Fuck, I still like you

Я лежал на холодном бетонном полу, чувствуя, как кровь медленно растекается по руке, оставляя липкий неприятный след. В ушах стоял звон, а тело ломило так, будто по мне проехался грузовик. Глаза слипались, но я заставлял себя моргать, чтобы не провалиться в темноту. Где-то вдалеке были слышны голоса, но я даже близко не мог понять хоть какое-то слово. Голова ужасно раскалывалась. Переместив здоровую руку на затылок, увидел на пальцах кровь. Стараясь не паниковать, собрал остатки сил и перевернулся на бок, начиная подниматься. Каждое движение отдавалось адской болью, но я упрямо цеплялся за край скамейки, пока не оказался на ногах. Колени дрожали, перед глазами плавали чёрные пятна. Медленно повернув голову в сторону, увидел мутное небольшое зеркало, висящее на стене. Мда, хорош, ничего не скажешь. Грёбаная картина маслом. Тут я вспомнил про Чана и схватил телефон из бокового кармана рюкзака, набрав номер. Гудки шли один за другим, но никто не брал. Сбросил и набрал снова. Тишина. Сжав зубы, сунул телефон обратно в рюкзак и, кое-как натянув шорты, взяв вещи, побрёл к выходу. В коридоре было пусто, и это радовало, что никто не увидит меня таким. Немного пройдя, начинаю чувствовать, что силы уже уходят, поэтому прислонился к стене, пытаясь отдышаться, и тут услышал шаги. Быстрые, тяжёлые. Я поднял голову и увидел Сынмина, который бежал ко мне с перекошенным от ужаса лицом. —Феликс! Что случилось?! — он подлетел ко мне, схватив за плечи, и начал осматривать всё тело. — Боже, у тебя кровь! Это Хван? —Нет… — я покачал головой, чувствуя, как горло сжимается от слабости. — Его шавки. Чанбин и ещё несколько…В раздевалке. —Где они?! Я вызову полицию! — его голос стал твёрдым, и я впервые видел в его глазах такую злость. Только какой смысл, если он ничего не значит по сравнению с ними? Но было приятно, что кто-то так заступается. Он достал телефон, но я перехватил его запястье. —Не надо… — я ухватился за его руку, чтобы не упасть. — Они уже ушли. Просто помоги мне, пожалуйста. Чана нет, он не берёт трубку. —Может, он просто занят? — предположил Мин, но в его голосе не было уверенности. —Нет, он всегда отвечает мне. У меня плохое предчувствие. Мы должны были сегодня вместе пойти в универ, но я проспал… —Тогда… я не знаю, Ликс, — он сжал мою руку — Давай сначала разберёмся с тобой, а потом уже с Чаном, ладно? Сынмин посмотрел на мою руку, из которой всё ещё сочилась кровь. Он сдернул с себя кофту и, не спрашивая, начал перевязывать ею мою рану, туго затягивая узел. —Ты вообще как? Голова кружится? Тошнит? — он старался говорить чётко и не быстро, но получалось всё наоборот, и в голосе чувствовалась паника. —Немного, — признался я, и тут же мир качнулся в сторону. Сынмин подхватил меня под локоть здоровой руки и прижал к себе. —Всё, мы едем в больницу, и не смей даже спорить! Мне наложили пять швов и сделали рентген, который подтвердил трещины в двух рёбрах. Врач выписал обезболивающие и строгий покой. Сынмин сидел рядом, держа меня за руку, и всё время пытался отвлечь разговорами, но я видел, как он то и дело смотрит на телефон. Ни одного сообщения. Ни одного звонка. Чан просто исчез. —Я не могу найти его нигде, — сказал Сынмин через час, когда мы уже собирались выходить. — Написал старосте его группы, даже нашёл чувака тоже из его группы и у него спросил, но он сказал, что Чана не было сегодня целый день и на звонки тоже не отвечает. —Меня напрягал его вид в последний наш разговор, — вспомнил я. —И что с этого? О чем вы разговаривали? — Сынмин напрягся. –Я рассказал ему что Хван приходил ко мне и...Не знаю, — я закрыл глаза вымученно выдохнув. — Бля, а если он… Мы переглянулись. Мы оба думали об одном и том же, но никто не решался произнести это вслух. Хван. Сынмин первым нарушил молчание. —Ты думаешь, он мог… встретиться с ним? —Я не знаю, — прошептал я.