the stars, my destination/моя цель — звезды

Густые клубы пара поднимались от Хогвартс-экспресса, оседая над наводненной пестрой толпой платформой. Напряжение, висевшее в воздухе Кингс-Кросса, было почти осязаемым. Острое и резкое, как запах угля, оно стало первым после безмятежного лета напоминанием о том, что где-то за горизонтом зреет гражданская война. С этой мрачной мыслью Гарри дернул Джеймса за локоть, молчаливым жестом велев брату следовать за ним в поезд. — Прости, малой, — отозвался Джеймс тоном, в котором не было и тени раскаяния. Он похлопал по значку старосты, приколотому к любимой футболке с Гарпиями. — Мне нужно в вагон старост. Ремуса нигде не видишь? Гарри только закатил глаза. — Нет. Сириус Блэк, стоявший по другую сторону от Джеймса, вытянул руку куда-то вдаль. — Вон он! — Вам всем следует поскорее занять места, — сказала Юфимия, бросив взгляд на часы. Она рассеянно потрепала Гарри по макушке, пригладив челку, скрывавшую странный шрам в форме молнии. — Жаль, что отец не смог проводить вас. Гарри быстро переглянулся с Джеймсом. — Всё в порядке, мам. — Ведите себя хорошо… — До свидания, миссис Поттер! — …и будьте осторожны. Гарри втащил сундук в вагон в тот самый момент, когда над головой пронзительно завопил свисток. Он захлопнул дверь и помахал рукой — Юфимия сверкала улыбкой на платформе, — а поезд медленно тронулся и начал набирать ход. Гарри скользнул взглядом по коридору. Сириус уже небрежно привалился к стене, окруженный шумной толпой поклонников, — воплощение той особой легкой крутости, которую невозможно изобразить намеренно: волосы до плеч, черный лак на ногтях, потертая кожаная куртка. Гарри подтащил к нему сундук и постучал по плечу. — Хочешь занять купе? В конце, кажется, есть свободное. Сириус расхохотался — громко, отрывисто, почти по-собачьи — и наклонился, чтобы ущипнуть Гарри за щеку. — Мило, — сказал он. — Увидимся, мелкий Поттер. Гарри нахмурился и пошел дальше. За лето он так привык к присутствию Сириуса в доме, что почти успел забыть: во время учебного года они не особенно общаются. Разные компании, разные миры. Дальше по вагону он заметил знакомую копну темных, жирных волос. Северус Снейп сидел в купе один, уткнув длинный нос в книгу. Гарри постучал костяшками пальцев по стеклу и отодвинул дверь. — Снейп, — начал он осторожно. Вражда Снейпа с компанией брата давно стала школьной легендой. — Я хочу попросить об одолжении. Снейп не поднял взгляда. — Проваливай, Поттер. — Да ладно тебе, Снейп. Ты даже не… — Убирайся. — …но я просто хотел… Снейп уже тянулся рукой к карману мантии, и Гарри поспешно отшатнулся, захлопнув дверь. — Я тебя везде ищу. Гарри с облегчением обернулся: из-за угла к нему скользил Регулус Блэк. — Регулус! — Гарри широко улыбнулся. — Я не заметил тебя на платформе. — Пойдем займем места. Регулус взял его под руку, и они двинулись по поезду вдвоем, не обращая внимания на косые взгляды, которые неизменно их сопровождали. Слизерин никогда еще не пользовался такой дурной славой, как при нынешней политической обстановке. Наконец они нашли пустое купе. Гарри упал на сиденье и прижался лицом к прохладному стеклу, отрешенно наблюдая, как за окном мелькают Вуд-Грин и Тоттенхэм. — Как провел лето? — спросил Регулус. Он вытащил из кармана лакричную палочку и зажал конец между зубами. — Ужасно, — солгал Гарри. На самом деле лето выдалось прекрасным: долгие дни легко заполнялись квиддичем двое на двое, украдкой выпитым пивом и маггловским мальчишкой, с которым он познакомился в бассейне. Но тыкать этим в лицо другу не было никакого смысла. — У меня тоже, — вздохнул Регулус. Тема Сириуса и его переезда к Поттерам неловко повисла между ними. Гарри как раз прикидывал, стоит ли поднять