Запертые

      Холодный солëный ветер бился о высокие скалы фьордов, завывая в кронах деревьев. На самом краю обитаемого мира, зажатое между вечно штормящим морем и ледяными хребтами, раскинулось поселение Клана Чëрного Ворона - Храфнбрэкк. Земля здесь была скупой, промëрзшей, а небо почти круглый год висело над длинными бревенчатыми домами серым саваном.       В это туманное утро 800 года в Храфнбрэкке стояла тишина. Драккар ярла и лёгкие ладьи остальных воинов уже два месяца как уплыли на юг. Клан вёл затяжную, кровопролитную войну с соседями - свирепым Кланом Ледяного Волка, который ополчился против Чёрных Воронов за право владения богатыми рыбой угодьями у внешних островов и контроль над торговыми путями, ведущими к землям франков. В поселении остались лишь те, кто не мог держать тяжёлый боевой топор: старики, женщины да малые дети.       Двенадцатилетняя Силка стояла у берега, тяжело дыша от усталости. Для своих лет она была необычайно высокой и статной - порода северных воинов проглядывалась в ней во всём. Из-под грубого шерстяного чепца выбивались тяжёлые, густые пряди пшеничных волос, доходившие ей до пояса. Но самым поразительным в её лице были глаза холодного, стального серого оттенка, смотревшие на мир с несвойственной ребёнку серьёзностью. Окружающие побаивались её взгляда. В селении поговаривали, что в Силке течёт кровь зверя. Её характер с детства отличался вспыльчивостью и скрытой, клокочущей агрессией, которую она сама ещё не умела объяснить.       Сейчас её руки, покрытые ссадинами от ледяной воды и грубой работы, судорожно тянули из прибоя тяжёлую, вымокшую рыболовную сеть. Это была взрослая, мужская работа, но Силка принципиально отказывалась просить помощи у стариков.       - Силка! Оставь сеть, у тебя пальцы уже посинели! - из тумана, доносившегося со стороны коптилен, выбежала её младшая сестра, кутаясь в поношенный лисий мех.       Силка резко обернулась, сердито зыркнув на сестру своими стальными глазами. Воздух вокруг неё на долю секунды словно стал чуть тяжелее, но, заметив испуг на лице малышки, девочка тут же смягчилась и шумно выдохнула сквозь зубы.       - Нам нужна эта рыба. Скоро зима, а бочки в погребе наполовину пусты, - буркнула Силка, утирая со лба пот, смешавшийся с каплями морской соли. - Иди к матери, помоги ей. Я сама закончу.       - Ты всегда ворчишь, как старый дед, - раздался мягкий, но уставший голос из дверей дома. На пороге стояла их мать. В руках она держала охапку сухих трав для похлёбки. Она подошла ближе и тепло коснулась плеча Силки. - Твое рвение похвально, но ты слишком много берёшь на себя. Ты не мужчина с топором, ты всего лишь девочка.       Силка резко дëрнула плечом, сбрасывая руку матери, и в её серых глазах на мгновение вспыхнул опасный, дикий огонёк:       - Отец уплыл! Братья уплыли! Если Ледяные Волки придут сюда, кто защитит нас? Старики, которые едва поднимают ложку? - голос Силки сорвался на яростный хрип. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки. - Я должна быть сильной. Я не хочу просто сидеть у очага и ждать, пока нас перережут как овец!       Мать грустно улыбнулась, качая головой. Она знала этот буйный нрав дочери. Силка бывала невыносима в своём гневе, но эта ярость всегда рождалась из желания уберечь семью от беды.       - Твой гнев сожрëт тебя раньше, чем придут враги, Силка, - тихо вздохнула мать, заправляя пшеничную прядь дочери за ухо. - Боги любят терпеливых. А теперь иди в дом, помоги разделать тушу оленя. Нужно засолить мясо.       Силка глубоко вдохнула холодный воздух фьорда, пытаясь унять странный, болезненный жар, который в моменты злости всегда поднимался откуда-то из глубины живота и покалывал кончики пальцев. Она ещё не знала, что этот жар - не просто плохой характер, а огромный, дремлющий вулкан проклятой энергии.       - Хорошо, мама, - глухо ответила она, бросив сеть на гальку. - Я помогу.       Вокруг Храфнбрэкка сгущались сумерки, а туман становился всё плотнее, словно скрывая в себе приближение чего-то неизбежного и страшного.

