Fuck, I still like you

Сегодня понедельник и опять снились кошмары. Так было почти каждый день с того инцидента и это бесило. Уже почти неделю была тишина. Никаких избиений, никаких сообщений. Да даже в шараге его не видно. Казалось бы, что вот спокойная жизнь вроде налаживается, потому что походу забил, но под ложечкой сосало… Что-то было не так. Эта тишина, наоборот, не давала никакого душевного спокойствия, а только очень напрягала. Прямо затишье перед бурей какое-то. Шавки хотя бы не трогают без его приказа, и это радует. — Слушай, где этот лысый? — я сидел в столовке напротив Чана и ковырялся ложкой в каше, которая аппетита не вызывала. — А то его что-то не видно уже почти недельку так… — Какая разница? — ответил Бан с полным ртом. — По‑моему, ты должен радоваться, что не видишь его! — Да напрягает меня это всё очень, — вздохнув, откинул эту несчастную ложку в сторону и разлёгся на стуле. — Не может быть такого, чтобы он по щелчку пальца отстал, блять, понимаешь? — Да понимаю, понимаю. Но от пацанов вроде слышал, что Хван на соревнованиях был и скоро должен вернуться вот, — он пожал плечами и, тяжело вздохнув, похлопал себя по животу. — Фух бля, переел походу. Я тихонько посмеялся над его последними словами и провёл рукой по волосам. Они стали уже длиннее, и корни видны, блин. Подстригать пока не хочу, а вот подкрасить их желательно бы. — А ты не хочешь помочь мне подкраситься, Чани? — специально сделал в конце такой милый акцент, потому что знаю, что его это смущает и шанс отказа уменьшится. — Когда? — спросил он, одновременно с кем‑то переписываясь. — Давай завтра. — Извини, но завтра мы с Наын в кино собираемся вечером, — он поджал губы, неловко улыбнувшись. — Понял. А сегодня? — с надеждой уточнил. — А вот сегодня можно! — Чан отложил телефон и ровно сел на стуле положив руки с хлопком на стол. — После пар забежим в магазин и к тебе. Я кивнул, соглашаясь, и мы начали вставать, чтобы пойти отсидеть ещё три пары перед тем как уйти. В магазине уже купили краску, и сейчас подходим к моему дому. Вообще, я хотел взять, как всегда, самую дешёвую, но Бан настоял на дорогой и качественной, чтобы я не портил свои волосы. При этом сам оплатил, наказав, чтобы не вздумал отдавать за неё долг. Ну и хорошо, не придётся париться из‑за этого. В доме было тихо и воняло одеколоном каким‑то. Будто вылили или… разбили. Что-то не так, ведь только я пользовался им, потому что отчим считает, что это по пидорски и настоящий мужик не должен вонять этой хернёй, поэтому я их и спрятал в тумбу. Не став ждать, пока Бан Чан передо мной разуется, я проскочил мимо него, задев плечом, и быстро поднялся на второй этаж. Подходя к своей комнате, запах начинал усиливаться. Положив руку на ручку, резко открываю дверь и застываю от шока. Чан подошёл сзади и ахнул. — Ликс, что с твоей комнатой? — тихо спросив, он прошёл внутрь осматриваясь, переступая вещи, что валялись на полу. — Чё блять за хуйня? — я нахмурился, тоже зайдя в комнату, и, переступив через всю канцелярию с книгами, увидел свои разбитые у окна духи. — Ублюдок! На кой хуй он сюда заходил вообще?! Злость так и лезла. Какого хрена этот старый оболдуй сюда сунулся впервые в жизни? Такое чувство, что он что‑то искал, иначе почему всё было разбросано по всей комнате вместе с вещами из шкафа. Я начал всё собирать и пока что просто скидывать на стол. Потом это всё разберу. Осколки духов собрал в пакет и выкинул на кухне. Чан тоже не стал стоять, а открыл на