Fuck, I still like you

Приоткрыв глаза, пытаюсь на чем‑то сфокусироваться, но всё ещё размыто пару секунд. Повернув голову к окну, вижу, что темно, и слышатся бьющиеся об окно капли дождя. В комнате тихо и пусто. Лампа всё так же стояла, светила. «Где Хван?» Боже, всё горло пересохло так сильно, как никогда; слюна не помогает, чувство ужасное. Приподняв одеяло, увидел, что был полностью голым. Искать по комнате одежду пока не лучшая идея, поэтому просто укутался в серый плед, на котором лежал. Надо вставать. Чтобы перевернуться, не обошлось без стонов от боли. Такое чувство, что избивали целый день или же сдавал нормативы по физкультуре без отдыха. Сесть не получилось — внутри всё так болело… это пиздец, хотелось плакать от этого, но слёзы сдержал. Встав с кровати, простоял всего пару секунд, как ноги начали подкашиваться, и я ухватился за тумбу, тяжело дыша. Собравшись с силами, выдохнул и быстро ухватился за ручку двери, резко открыв её. Поморщившись от настенной лампы в коридоре, медленно выглянул. Внизу было тихо. Придерживая плед, вдоль стенки начал двигаться, останавливаясь каждые два шага от боли. Кое‑как спустившись по лестнице, вижу, что везде свет выключен. Зайдя на кухню, открыл холодильник и взял маленькую холодную бутылку с водой. Открыв, жадно прижался к горлышку и начал быстро пить. Выкинув бутылку в мусорку, вытер губы и провёл рукой по лицу, но зашипел от боли, задев глаз. Зайдя в ванную, включил свет, не поворачиваясь к зеркалу — смотреть страшно. Сделав глубокий вздох, медленно повернул голову и от ужаса даже немного отпрыгнул, ударившись о стоящую сзади стиральную машину. В зеркале смотрит совсем какой‑то другой человек. Волосы были сильно взъерошены, на двух скулах — светло‑синие синяки, губы сухие, на правом уголке — запекшаяся кровь, бровь рассечена, а в глазу, который неприятно побаливал, вообще сосуды лопнули, хоть и не так сильно. Спуская плед с плеч, теперь рот открылся от шока. Почти вся шея была усыпана тёмными засосами и следами от руки после удушья; на плече был укус, от которого остались отпечатки зубов с запекшейся кровью. На груди опять были эти засосы, а на запястьях — тёмно‑синие следы от ремня, что связывал их. Картина просто ужасна. Сев в ванну, включил душ, настроил горячую воду и просто завис в одной точке, перематывая в голове всё, что помню за последние… сколько часов? Время так и не посмотрел. Не описать, насколько я себя ужасно чувствовал. Плакать очень хотелось от тупой беспомощности: что не смог этому уебку заехать в челюсть, что не смог уползти из комнаты, когда подвернулся такой момент, пока он отвернулся, и вообще что влез во всё это. Но нельзя — это будет значить, что дал слабину, а я не такой. Мама говорила в детстве, что я сильный и никогда не должен сдаваться: надо давать отпор, если нападают первыми. Поэтому ты не дождёшься, Хван — я не сдамся, блять. Кончины тебе моей не видать, хотя пока я тебе выгоден, ты и не избавишься от меня. Рассмеявшись, я открыл свой гель и начал намыливать тело; даже заметил засохшие капли спермы на заднице. Вот лысый ублюдок. Просидев в душе примерно около часа, я вытерся и зашёл в свою комнату, заперев дверь на замок и включив основной свет. Бардак был только на кровати. Подойдя к шкафу, достал трусы, футболку и шорты. Переодевшись, начал перерывать кровать в поисках телефона, но ничего не нашёл. Тогда подошёл к столу и, подняв тетрадь, наконец-то нашел его. Я попытался включить его — ничего не получилось. Тогда зажал кнопку питания, но на экране лишь замигал красный значок батареи, означавший, что телефон разряжен полностью. — Сука! Кинув его на стол, достал зарядку и подключил, оставшись стоять и ждать, пока он будет показывать хотя бы два процента. Дождавшись наконец этого момента, включил его. Время было сорок минут второго ночи. Посыпалась куча сообщений из всяких маркетплейсов со своими предложениями и скидками, новости, сообщения от Чана и одно скрытое сообщение от незнакомого номера, отправленное два часа назад. Нахмурившись, сразу нажал на него. Я, если честно, уже и не знаю: стоит мне удивляться тому, что оно от Хвана, или нет? Хёнджин: «Как проснёшься, отпишись что ты живой, Ли ;)»

Вы:

«Где ты мой номер взял?!»

