещё одну ложку всё-таки вкусного супа, но она не полезла. Ну что за чёрт… — Как у тебя дела? — продолжал он свою песню. Надо это заканчивать, иначе так и не поем. — Эй, что тебе нужно? — сказал я, продолжая просто смотреть в свою тарелку, и стараясь как можно яснее выразить своё недовольство тоном, чтобы он уже понял, что ему тут не рады, и ушёл. — Ликс, в чём проблема?.. Я же вроде объяснил тебе свой поступок, — уже не так слащаво говорит он, хах. — Слушай, мы можем об этом потом поговорить, а? Если ты тут сел, то, будь добр, ешь молча, без болтовни. Я хочу сейчас спокойно доесть свой единственный приём пищи за этот ебучий день! — быстро проговорил я и, сжимая ложку в руке, а под конец почти переходя на крик, стукнул ладонью по столу, ставя на этом разговоре точку. Чан смотрел удивлённо. — Никогда тебя таким злым не видел… Ладно, прости. Поговорим потом, если не хочешь сейчас, — Чан встал из-за стола, обошёл его и пересел за другой столик. Нервно выдохнув, я продолжил есть. Довольный, сытый и спокойный, я покинул столовую, направляясь на следующее занятие в другом корпусе. Проблема была лишь в том, чтобы найти туда дорогу. На глаза попалась группа девушек, и я решил у них спросить, как пройти. Как только они меня заметили, начали смущённо улыбаться и показывать путь, объясняя, где поворачивать в коридорах. Поблагодарив их, я ушёл. По идее, оставалось пройти всего ничего, как вдруг меня кто-то окликнул. — Эй, блондинка! — прозвучал грубый и низкий голос. Я повернулся и увидел двух пацанов. Один тощий и высокий, а другой — накачанный и мелкий. — Я? — тыкнул я пальцем себе в грудь и изогнул правую бровь в недоумении. Они кивнули. — Вы чё, охуели? Какая я вам блондинка?! — Ты. Сюда подойди по-хорошему! — крикнул этот мелкий. — Мне некогда, — развернувшись, я уже собирался продолжить путь, как услышал нарастающие шаги в свою сторону. — Тебе сказали сюда идти, накрашенный! — прозвучало раздражённо. А вот тут, похоже, надо бежать. Я рванул с места как ошпаренный и резко завернул за угол, продолжая нестись вперёд по длинному коридору, полному людей. Вообще не понимал, куда бегу, ведь местность ещё знал очень плохо, но останавливаться и спрашивать, что им от меня нужно, — вряд ли хорошая идея. Я не знал, где спрятаться; благо этих чмырей задерживал народ, сквозь который было сложновато протиснуться. Ноги заплетались, но на адреналине я не обращал ни на кого внимания. Увидев вдалеке, как какой-то мужчина выходит из кабинета, я ускорился, чтобы успеть добежать и проскочить внутрь, а там уже подпереть дверь чем-нибудь тяжёлым. Мне это удалось. Забежав, я сразу же схватил рядом стоящий стул и подпёр им дверь. На трясущихся ногах медленно отошёл назад, тяжело дыша, как загнанный зверь. Улыбаясь во весь рот, я провёл рукой по волосам, мокрым от пота, и облегчённо выдохнул. «Да уж, весело» Подумал я и в следующий миг окаменел. Кажется, я перестал дышать. — Надо же... — сзади послышался смешок. Знакомый голос. Поворачиваться не хотелось, но я всё же решился. Как только увидел этот взгляд и ухмылку, сердце рухнуло вниз, а ноги стали ватными. — Что ты так смотришь на меня? Я вот послал своих псов за тобой, чтоб они тебя ко мне привели «за ручку», а ты убежал от них. Но сам ко мне аж прилетел... Наверное, мне так нравится больше. Хван сидел на подоконнике, куря и выпуская дым в окно. Он осматривал меня с головы до ног, странно улыбаясь. С улицы подул ветерок, и по телу пробежали мурашки. Надо срочно что-то ответить, а главное — постараться не выдать себя и не показать, что испытываю перед ним страх. Я же мужик! — Наверное, мне пора... — Только я развернулся и хотел убрать стул с прохода, как вздрогнул от резкого тона. — Стоять, сука ты этакая! — Хёнджин выбросил окурок в окно, харкнул вниз на клумбы и поднялся со своего места, разминая шею и плечи. Слава богу, остался стоять на месте и не подошёл. — Ничего не хочешь мне сказать, а? — Мне не о чем с тобой разговаривать, — ответил я бесцветным голосом и не дрогнув. Отлично, продолжай, Феликс, в том же духе. — Да? Хах, не хочешь, значит, по-хорошему... — Он сделал паузу, а затем быстро подошёл и, схватив меня за шиворот, прижал к стене, сильно надавливая рукой на шею. Чуяла жопа, что без разбитого носа не уйду. — Ну-ка, давай-ка я тебя посвящу в свои правила, Ликси. «Откуда он знает, как меня зовут?..» — Врёшь мне один раз — получаешь леща, но хорошенького такого, с осадочком. Врёшь мне второй раз подряд — получаешь кулаком в челюсть. Врёшь третий раз... — он наклонился к моему уху и прошептал, опаляя горячим дыханием: — Я тебя так приложу, что мать родная не узнает. Будешь весь загипсованный ходить. — Что ты от меня хочешь услышать, а? Говори быстрее, я опаздываю на пару. — Бля, да я бессмертный, походу. Ну, переживать не за что: кто обо мне забеспокоится? Хёнджин вот, кстати, улыбнулся от моих слов... По-моему, это плохо. — Какой нетерпеливый. Знаешь, я думаю, ты успеешь — ведь так быстро бегаешь. — Улыбка с его лица пропала, а после он сильнее надавил на шею, из-за чего я аж открыл рот, пытаясь глотать воздух. — Я знаю, что это ты сделал то фото со мной, маленький сучёныш. Мне, конечно, понравилась твоя работка, только вот как ты собираешься теперь исправлять свою ошибку передо мной? Мм? Хван бегал взглядом по моему лицу, смотря ещё и с таким удовольствием, как я мучаюсь. Мразь. — От... отпус... отпусти, бля... блять, больной... — Я уже чувствовал, как перед глазами всё плывёт, и сил сопротивляться не оставалось. Хёнджин резко убрал руку, и я упал на пол, начиная жадно хватать воздух. Но затем он схватил меня за волосы, подняв мою голову, и сам наклонился, смотря прямо в глаза. — Я дам тебе единственный маленький шанс всё же исправиться. Не подумай, жалеть абсолютно не собираюсь, и уж точно не из-за твоей мордашки. Будешь делать так, как я тебе скажу, и то, что я тебе скажу, блять. Ты меня понял, Феликс? Я быстро закивал головой в знак согласия, а затем... удар в челюсть. Голова зазвенела, всё поплыло, и из рассечённой губы потекла кровь, капая на пол. Грёбаный Хван. — Это я так, просто, — сказал он будничным тоном, будто это было в порядке вещей. Подняв взгляд, я увидел, как этот подонок ещё и ухмыляется, разминая руку, которой меня и ударил. Убью. — Ну всё, беги скорее на свои занятия, — проговорил он, возвращаясь на подоконник, а затем обернулся и добавил: — Не забудь, кстати, Чану рассказать о нашей встрече. Только вот он против меня пойти не посмеет.