всю окно на проветривание и нагнулся собрать одеяло с подушками, застелив нормально постель. Всё убрав, я достал из самого нижнего ящика тумбы коробку, в которой лежало всё, что понадобится для покраски волос. Приготовив всё, я уселся на стул, и Чан начал наносить краску. Вся процедура заняла чуть больше часа. После всего, время ещё оставалось, и мы решили посмотреть фильм на ноутбуке. Прошло три часа и уже было полдвенадцатого. Потянувшись, Чан поднялся с кровати, начав собираться домой. Я тоже встал, чтобы его проводить. Спустившись вниз, в гостиной я заметил включённый свет и отчима, сидящего на диване с бутылкой пива. Всё настроение сразу пропало, и лицо стало серьёзным. Набрав побольше воздуха, я зашёл в комнату. Чан остался стоять сзади. — Не хочешь сказать, какого хрена ты шарился в моей комнате? — я спросил, сделав максимально спокойный тон. Отчим, услышав только первое слово, сразу на меня посмотрел и состроил злую гримасу. — Хах, а ты не хочешь мне сказать, какого хуя ты со своим дружком кувыркался там у себя в комнате, пока здесь, блять, — он сделал паузу, резко встав, и начал тыкать пальцем на диван, — сидели такие порядочные люди! После его слов про дружка я замер. — Что, а? Сказать нечего?! Опозорил меня! Я ещё раньше хотел у тебя поискать может какие-то гандоны, которые ты хранишь, чтобы засунуть тебе их в пасть, дабы знал своё место, но всё времени не было, — он начал скалиться и, пошатнувшись, подошёл ближе, дыша перегаром прям в лицо. — К сожалению, не нашёл. Я конечно знаю, что ты ебаная шлюха, но не смей сюда приводить больше своего хахаля лысого, щенок, иначе я тебя вместе с ним закопаю! — плюнув мне под ноги, он дал пощечину и ушёл на кухню, хлопнув дверью. Сердце колотилось как бешеное, а в горле стоял какой-то ком. Настала гробовая тишина. Медленно сглотнув, со страхом я повернул голову к Чану. Тот стоял со сведёнными бровями и, держа голову прямо, смотрел в пол. Заметив моё движение, он посмотрел в ответ. — Что… что он только что сказал? — сглотнув, произнёс он надломленным голосом. Проигнорировав вопрос, я развернулся, идя к лестнице, но Чан крепко схватил меня за руку и вывел из дома на улицу. — Феликс, не молчи! Какой лысый?! — Никакой, — я сложил руки перед собой и отвернулся в сторону. — Да хули ты мне опять врёшь! Чё он у тебя забыл?! — кто «он», говорить не надо, ведь и так понятно: единственный, кто это может быть это Хван. — Значит так, блять. Если ты мне сейчас соврёшь, я ухожу и больше никогда даже не подышу в твою сторону. Я посмотрел испуганным и непонимающим взглядом. Что это за манипуляции ещё такие? — Нет, Чани, пожалуйста, не уходи! — я схватил его крепко за рукав. — Тогда выкладывай всё сейчас, — проговорив злым тоном, он уселся на ступеньку. Немного помявшись на месте, я сел рядом. — Он… в общем, помнишь, когда мы были в столовке, то ты спросил, что с моим лицом? — Он пришёл к тебе и просто избил у тебя в комнате? – предположив, поджал губы, закрыл глаза и начал тереть ладони. — Нет, — я посмотрел на Бана. Было страшно говорить, и глаза начало щипать. — Чани… — Чан повернулся на меня с грустным и выжидающим взглядом. — Он пришёл ко мне домой вернуть мой телефон и изнасиловал… Он сначала молча смотрел мне в глаза, возможно, ища хоть какой-то намёк на то, что это тупой розыгрыш, совсем не смешной. Но по моему виду понял, что это не шутка. Я не смог сдержаться — закрыл лицо руками, подбородок затрясся, а губы искривились. Чан с силой закусил