«Пошёл к чёрту»

Вот честное слово, настолько нет сил, что пошли все вокруг туда, а «этот» — тем более. Только я отложил телефон, как он опять засветился от пришедшего сообщения. Громко застонав, резко схватил мобильник и зашёл в чат. Хёнджин: «Слышь, язык прикуси, я тебе не подружка» «Если ты думаешь, что я на этом остановлюсь, то ошибаешься»

Вы:

«Не пиши больше сюда, тебе тут не рады»

Хёнджин: «Хах» И чё этот «Хах» значит? Вот тоже мне — угрозы писать. Пара мгновений — и у собеседника пропадает зелёный значок, а это значит, что он вышел из сети. Цокнув, откинул телефон и начал снимать наволочки с простынёй для стирки, чтобы потом заправить постель чистым и ещё поспать. В шарагу решено было не идти. Какие занятия, когда такое подавленное состояние? Закончив всю работу, улегся на кровать почти сразу уснув. Проснулся в десять утра. Пошарив рукой по пледу, нащупал телефон и, открыв его, настрочил старосте, что сегодня меня не будет, так как плохо себя чувствую, после чего откинул мобильник обратно. Полежал бы ещё, но живот заурчал из-за голода, поэтому надо идти в магазин. Накинув свободное чёрное худи и спортивные штаны, зашёл в ванную сполоснуть лицо и почистить зубы. Закончив рутину, спустился на первый этаж. Около входа не было потёртых старых ботинок, а значит, отчим сегодня на работе и приедет только завтра вечером. Обул кеды и похрамывая вышел из дома, закуривая сигарету. Когда зашёл в магазин, глаза разбежались от огромного выбора еды, но денег хватало только на рамён и банановое молоко. Правда, появилась ещё одна маленькая идея. Я осмотрелся по сторонам: камер поблизости не было, да и людей рядом тоже — кассир вообще дремал на своём месте. Подойдя к полкам с алкоголем, взял две бутылочки крепкого пива и засунул их под кофту с разных сторон, придерживая рукой, чтобы не было видно. Подойдя к кассе самообслуживания, быстро оплатил покупки и спокойным шагом покинул магазинчик. Вернувшись домой, быстро разулся и пошёл на кухню, сразу поставив кастрюлю с водой для рамёна. Доев всё, сделал последний глоток молока и, оставив посуду на столе, схватил пиво прошёл в гостиную. Усевшись на диван, включил телек и с хлопком снял крышку с первой бутылки. Сделав глоток, поморщился от горечи, которая сильно отталкивала, но пить всё равно хотелось, поэтому продолжил. Не заметил, как допил обе бутылки и вырубился. Открыв глаза, за окном уже было темно. Во рту была засуха, поэтому, поднявшись со стоном и шаркая ногами, я подошёл к кружке с водой на столе и выпил большими глотками. Простояв минуту, пошёл в ванну. Умывшись и намазав синяки, улёгся спать, не забыв поставить будильник, чтобы не проспать завтра пары. Утро встретило ярким, палящим солнцем в лицо — эх, забыл закрыть шторы. Причмокнув, открыл по одному глазу и включил телефон. Восемь утра — отлично, есть ещё полчаса, поэтому я как можно быстрее встаю. Провожу утреннюю рутину и не позавтракав (жрать просто нечего) выхожу из дома. Солнце сегодня прямо жарило, а я ещё и в худи своём — иначе пойти не мог. Вдруг кто‑то увидит руки или шею, и вопросов помимо состояния лица будет ещё больше. Рассказывать всю ситуацию Чану было...