— Но если Чан решил поговорить с ним из-за меня… —Нет, нет, — Сынмин замотал головой, но я видел страх в его глазах. — Он бы вряд ли пошел к нему в одиночку. —А вдруг? Он же всё говорил… что защитит меня. Что, если он решил сделать это сам? Сынмин сжал мою ладонь так сильно, что я почувствовал тепло. —Феликс, послушай меня. Мы найдём его. Хорошо? Я не оставлю это просто так. Сейчас я отвезу тебя домой, и мы начнём искать. Только обещай, что не будешь делать глупостей. —Обещаю, — сказал я, хотя внутри всё кричало, что я должен бежать, искать, звонить, стучать в каждую дверь. Вечером мы с Сынмином сидели у меня в комнате. Отчим был пьян и орал где-то внизу, но мне было всё равно. Я смотрел на телефон, надеясь, что экран засветится сообщением от Чана. Ничего. —Мне страшно, — признался я, сжимая в руке кружку с остывшим чаем. — Что, если с ним что-то сделали? Что, если Хван… —Не накручивай себя, — Сынмин потрепал меня по голове. — Я не знаком с ним близко но уверен что он сильный. Он справится. —Я не переживу, если он пострадает из-за меня… Сынмин открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент его телефон зазвонил. Незнакомый номер. Громко, настойчиво. Он напрягся и посмотрел на меня. Я встал, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. —Ответь. Мин кивнул и взял трубку, поставив на громкую. —Алло? —Эй, дарова. Это, короче, Хонджун, одногруппник Бан Чана. —Да-да, слушаю, — Сынмин округлил глаза, и я вместе с ним приблизился к телефону, внимательно слушая. —Там, короче, у нас в группе обсуждают такую новость… — пауза. — Эм, Чан в больнице. Никто ничего не знает ещё. — Звонок тут же сбросился. Мир будто рухнул. Такси ехало так медленно, что этого деда-водителя прибить хотелось. Сынмин уже сто раз просил его ехать быстрее, потому что мы торопились, но ему, по ощущениям, было абсолютно плевать. И ехать пришлось дохрена, потому что больница, в которой лежал Чан, находилась вообще в другом районе — в ближайших просто не было мест. В итоге кое-как доехав, мы расплатились и вышли из машины. Я, хромая, подбежал к ресепшену и резко спросил, в какой палате лежит Бан Чан. Сначала девушка на ресепшене начала затирать, что пациенту нужен покой и никаких посетителей, но я пригрозил, что сейчас здесь всё разнесу, если она нас не пропустит. Та испугалась и показала рукой дорогу. Мы с Мином поднялись на лифте на четвёртый этаж. Кое-как нашли эту несчастную палату среди длинных, похожих на лабиринт коридоров. Медленно приоткрыв дверь, я увидел его. Он лежал весь в синяках, под капельницей и… с рукой в гипсе. Мы тихонько зашли в палату, чтобы его не разбудить. Я пододвинул стул и сел рядом с кроватью, положив свою ладонь на его. Чан, почувствовав это, открыл глаза и, увидев меня, кое-как тепло улыбнулся. —Ты как? — даже в такой короткой фразе голос умудрился надломиться. —Всё нормально. Немного помяли, — он, взяв мою руку, скрестил наши пальцы и крепко сжал. —Что с тобой произошло, боже?.. — Сынмин облокотился на ограждение кровати со стороны ног. —Ликс, ты только не волнуйся, ладно? Я пришёл к твоему дому утром, как мы и договаривались. Тебя всё не было, но потом я увидел машину Хвана, — Чан сжал челюсть, так что на лице заходили жевалки. — Он остановился и вышел из машины ко мне. Я спросил, какого хрена он тут забыл, а он сказал, что приехал к своей… прости, любимой игрушке. Блять, меня это так вывело из себя, и я, полетел на него с кулаками. Но противостоять мне, для него это как пальцем об асфальт. Вот и уложил меня за пару ударов… — он приподнял немного загипсованную руку, — ну и вот короче. —Ты ненормальный… — я провёл рукой по лицу. — Ну зачем ты к нему полез, Чан?! А если бы он тебя вообще там убил?! — я не выдержал и уже