нижнюю губу и аккуратно прижал меня к себе, зарывшись носом в блондинистые волосы и крепко зажмурил глаза, сдерживая порыв расплакаться. — Ликси… — Он прижал меня к себе ещё сильнее, и я задрожал, тихо захлёбываясь слезами. — Ликси… мой дорогой, почему ты мне не рассказал? — Я… боялся. Мне ужасно противно находиться в этом доме, и вообще стыдно, Чан, что я такой никчёмный и грёбаный слабак… — я замолчал, громко всхлипнув, и вытер нос. — Не смог убежать, когда подвернулся момент уползти, пока… — я снова сделал паузу, судорожно вздохнув, — пока он, сука, отвернулся. Бан молча слушал всю историю, не перебивая. Он медленно гладил меня по голове, и его сердце с каждым моим всхлипом просто разрывалось на куски. В голове бился один вопрос, который требовал ответа «Зачем Хван это сделал?». Злоба на Хёнджина была просто бешеной. Выбить ответ нужно было обязательно, неважно каким способом — и тут было абсолютно поебать, кто он такой и что из себя представляет. Сейчас надо думать о том, как помочь Феликсу, и главное — чтобы тот не загнал себя в какое-нибудь ужасное состояние вроде депрессии или аутоагрессии. Жопа уже замерзала от долгого сидения на улице, и ветровка Чани совсем не грела. От того, что я выговорился, легче всё равно не стало. Внутри появилось какое-то опустошение. Всё зарёванное лицо теперь было каменным. — Эй, Феликс, послушай меня пожалуйста, солнышко, — Бан взял меня за щёки и заставил посмотреть ему в глаза. — Никогда, слышишь? Никогда не бойся мне рассказывать, если что-то с тобой случилось. Не бойся меня. Блять, я знаю что мы знакомы не так долго, чтобы стать прямо лучшими друзьями, но разве за всё время мы хоть раз подвели друг друга? Я всегда на твоей стороне, запомни это. Не понимаю, зачем он это сделал, но ты не вздумай себя накручивать… не доводи себя и меня. Мне тоже больно, понимаешь? Я слегка кивнул, и Чан, мягко улыбнувшись, убрал чёлку с моего лба и поцеловал меня в макушку. — Иди скорей к себе в комнату и ложись спать. Завтра я зайду за тобой, и пойдём вместе в универ, а после него поедим чего нибудь вкусного. Договорились? — Я снова кивнул соглашаясь. — Ликси, я очень полюбил тебя как своего друга, не забывай об этом, пожалуйста, — мы вместе поднялись чтобы обняться, и Чан стал уходить. — Увидимся, пока! — Он помахал рукой и пошёл в сторону дома. — Пока… — сказал я уже в пустоту, когда он ушёл. Постояв ещё немного и проводив взглядом его удаляющуюся фигуру, я зашёл в дом и закрылся на все замки. На часах показывало уже три часа ночи, а уснуть я так и не смог. Просто лежал и смотрел то в окно, то в потолок, то на руки перед собой. Застряла фраза, которую Чан сказал перед тем, как уйти. Что значит люблю? Как это понять?... Нет, ну я понимаю, что значит там беспокоиться, заботиться и всякое такое о друге. Но что он имел в виду под «любить»? Как можно такое говорить, когда так мало времени знаком с человеком? Я и не думал рассматривать его как друга в ближайшее время, пока он сам об этом не заикнулся. Чани для меня был просто хороший знакомый, и не более. Возможно, я просто сильно ему так понравился… Ну вот не знаю! Я же не говорю Сынмину, что люблю его как друга. Вот боже, уже мозг взрывается столько думать постоянно. В итоге так и пролежал до четырёх утра, а вставать надо в восемь, поэтому смысла спать нет, иначе просплю. Встав с кровати, я открыл окно на всю и достал сигарету из рюкзака, сев на подоконник. На улице было слегка прохладно, и пахло такой приятной