даже не знаю: то ли стыдно, то ли неловко, то ли просто страшно — увидеть его реакцию. Может, он вообще пошлёт и перестанет общаться. У меня и так, на самом деле, никого ближе него нет, поэтому терять его не хочу. Немного опоздал, но преподаватель, на удивление, пропустил — просто махнув рукой, даже не кричал. Сев на место, накинул капюшон и улёгся на парту. Немного так пролежав, дверь в аудиторию открылась, и все притихли. Господин Чу начал кого‑то представлять, поэтому без особого интереса я поднял голову и увидел парня, которого как раз и представляли. — Ребята, к нам перевёлся сегодня новенький. Представься, пожалуйста, — мужчина обратился к парнишке, слегка улыбнувшись. — Да, конечно. Здравствуйте, меня зовут Ким Сынмин, рад знакомству, — он поклонился, слегка сложив ладони перед собой. Вид у него был неплохой, похож на богатенького. Волосы светло‑коричневые, зачесанные назад, немного; рост высокий, в чёрной рубашечке с короткими рукавами и коричневых брюках. Хмыкнув, теряя всякий интерес, я улёгся обратно на парту, натянув капюшон на максимум, чтобы прикрыть глаза от света. Рядом послышались тихие шаги, которые, видимо, остановились у моей парты… — Кхм, извини, тут не занято? — неуверенно произнёс парень. Не поднимаясь, я тихо промычал, что означало ответ «нет», и Ким уселся рядом, доставая свои принадлежности. Вот пусть сидит, главное — чтобы не дос… — Можно узнать, как тебя зовут? Недовольно вздохнув, я сел уже ровно и, убрав прилипшую белоснежную прядь с лба, посмотрел сонным взглядом на брюнета. Отвечать не хотелось, но и портить первое впечатление о себе тоже. — Феликс, — произнёс хрипловатым голосом, потерев глаза. — Красивое имя. Ну, меня ты знаешь как зовут, — он усмехнулся и поправил волосы. — Слушай, не мог бы ты показать на следующей перемене, где здесь столовка? — Ким неловко перевёл на меня взгляд; на его лице промелькнуло удивление. «Хах, моё лицо и вправду ужасно выглядит походу. Сейчас он встанет и, по-любому, пересядет на другое место» — Покажу. Что‑то не так? — я улыбнулся уголком губ и пристально посмотрел в глаза напротив. — Могу я задать вопрос… личный? — прошептал он. — Ну, задавай, — сложив руки перед собой, я посмотрел на доску, около которой крутился Чу и что‑то рассказывал, жестикулируя. — Ты очень красивый, это правда, но… что произошло с твоим лицом? — спросил он аккуратно. — Послушай, — парень махнул головой. — Сынмин. Просто не лезь никогда не в своё дело. Говорю тебе и про себя, и в общем — тебе на будущее, что здесь очень пригодится. Последствия перед тобой, — указал пальцем на своё лицо. Прозвенел звонок. — Пошли, покажу тебе место, где едят, — хлопнув его по плечу, я встал и, засунув руки в карманы худи, спустился вниз, обернувшись и убедившись, что паренёк идёт за мной. Зайдя в большое помещение, показал ему, откуда обычно начинается очередь и какие автоматы здесь есть. — Короче так, ещё вопросы есть? Диалог прервал знакомый голос, который кричал моё имя. Оглянувшись по сторонам, замечаю, как подходит банда Хвана к входу столовки, в которой он шёл вперёд всех, в развалочку. Сердце забилось быстрее, все синяки, укусы и раны будто запульсировали, напоминая о себе; в горле встал ком, и начало подташнивать. Я будто врос в землю — пошевелиться просто не мог. Перед глазами начали крутиться все сцены, как на старой плёнке. Хенджин заметил моё состояние и начал скалиться, наслаждаясь результатом своей грязной работы. Чан шёл рядом с ним по правую руку, но уже обгоняя, махал мне рукой и улыбался. Медленно сглотнув слюну, я начинаю чувствовать, что ебучие слёзы подкатывают к глазам. — Эй, Ликс, дарова! Давно не видел тебя, ты не отвечал несколько дней, всё в порядке? — он ободряюще хлопнул меня по груди. Я тихо издал