ее, когда Регулус произнес: — Ты проколол ухо? — Ага. — Гарри наклонил голову, демонстрируя золотое колечко. Регулус вскинул брови. — Думаешь, Слагги это потерпит? — Слагги может отсосать у флоббер-червя. Пирсинг был спонтанным актом бунта против отца, который однажды за ужином назвал его Джеймсом — случайно, мимоходом, что было почти хуже, чем если бы он сделал это намеренно. Сходство с братом не давало Гарри никаких преимуществ среди сверстников, и он прилагал немало усилий, чтобы разграничить их. Регулус усмехнулся. — Чего ты хотел от Снейпа? Прежде чем Гарри успел ответить, дверь купе откатилась в сторону, и один за другим ввалились их соседи по спальне: Балфур Гринграсс, Икар Нотт, Енох Уилкс. Гарри поспешно сменил тему на результаты СОВ. Мир да благодать длились ровно до того момента, пока мимо не прокатила тележка с едой — а следом, уже не спрашивая разрешения, в купе протиснулись двое семикурсников: Бартемиус Крауч-младший и — у Гарри неприятно екнуло внутри — Эван Розье. Их прошлогодний стремительный роман был чем угодно, только не счастливым воспоминанием. — Передай искренние поздравления брату, Поттер, — произнес Барти, и сарказм сочился из каждого его слова. Синий с бронзовым галстук резко выделялся на фоне моря зеленого и серебряного. — Кто бы мог подумать, что Джеймс Поттер когда-нибудь станет старостой? Дамблдор окончательно выжил из ума. — Ему, кажется, уже лет четыреста, — осторожно сказал Гарри. — Ты… завидуешь? — Речь не о здравом суждении о характере, — вмешался Эван. — И кто такой вообще Дамблдор? Реликт, которому давно пора на покой. — Возможно, после Йоля мы вообще не вернемся в Хогвартс, — добавил Барти. — Какая разница, кто там будет старостой? — Что ты имеешь в виду? — тихо спросил Регулус. — Ну, мало ли. — Темные глаза Эвана встретились с глазами Гарри. — Возможно, нас ждут дела поважнее. В купе повисла неловкая тишина, и тревога холодным клубком свернулась у Гарри в животе. Он слышал слухи о том, что Темный Лорд вербует студентов, но неужели всё и правда зашло так далеко? — Ты имеешь в виду… его? — прошептал Икар. Барти только пожал плечами с заговорщическим видом, и, легко усмехнувшись, провел языком по нижней губе. — Мои родители хотят, чтобы я закончил год, — продолжил Эван. — Но я не вижу в этом смысла. Разве, когда Темный Лорд придет к власти, ему будет дело до чьих-то СОВ и ЖАБА? — И что же может предложить ему студент, бросивший школу? — не удержался Гарри. — Не заводись, Поттер, — скучающим тоном сказал Барти. — У Темного Лорда нет времени на предателей крови. — Иди нахер. В этот момент снаружи грохнуло и засверкало — начиналось ежегодное фейерверк-шоу Мародеров. Гарри вышел в коридор, позволив разноцветным вспышкам на мгновение отвлечь его от тяжести, которая давила изнутри. Похоже, война пришла к воротам Хогвартса вместе с ними. Это ощущение — смутное, вязкое, как осенняя слякоть — преследовало его вверх по ступеням замка, сквозь гулкие двери Большого зала, через распределение и пиршественный шум. — …а потому пожелаем друг другу спокойной ночи. Пип-пип! За пологом кровати с балдахином Гарри устроился на зеленых хлопковых простынях и долго лежал, глядя в темноту. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять знакомое чувство смещения — то ли тошноты, то ли головокружения, от которого никогда не удавалось до конца избавиться. Ощущение было такое, будто он — одинокая звезда, сияющая среди чужого созвездия, не совсем на своем месте; не совсем своя. Он провел ладонью по лицу и уставился на пузырек зелья Сна без сновидений, который сжимал пальцами. В последнее время сны были, мягко говоря, неспокойными. Рисковать и снова навещать Темного Лорда накануне первого учебного дня он не хотел.