***

      Сумерки опустились на Храфнбрэкк внезапно, отрезав поселение от остального мира. Туман, пришедший с моря, принёс с собой не только холод, но и запах скорой смерти. Из серой пелены беззвучно выросли силуэты. Это были люди Клана Ледяного Волка: три десятка закалённых в боях, оголодавших и свирепых налётчиков, которых вёл огромный воин в волчьей шкуре. Они знали, что Чёрные Вороны уплыли. Они пришли не за честным боем. Они пришли за добычей и чужой кровью.       Мирную тишину разорвал первый, истошный крик старика, которому прямо на пороге дома рассекли грудь до самых рёбер. Вспыхнули первые факелы. Тех, кто пытался противостоять, хладнокровно забивали ногами и топорами. Налётчики врывались в дома, и сквозь треск пламени доносились крики женщин. Из соседнего дома выволокли мать Силки, швырнув её прямо в грязь и снег. Двое воинов с диким хохотом перехватили плачущих сестёр, сдирая с них поношенный мех. Мужчины Ледяного Волка упивались беззащитностью жертв, превращая набег в скотское, грязное надругательство.       Силка стояла посреди двора, застыв. Она видела, как чужие грязные руки хватают её маленьких сестёр, слышала их истошный, захлёбывающийся плач. Внутри девочки что-то с грохотом рухнуло. Весь тот гнев, вся агрессия и ярость, которые были у неë с рождения, в одно мгновение сжались в раскалённую точку в глубине груди.       И эта точка взорвалась. Из её пальцев, а затем из предплечий с сухим треском вырвались огромные, колыхающиеся языки фиолетового пламени. Воздух вокруг девочки мгновенно раскалился, заставив снег под её ногами превратиться в кипящую воду. Перед глазами Силки сплошной стеной встала кровавая пелена. Она рванулась вперёд с неестественной, пугающей скоростью. Её руки наткнулись на тяжёлый боевой топор отца, оставленный у поленницы. Напитанный проклятой энергией, металл оружия заискрился ядовитым светом. Силка одним махом разрубила воина, державшего сестру, от шеи до самого пояса. Кости треснули, словно сухие ветки, а фонтан горячей крови окропил лицо девочки. Топор со свистом рассекал воздух, с глухими шлепками отсекая нападавшим головы, руки и ноги. Энергия Силки при каждом ударе заживо выжигала раны врагов, заставляя их кричать от невыносимой, жгучей муки. Когда оружие увязло в черепе огромного вожака в волчьей шкуре, Силка отбросила топор и вцепилась в горло следующего врага голыми руками. Пальцы, объятые фиолетовым пламенем, вонзились прямо в живую плоть, с мясом вырывая гортань.       Она не остановилась, пока последний налётчик Ледяного Волка не превратился в изуродованное, бездыханное месиво. Вся территория Храфнбрэкка в эту ночь покрылась густым слоем крови на перемешанном с грязью снегу.       Когда Силка наконец остановилась, над фьордом зависла тишина. Девочка стояла в самом центре этой бойни, тяжело и хрипло дыша, словно загнанный зверь. Её волосы слиплись, лицо было полностью покрыто багровыми брызгами. Израненные, дрожащие ладони всё ещё сжимали топорище, с которого медленно стекали тяжёлые капли. Проклятая энергия не исчезла, продолжая яростно и голодно пульсировать вокруг её тела.       Над горами начал медленно наступать рассвет, окрашивая хмурое небо в бледно-серые тона. Туман рассеялся, обнажая масштабы устроенного ею кошмара. Выжившие, униженные, избитые оставшиеся жители племени начали медленно выползать из своих укрытий. Они смотрели на Силку. Но в их взглядах не было благодарности за спасение. Мать судорожно прижимала к себе дрожащих дочерей. И все они смотрели на Силку с испугом. Они видели перед собой не дочь и не сестру. Они видели чудовище.