стон от боли и кое‑как натянул улыбку. — Всё нормально. Ты как? — прикрыв лицо капюшоном, немного отворачиваюсь от подошедшего Чана. — Почему ты отвернулся? Покажись, мы давно не виделись вообще-то! — он засмеялся и резко стянул капюшон с головы, повернув меня к себе. Хван стоял неподалёку, опираясь о стол, держа сложенные руки перед собой, и смотрел на всю эту картину. Его глаза словно заблестели, увидев своё творение на чужом маленьком и таком миленьком личике. Хенджин толкнулся за щёку и затем прикусил большой палец, расплываясь в улыбке. Сука лысая. У Чана же улыбка спала мигом, и, открыв рот от шока, он сильно нахмурился. Ему явно без слов было понятно, что могло со мной произойти, но он не знал всего… От этого его взгляда стало неловко, поэтому я опустил глаза в пол и начал рассматривать свои кроссовки. — Ликс, что с твоим лицом?... — он преподнёс большой палец к лицу, провёл им по синяку на скуле и, подняв мою голову, увидел красный глаз из‑за полопавшихся сосудов. — Да я просто домой шёл, а из‑за угла вышли какие‑то пацаны, и вот прилетело пару раз, хах. Всё хорошо, не волнуйся, у меня район такой криминальный, поэтому это база, — медленно убрал его руку от моего лица и улыбнулся. — Ты мне вре... — он не успел сердито договорить, как я быстро перебил. — О, это кстати Сынмин! Мой новый одногруппник, познакомьтесь, — подтолкнул Кима к Чану. — Э, Бан Чан, будем знакомы, — он протянул руку. — Ким Сынмин, — протянул в ответ и они пожали друг другу руки. — Эй, вы закончили? — недовольно произнёс Хенджин. — Так, ну нам пора на пару. Чан, встретимся на следующей перемене, — быстро протараторив, я улыбнулся и схватил Кима за руку, делая шаги к выходу, развернувшись уже спиной. — Ликси, — я замер на месте. Голос был абсолютно не Чана. — Не хочешь сходить на следующей переменке в курилку? — произнёс озорным голосом Хван, а затем добавил тоном пониже, с явной ноткой угрозы: — Лучше послушаться, да ведь? Ничего не ответив, я направился к выходу. Он по‑любому знает мой ответ, блять. На спине ощущался прожигающий взгляд, и только одни глаза могли на столько жечь, причиняя боль и оставляя неприятный осадок. Сынмин всю дорогу рядом шёл молча, видимо понимая, что пока не стоит лезть со своими вопросами. Звонок был — мы опоздали на пару. Я остановился около закрытой двери, Сынмин сделал то же самое, остановившись позади и глядя обеспокоенно. — Хочешь, не пойдем? — он положил руку мне на плечо. — Хочу, — прошептав, я развернулся и пошёл в другую сторону, направляясь на наше место с Чаном на крыше. Сынмин пошёл следом. Усевшись на свою любимую старую тумбочку, достал сигарету и закурил, о брюнете тоже не забыл, поэтому предложил и ему. Он помахал руками и сказал, что не курит и даже не пьёт. Ну конечно — его родителям явно не плевать на здоровье своего ребёнка, поэтому и приучили, что это всё очень вредно и опасно. Пожав плечами, я засунул пачку обратно в карман джинс. Было тихо. Дурацкое жаркое солнце скрылось за большими облаками, пели птички, дул тёплый ветер, и вокруг витал запах сигарет. Хорошо. Я прикрыл глаза и опёрся на стену, согнув ноги перед собой «бабочкой». Сидеть так было не очень приятно, но нравилось. — Эм, Феликс, — робко позвал Ким. — Я видел твою реакцию, когда подошёл тот лысый пацан… это он тебя так? Кто это? — он сидел, разглядывая и заламывая свои пальцы. Нервничает. — Ты прав. Это сделал этот урод, — тяжело вздохнув, я сделал последнюю затяжку и