свежестью. Видимо, прошёл небольшой дождик, судя по влажному асфальту с маленькими лужицами. Вокруг стояла тишина, но всё же где‑то слышался гул сирен и редко проезжавших машин. Прерывисто вздохнув, я прикрыл глаза, облокотившись головой на оконную раму. «Интересно, а как бы всё сейчас сложилось, если бы не произошло всего того… пиздеца?» Впервые сейчас задался этим вопросом. Не став снова нагружаться мыслями, я постарался откинуть всё в сторону и всё же насладиться этим ранним утром. Докурив сигарету, выкинул бычок в окно и прижал к себе согнутые в коленях ноги, обхватив их руками. Просидев так, пока ноги не затекли и не замёрзли, я спрыгнул с подоконника и улёгся обратно в эту теперь ненавистную постель. Вот бы место жительства сменить конечно. Думаю, надо бы задуматься о подработке. Всё-таки не выдержал и уснул. Будильник не звенел, а на улице было как-то подозрительно светло. Резко открыв глаза, я нашёл телефон в одеяле и включил его. Время было начало девятого. Да твою мать, проспал! Когда я быстро встал с кровати, в глазах сильно потемнело, и я рухнул обратно. Подождав, когда это пройдёт, пошёл собираться. Закинув всё по памяти в рюкзак, надел чёрные джинсы и такую же свободную футболку. Сегодня слишком жарко, да и синяки в основном уже прошли. К тому же сегодня физкультура, так что останется только шорты надеть. Выйдя из дома, замечаю чёрную и тонированную Kia Sportage, которая стоит через дорогу. И что такая забыла в этом убогом районе? Прищурившись, разворачиваюсь, чтобы закрыть дверь на замок. Убрав ключи, направляюсь в сторону универа, и эта машина медленно трогается следом. «Что за чёрт? Он думает, я не вижу?» Я ускоряю шаг, краем глаза всё ещё следя за ней. Эта «погоня» начинает раздражать, поэтому решаю срезать через один переулок неподалёку, вот только идти до него ещё минут пять. Перехожу уже чуть ли не на бег, но машина ускоряется и резко останавливается впереди у обочины. Дверь открывается, и оттуда выходит Хёнджин. Он оборачивается, снимая очки, и, направляясь в мою сторону, останавливливаясь на расстоянии вытянутой руки. — Садись, подвезу, блондинка, — Он кивнул в сторону машины и толкнулся языком за щёку. — Как ты посмел сюда опять сунуться? — Сделав акцент на «опять», я сжал ладони в кулаки. Хёнджин посмотрел на мои руки и улыбнулся. — Хах, боишься, — это был даже не вопрос, а утверждение. — Разве ты не рад, что, как только я вернулся в город с соревнований, сразу приехал к тебе? — Хёнджин наклонил голову набок, забавно наблюдая за зашуганным мной, словно котёнок. — Зачем я тебе нужен? Ты же явно не обижен на мою шалость, — я улыбнулся, вспомнив тот фотошоп, и посмотрел Хвану в глаза. — Так нахрен за мной таскаешься, как пёс за своим хозяином? — Надо же, да ты свои коготочки тут вздумал показывать, — Хёнджин облокотился на машину и прищурился, поджав губы. Начинает злиться. — А то что? — Я приблизился на шаг. — Увезёшь меня на своей развалюхе в лес и опять изнасилуешь? — О боже, — закатив глаза, Хван в пару шагов приблизился, схватил меня под локоть и повёл к машине. — Э, бля! Отпусти! Не поеду никуда с тобой, больной! — Я начал царапать ногтями его руку. Хван зашипел от боли и ударил своей рукой по моей, чтобы я перестал. — Я буду кричать! Помогите кто-нибудь, пожалуйста! Меня похищают! — Ты чё, придурошный? — он резко притянул меня к себе за затылок, глядя своими уже почерневшими от злости глазами. Точно больной, блять. — Эй, ты, отпусти его! — Обернувшись, я увидел, как