***

      Спустя несколько недель после той страшной ночи к родному фьорду наконец причалили драккар и ладьи Чёрных Воронов. Воины возвращались с затяжной войны, уставшие, но готовые праздновать победу. Однако вместо приветственных криков и дыма мирных очагов их встретило поредевшее, зловеще тихое пепелище.       Ярл Торвальд и отец Силки первыми сошли на берег. Их взорам открылись обгоревшие остовы амбаров, разграбленные коптильни и огромная, до сих пор тлеющая гора костей и обугленной плоти. Охваченные дурным предчувствием, воины бросились к единственному уцелевшему Длинному дому.       Распахнув дубовые двери, они замерли. Внутри, в полумраке, сидели остатки клана. Старики и женщины с бледными лицами, что судорожно обнимали детей, а на самом краю скамьи, у очага, сидела Силка.       Когда Торвальд выслушал сбивчивые, полные ужаса рассказы выживших о том, как одна девчонка голыми руками и топором растерзала три десятка вооружённых мужчин, его лицо потемнело. Он медленно прошёл к своему резному креслу, сел и вызвал Силку к себе. Девочка поднялась уверенно, без тени страха или слабости в ногах. Её пшеничные волосы были небрежно заплетены в косу, а на руках чернели мозоли. Отец сделал шаг вперёд, желая подойти к ней, но Торвальд остановил его властным жестом. Силка подошла к трону ярла, скрестив руки на груди. Она не собиралась оправдываться.       - Посмотри на меня, дитя, - тяжело уронил Торвальд, вглядываясь в её упрямое лицо. - Все клянутся, что видели, как ты рвала воинов Волка, словно сухие ветки. Что произошло в ту ночь?       Силка упрямо вскинула подбородок, встретив взор ярла прямым, жёстким взглядом стальных глаз. Её врождённая агрессия никуда не делась - она лишь требовала выхода. Безумие ушло, но память осталась кристально чистой. И эта память её не пугала, а раззадоривала.       - Они пришли убивать и насиловать, ярл, - отрезала Силка, и её голос прозвучал нагло и твёрдо. - Внутри меня что-то рвануло. Перед глазами встала багровая пелена, а тело налилось огнём. Да, я помню всё. Помню, как топор колол их черепа, помню, как вырывала им глотки голыми руками. И если бы они пришли снова, я бы сделала это ещё раз. Я защищала свой дом.       В Длинном доме повисла тишина. Ярл, высокий и полный шрамов мужчина, долго молчал, барабаня пальцами по рукояти своего топора. В его глазах страх медленно уступал место дикому, восторженному азарту. Клан Чёрного Ворона потерял много мужчин на войне. Им нужны были бойцы. А в этой агрессивной, бесстрашной девочке скрывалось оружие, способное в одиночку решить исход любого похода.       Торвальд резко поднялся и подошёл к Силке, с силой опустил свою тяжёлую ладонь на её плечо. Девочка даже не пошевелилась, продолжая вызывающе смотреть ему прямо в глаза.       - Ты больше не будешь шить шкуры и чистить рыбу, Силка, - жёстко, чеканя каждое слово, произнёс ярл. - Твоя судьба - кровь и сталь. С этого дня ты - воин нашего клана. Ты поплывëшь со мной на драккаре в следующий набег. Ты научишься вызывать свою ярость по моему приказу на полях сражений и будешь выжигать врагов. Ты принесёшь нам и мне величие.       На губах Силки впервые за день появилась хищная, злая полуулыбка воина. Детство Силки закончилось, уступив место пути крови.