прокрутил между пальцами фильтр, освобождая его от оставшегося табака. — Он просто тупое животное, которое думает только о себе по всем фронтам. Сынмин, старайся, пожалуйста, не попадаться ему на глаза так часто, иначе это может плохо закончиться. Не хочу чтобы и ты пострадал. — расковыряв фильтр на мелкие кусочки, я выкинул их в сторону и посмотрел на парня, который уже смотрел на меня. — Его зовут Хван Хенджин. — Хорошо, я понял. Но ты никому об этом не говорил, да? Я не знаю…а родители как реагируют? — У меня нет их. Только отчим, которому абсолютно насрать на моё существование как и мне на него. Он мне никто. — А преподаватели? Они же явно замечают. И что же, никто не принял никаких мер, чтобы Хенджина наказали? — начал возмущаться парень, с каждым словом говоря громче. Это забавляло. — Сынмин, кто пойдёт против него, когда его дядя — главный прокурор? — я устало улыбнулся и с грустью ответил. — Об ситуации в общем знает только Чан, но про эту я не хочу ему рассказывать, потому что мне… — я замолчал, притупив взгляд. — Ли, клянусь мамой, не расскажу ему, — Ким накрыл своей рукой мою и сжал её, так показывая свою поддержку. — Я вижу, как тебе тяжело. Выскажись. Эти слова пиздец как бесили, но они были сказаны так, что глаза начали намокать. Нельзя, нельзя реветь перед ним как девчонка из‑за какой‑то херни. Это мои проблемы, и я сам с ними справлюсь. Я должен быть сильным, нельзя опускать руки — надо держаться дальше, боже. Задрав голову, я сделал два глубоких вздоха, чтобы убрать все эти сопли, и повернулся к брюнету, который смотрел своими жалобными глазами. Не надо меня жалеть. — Мне просто не хочется его этим загружать. Я прошу тебя держать язык за зубами, иначе… — Понял, понял. Не беспокойся, я рыба, — он махнул рукой около своего рта, показывая, что рот на замке, улыбнулся, потеребил мою руку и отпустил. — Спасибо, — тихо ответил я, спрыгнул с тумбочки и подошёл к двери, ведущей обратно внутрь. — Ты идёшь? — Не, ещё немного посижу, здесь очень хорошо. Ты иди, я помню, как отсюда выйти. Я кивнул и ушёл, оставив Сынмина наедине со своими мыслями на этой крыше. До конца пары оставалось совсем немного, и потом будет перемена, на которой с одной стороны хорошо было бы свалить домой и запереться, но с другой даже дом теперь не считался защитой — ведь Хван откуда‑то узнал мой адрес. Это очень хуёво. Если и переночевать у кого‑то, то не к кому просто напросто пойти. Чан с вопросами задушит и всё равно выбьет правду, а с Сынмином я только сегодня познакомился, и проситься к незнакомому человеку домой очень тупо. — Блять, что делать?.. Я не хочу идти... — усевшись на ступеньки лестницы, я опустил голову на колени и жалобно простонал. Как бы я ни старался скрывать эмоции, всё равно не получается. Страх за свою задницу во всех смыслах лезет наружу. Хенджин действительно пугал одним своим видом, и тот факт, что он на своих соревнованиях по ММА до полусмерти бьёт соперников, не моргнув и глазом, ещё больше пугает. По нему видно: у него серьёзные проблемы с головой. По всем историям можно сделать вывод, что он — жуткий собственник, жадный, манипулятор и вампир, который не может насытиться чужими эмоциями. Возможно, я что‑то упустил, но плевать. Голова гудела от этих мыслей. Потерев виски, я зачесал назад волосы пятёрней, и раздалась громкая трель. Все начали выходить, и в коридоре поднялся шум. Вскочив со своего места, я незаметно забежал в аудиторию, забрал рюкзак и