в нашу сторону идёт какой-то парень, а если точнее — моё спасение. Я тут же сделал лицо, будто реву, и продолжил пытаться отцепить его руку. — Пацан, иди дальше, куда шёл. Всё нормально, — Хёнджин отвернул лицо и закатил глаза, делая вид, что его это всё порядком заебало. — Отстань от него, иначе я вызову полицию! — Паренёк достал телефон и начал там что-то набирать. Хван не выдержал и, выхватил у того мобильник. Выкинув его в сторону, схватил парня за грудки. — Я сказал, блять, пошёл вон отсюда, пока харя целая, — Хёнджин прошипел это так, что по спине пробежал холодок. Вот и всё, никакого спасения теперь точно! — Ладно, ладно, успокойся, — парень поднял руки зайчиком и, испуганно глядя на него, ушёл вообще в противоположную сторону. — А ты пошёл. И только дёрнись, я за себя не ручаюсь, Ликси, — толкнув меня к передней двери, он сам обошёл машину и сел на водительское сиденье. Но я упрямо залез на заднее, да ещё и громко хлопнул дверью. — Я не понял. Ну-ка, вперёд сюда сел, — Хван указал пальцем на место рядом с собой. — Нет, — ответил я и отвернулся к окну, активно рассматривая дома и дорогу. — Истеричка, — решив дальше не спорить, Хёнджин завёл машину и тронулся с места.  Спасибо доехали мы в тишине разве что только тихое радио ее нарушило. Как только этот лысый припарковался на территории университета я сразу же вылетел из машины и быстрым шагом пошел ко входу. Хенджин даже не успел среагировать поэтому быстро схватив свои вещи вылетел следом. Бан Чана и Сынмина не было видно целый день. Странно. А так как сегодня у нас совмещёнка с группой Бана, то я всё же очень надеюсь, что Хван решит прогулять. Зайдя в раздевалку, заметил его дружков, которые сидели в углу и курили около окна, громко смеясь. Одарив их скептическим взглядом, прошёл к дальнему шкафчику. Сняв джинсы, начинаю складывать их рядом с рюкзаком. Только я достал шорты, как кто-то выхватил их у меня из рук. — Какие у тебя классные шортики! — усмехаясь, говорит накачанный пацан, который был пониже ростом. — Я тоже себе такие хочу, подаришь? — Отдай, — я протянул руку. Стоять в одних трусах становилось как-то не очень, к тому же все, кто находился в раздевалке, начали на меня пялиться. — Чё? Грубишь старшим? — этот мелкий прищурился, начиная наступать. — Да ты по росту меньше меня, лет на пять выглядишь, — меня это уже заебало. Хвана мало, теперь пусть и его подданные изобьют. — Слышь, бля, если ты подстилка Хёнджина, то это не значит, что я над тобой сжалюсь. — Эй, Чанбин, не борщи. Отвали от него, шрам не любит, когда «его» трогают, — рыжий пацан явно его очень боялся. — Я не понял, какая ещё подстилка?! — я толкнул Чанбина в грудь, но тот только засмеялся. — А ты чё думал? Конечно, ты очередная его игрушка, с которой он наиграется и скоро выбросит. Не ты первый и не ты последний, — он тут же неожиданно ударил меня кулаком в скулу. Да, удар у него был явно слабее, чем у Хвана, но всё равно больно. — Поэтому ничего страшного, если мы тоже развлечёмся немного. Все пять человек, кроме рыжего и Чанбина, толкнули сначала меня на скамейку, а от удара в живот я упал на пол. По всему телу начали рассыпаться удары, попадая по почкам, и даже один пинок пришёлся в солнечное сплетение. Кто-то поднимал и ещё швырял в шкафчик. Видимо, я напоролся на что-то острое и торчащее, потому что на руке появилась глубокая рана, из которой хлынула кровь. Получив ещё по голове и ногам, они наконец оставили меня и ушли. Вот и долгожданная тишина.