закричал. —Эй-эй, Феликс, тихо, — Сынмин сделал жест рукой, чтобы я сбавил тон. — Прости, я проспал... Не переживу, если ты из-за моих проблем пострадаешь… — губы искривились, и к глазам начали подступать слёзы. —Ну всё же хорошо. Полежу немножко, зато пары проебу, — он снова улыбнулся. — Что с тобой-то произошло? Я рассказал ему всё, что случилось за этот грёбаный день, и что теперь тоже хотя бы отлежусь спокойно дома. Наын оказывается тоже знала и была в шоке, а заходила к нему еще давно. Ещё немного посидев с ним, мы с Сынмином стали собираться по домам. Чан сказал, чтобы мы не забывали про него и приходили навещать, иначе убьёт. Всё-таки я рад был, что с ним всё в порядке… ну как, почти. Сынмин вызвал мне такси, потому что на улице было уже темно, а сам уехал на автобусе, так как ему было ближе. Я сказал водителю остановиться не около дома, а на обочине у магазина. Выйдя, я поблагодарил его и зашёл внутрь. Взял воду с лимоном и два протеиновых батончика. Сегодня такой ужин. Сев на улице за столик, предназначенный для посетителей, начал трапезу. Сигарет оставалось всего ничего — пять штучек. Это надо растянуть до момента, пока отчим не решит дать денег. Только я включил телефон, дабы посмотреть время, как он сразу же потух, показывая эту ебучую мигающую красную батарею. Теперь надо топать домой. Кое-как дойдя до дома, поднялся по лестнице и замер перед дверью. Изнутри доносился звук телевизора — отчим ещё не лёг. Я сунул ключ в замок, тихо приоткрыл дверь, надеясь просочиться в коридор незамеченным. —Явился, — раздалось из гостиной. Он даже не повернул головы, просто сидел в кресле с банкой пива и разными закусками. —Ага, — буркнул я, стягивая кроссовки. —Где шлялся? —У друга в больнице. —Все набегаться не можешь. — он хмыкнул и переключил канал. Я промолчал. Прошёл в свою комнату, закрыл дверь и рухнул на кровать лицом в подушку. Лежал и смотрел в потолок, прокручивая этот день по кускам. Как Чан лежит в гипсе и всё равно шутит, будто это не он получил по лицу, а просто споткнулся на ровном месте. Сынмин пытался быть бодрым, но я видел, как он сжал челюсть, когда Чан рассказывал про Хвана. Как бы я хотел чтобы этого самодовольного урода переехал камаз много раз. Время было уже за полночь. Где-то лаяла собака, недалеко орали какие-то алкаши, а я лежал и считал трещины на потолке, пока не уснул. Проснулся от того, что кто-то пихал меня в плечо. Открыл глаза — передо мной стоял Сынмин. С красным носом, и с пакетом в руках. —Ты чего… как ты зашёл? — прохрипел я, садясь на кровати. —Твой отчим открыл. Сказал, что я твой «дружок-поц», — он скривился, передавая мне пакет. — Держи. Там рамён, вода и ещё батончики. Я уверен, что ты вчера не жрал нормально. —Сын… — я взял пакет и почувствовал, как по сердцу разлилось что-то тёплое. — Спасибо. —Да брось. — Он сел на край кровати. — Я с утра к Чану заезжал. Его выписывают послезавтра. Сказал, что если ты не придёшь, он сам выйдет из больницы и придёт к тебе, даже с гипсом. Я усмехнулся. Нашёл кому угрожать. —Ладно, — я достал из пакета воду и сделал большой глоток. — Пойду к нему завтра. Сегодня мне надо… ну, прийти в себя. Сынмин понимающе кивнул. Он не спрашивал, что я собираюсь делать с Хваном. Он знал, что я и сам не знаю. Знать бы ещё, как его найти, что ему сказать. Но пока у меня был только один план — не сдохнуть от голода и не сойти с ума от бессилия. —Феликс, — Сынмин посмотрел на меня серьёзно. — Мы всегда тебя поддержим. Ты же знаешь. —Знаю. Он ушёл через час. Я сварил лапшу, съел её прямо из кастрюли, запил водой и снова лёг. На этот раз не смотрел в потолок, а смотрел в телефон — он наконец-то зарядился и показал кучу пропущенных от Чана. Чани: «Ты живой?» «Ответь» «Я в больнице помираю тут вообще-то» «Ликс твою мать!» Я улыбнулся и написал ему сообщение.