направился к выходу из универа в сторону грёбаной курилки. Подходя к беседке, никого не было видно. «Не пришёл ещё» Сев на лавочку, я достал сигарету и закурил, медленно вдыхая и выдыхая дым. Вдруг на плечо опустилась тяжёлая рука. От неожиданности я вздрогнул, чуть не выронив телефон из рук. Зло обернувшись, увидел наглую рожу Хвана, который, смеясь, обошёл беседку вместе со своими псами и зашёл внутрь, усевшись напротив меня. Нас разделял небольшой деревянный столик, стоявший посередине, и это радовало хоть немного. Сделав последнюю затяжку, я затушил сигарету об подошву и выкинул её в урну, затем хмуро посмотрел на лысого. — Не помню, чтобы видел, что ты куришь. Недавно начал, из‑за нервов, наверное? — откровенно издевался он. Рукой попросил сигарету у своих и получив поджёг, не отводя от меня взгляда. — Не хочешь присоединиться ко мне? Одну на двоих, Ликси. — Нет, — отвернул голову в сторону, увидев студентов, которые ходили и смеялись. Им явно хорошо сейчас… — Ну давай, иди ко мне, детка, — он похлопал рукой рядом с собой и улыбнулся, добавив с нажимом: — Не бойся. Его шавки сидели и тихо посмеивались над ситуацией. Им тоже нравилось издеваться над слабыми — это доставляло кайф. — Ли, моё терпение не безгранично. Я тебя попросил сесть просто рядом со мной, — прищурился Хенджин, делая глубокую затяжку, так что его щеки впали и острые скулы стали ещё заметнее. — Да иди ты, блять уже! — какой‑то пацан схватил меня за шиворот, вырвал сумку из рук, в которую я вцепился из‑за сильного напряжения, и резко толкнул к Хвану. — Вот так то! — громко захохотал он. Запнувшись о чью‑то ногу, я не удержался и упал на Хвана. Он быстро среагировал и посадил меня к себе на колени, прижав плотно рукой. — Сука, отпусти меня! — паника резко поднялась, и я начал бить его по рукам, пытаясь вырваться. — Успокойся, — он улыбался во все зубы, схватил меня за подбородок и повернул лицо к себе. — Не кричи, тебе всё равно здесь никто не поможет. Вдруг он накрыл мои губы своими. Глаза от шока округлились, я пытался скривить губы, но Хенджин только сильнее надавил на челюсть и пролез языком внутрь, начав вылизывать, как голодная псина. Тошно. От всего этого тошнило и бесила опять эта беспомощность. Флешбэки накрывали с головой, дышать становилось трудней. Хван заметил, что я слабею в сопротивлении, и поэтому медленно отстранился, рассматривая лицо, сделав на последок ещё один тихий нежный чмок в блестящие от слюны губы. — Сиди, — сказал он, заправив белую прядь за ухо, и повернулся к своим. — Кстати, я не рассказывал, но наш Ликси прекрасен в постели. Услышав это, я как мигом пришёл в себя: дал ему пощёчину так сильно, как смог, спрыгнул и хотел убежать, но меня схватили под руки и скрутили, поставив на колени. — Отпустите, ублюдки! Я вам руки переломаю, сволочи! Хенджин медленно повернул голову с каменным лицом и резко дал мне ответную пощёчину, которая в несколько раз сильнее. В ушах загудело, кажется перед глазами появились звёздочки. Хван схватил меня за волосы и резко поднял голову. — Ты же, блять, доиграешься. На что ты надеешься, а? — Его губы были поджаты, везде сильно напряглись мышцы, и на лбу виднелись вены. Сдерживался. Таким его я наблюдал впервые, и теперь понятно, почему говорят, что Хван в гневе страшен. — Пошёл вон, — прорычав, он резко отпустил мою голову и вышел из беседки, отвернувшись прикрыв рукой лицо. Не теряя ни минуты, я схватил сумку и пулей помчал уже домой.