Вы:

«Не трогай мою мёртвую мать»

«Живой и завтра приду. Спи идиот».

Чани: «Ой, сорян» «Люблю тебя, дурака». Я не стал отвечать. Просто убрал телефон под подушку. Весь день провел торча у себя в комнате. Сегодня даже раньше лёг спать чем обычно. Завтра будет новый день. Проснулся от того, что солнце било прямо в глаза. Телефон под подушкой тихо вибрировал — кто-то звонил. Я спросонья нашарил его, едва не выронив, и увидел на экране «Чани». —Алло? — голос был хриплым, как будто я неделю не пил. —О, ты живой! А то я уже думал, ты сдох, — голос Чана звучал бодрее, чем вчера, хотя всё ещё с лёгкой хрипотцой. — Ты когда придёшь? А то время уже день. Мне тут скучно, Фел. Медсёстры злые, а телевизор показывает только новости про политику, полная хрень. —Хах, Фел? Ладно, — я сел на кровати, растирая лицо. —Сегодня, я же обещал. —Знаю. Поэтому и звоню, чтобы ты не забыл. И принеси мне что-нибудь вкусное, а то кормят тут как в тюрьме бля. —Ладно, — усмехнулся я. — Принесу. —И Ликс… — голос Чана вдруг стал тише. — Ты как? Ну, после всего... Тут я замолчал на секунду. Рёбра ещё ныли, швы на руке напоминали о себе при каждом движении, но говорить об этом Чану не хотелось. У него своих проблем хватало. —Нормально, — соврал я. — Отлёживаюсь вот. Вчера целый день в комнате торчал. Сынмин притащил еды еще вчера, так что не помру с голоду. —Ну хорошо. — Чан хмыкнул. — Ладно, жду. Если не придёшь, выпишусь и сам к тебе приду. Тогда точно не поздоровиться! —Угрожаешь? —Предупреждаю. Я улыбнулся в трубку, хотя он этого не видел. Мы ещё пару минут поболтали о всякой ерунде — о том, что Чану снился дурацкий сон и что он уже немного научился есть правой рукой. Я слушал его голос и чувствовал, как внутри что-то медленно отпускает. Он был жив. Он говорил. Всё остальное — потом. Я собрался быстро: сунул в рюкзак воду и нашёл в тумбочке какие-то конфеты, которые купил и не смог доесть. Отчим ещё спал, когда я выходил, — воняло перегаром из гостиной, какая же мерзость. Когда нибудь точно стошнит, ей богу. До больницы доехал на автобусе, хотя опять же, ребра ныли при каждой кочке. Поскорей бы прошли, а то надоедает эта вечная осторожность с ними. В аптеке у входа купил сок и ещё немного печенья Чану, чтобы ему не было так грустно в палате. Девушка на ресепшене уже узнала меня и просто махнула рукой, пропуская. Я кивнул и пошёл к лифту. Чан сидел на кровати с книгой в левой руке. Увидев меня, он отложил её и расплылся в улыбке. —О, ты принёс еду! Я говорил, что люблю тебя? —Я знаю, — бросил пакет ему на колени и сел на стул. — Как ты вообще? Только честно. —Честно? — Чан почесал затылок. — Рука пиздец болит, синяки проходят, но главное голова на месте. А это самое важное. —Для тебя, может. А я тут всю ночь не спал, думал о тебе. Чан посмотрел на меня внимательно, и улыбка сползла с его лица.  —Эй, ты серьёзно? Не вини себя, понял? Я сам полез. Знал, что будет больно, но не мог просто стоять и слушать, как он тебя блять называет. —Чани… —Нет, — он перебил меня, взял мою руку и сжал. — Ты для меня стал самым близким другом. Я за тебя горло перегрызу, если надо. Я посмотрел на наши переплетённые пальцы и почувствовал, как к горлу снова подступает ком. —Я тоже за тебя, — тихо сказал я. — Поэтому не делай так больше. Ладно? —Договорились, — он улыбнулся, и в его глазах блеснула та самая тёплая искра, от которой мне всегда становилось спокойнее. Мы просидели так около часа. Разговаривали ни о чём и обо всём сразу. Он жаловался на больничную еду, я на отчима. Чан рассказывал, как хочет скорее выписаться и провести время со своей девушкой и со мной, а я слушал и впервые за долгое время чувствовал, что дышу полной грудью. Когда я вышел из больницы, солнце уже клонилось к закату. На улице было тепло, и я решил пройтись пешком до остановки, чтобы проветриться. В голове крутились мысли: Чан вот-вот будет дома, Сынмин рядом, а вот Хван пока не появлялся. Что опять происходит? Надеюсь, что он занят какой-нибудь своей хренью, и хотя бы в ближайшие дни точно не присосётся. Я знал, что надеяться на это глупо. Но сегодня мне хотелось верить в лучшее. Было тихо. Отчим ушёл на работу на сутки, и дом казалась почти уютным. Сварил себе чай, залез в постель и открыл телефон. Там было сообщение от Сынмина. Мин: «Как Чан?»

Вы:

«Живой. Смеётся, ест печенье и уже угрожает хахах».

Мин: «Ну слава богу. Завтра зайду к нему, сегодня занят по полной(» Я улыбнулся и отложил телефон. В комнате было темно, за окном мерцали редкие фонари. Закрыл глаза и подумал что надо думать о том, что делать дальше и о том, чтобы больше Хван не посмел называть меня игрушкой.