Banli (CB&Lix)

      Тихие постукивания по столу слегка разбавляли нудную атмосферу, царящей в пространстве. Преподаватель, чей особо угрюмый вид давно въелся в голову всех студентов, рассказывал тему своей презентации и как обычно пристально следил за ближайшими рядами аудитории. Ёнбок не слушал, решив что давно знает тему по манипуляции заголовками в современных медиа. А ему бы лучше придумать для начала заголовку для своей новой книги.       Очередной вариант названия зачёркивается агрессивными линиями, чуть ли не продырявив страницу тетради. Ёнбок тут же цокает языком и подпирает рукой щёку, задевая натянутый на голову капюшон чёрной кофты. В этот раз ничего не шло так, как ему хотелось. Придуманные названия не несли никакого смысла в его нынешней истории. Казалось бы, у него есть план сюжета, герои писателю понятны и, даже закрыв глаза, Ёнбок знал, как они себя ведут и что говорят. Но когда дело дошло до названия книги так всё выстроенное тут же улетучивается.       Ручка оставляет неровные линии, блондин, от нечего делать, начинает изрисовывать свою рабочую тетрадь. Ему хочется придумать что-то захватывающее внимание, а сама обложка должна быть привлекательной. Может стоило начинать с эскиза? — И именно поэтому заголовок является ключевым способом манипуляции вниманием читателя, — монотонно продолжает преподаватель, переключая следующий слайд презентации.       Идея тут же откладывается. Какой эскиз обложки, когда нет самого названия? Отчего-то сегодня тревожно. Может не стоило рано утром отправлять черновой вариант редакции? Может стоило посидеть над ним сегодня во время обеда и уже потом отправлять? Так бы Ёнбок волновался меньше?       В груди неприятно кольнуло. С тех пор как он решил попробовать себя в редактуре, постоянные ночные посиделки за компьютером станут чаще, чем у всех студентов института. Он конечно и не ожидал, что будет легко, но и не думал о том, как же нервничать он будет каждый раз, отдавая черновик на прочитку таким опытным литераторам! В прочем, это всё были проблемы с самооценкой и неуверенностью в своём творчестве.       В голове сплывала обложка популярной книги с глянцевой белой змеёй, чей красный ядовитый взгляд был направлен на читателя. «Лжец». Одно лишь слово — но так много догадок может состроить будущий читатель! Кто именно лжец? И почему он солгал? Был ли этот лжец на самом деле плохим? Так просто, но так цепляет внимание.       Когда Ёнбок впервые приобрёл её, то с первых же страниц окунулся в историю, отчего-то знакомо отдававшуюся в груди. Поначалу было не понятно это чувство дежавю, но стоило дойти до начала разворачивающегося сюжета, как заветная строчка тут же дала понять всю суть самой книги и откуда она брала начало:       «…и он был лжецом, каких только не сыскать, а я же — проклятым неудачником, застрявшим в бесконечном цикле несчастных последовательностей от самой Вселенной. Как же я хотел, чтобы моё проклятие было заразно…»       Вспоминая отрывки книги, по коже пробегаются мурашки, а грудная клетка дрожит при выдохе. Пусть возможно никто из фанатов CB и не догадывается, но Ёнбоку достаточно знать о том, что эта история непременно соприкасается с одной из первых творений писателя — «Кассета, запечатлевшая ложь». Он по сей день носил её с собой, куда бы ни пошёл. Эта книга… — И Ёнбок!       Мысль грубо обрывается, а рука, рисовавшая на полях тетради какие-то незамысловатые узоры, резко дёргается. Веснушчатое лицо с карими округлёнными глазами смотрит на преподавателя так, как будто бы он только что проснулся ото сна и не соображал происходящего. — И чем же вы, молодой человек, там так заняты, что заставляете меня по три раза звать вас? — Простите, я не… — Раз вы так интересно слушали мою презентацию, то скажите нам, какие психологические триггеры используются в манипулятивных заголовках?       Взгляд тут же опускается на парту, как у школьников, когда им задают неудобный вопрос, только сейчас Ёнбок был отличником студентом и старался держать эту позицию как можно дольше. Ненадолго он пялится в свою тетрадь, на перечёркнутые названия для его книги. Заголовки тоже своего рода названия, только служат они немного иному формату текста. Правда задача у них одна — вызвать у человека желание прочитать. — Чаще всего используются любопытство, страх, чувство срочности и… также, ощущение незавершённости. — Например? — Преподователь слегка кряхтит своим старческим голосом, приподнимая одну бровь. — Заголовки, как «Вы никогда не поверите», «Только единицы знают», «Правда наконец-то раскрылась» могут вызвать кратковременный интерес. Дальше всё зависит от текста в статье. — Верно, как Ёнбок и сказал, такие незавершённые заголовки…       Преподаватель кивает, поворачиваясь к презентации и продолжая уже со слов студента, как будто минутой ранее не отчитывал его за невнимательность. Ёнбок тихо фыркает, едва ли слышно, чтобы не показаться совсем уж задетым при одногруппниках, сидящих рядом. Он же итак отличник, с чего же к нему прикопались?       Карие глаза падают на тетрадь и задумчиво проходятся по зачёркнутым строчкам вновь. Вышло очень хаотично: на полях слова, которые он придумывал для названия, где-то написаны строчки для включения в книгу, в другом углу он сделал разбор сложного слова, пытаясь понять правильное написание и откуда берётся корень слова. Ёнбок так любил писать, что его душа не могла и дня прожить хотя бы без пяти минут описания какой-то сцены из головы. Бывали и дни, когда бывало тошно писать, не хотелось держать ни ручку, ни смотреть на белый экран открытого документа в ноутбуке. Артблок, к счастью, не всегда его настигал.       Только это было в то время, где Ёнбок был любителем и у него не было никаких завышенных ожиданий или же ожидающих его рукописи редакторов. Теперь это ощущалось иначе и писать даже обычную сцену казалось сущей пыткой. Ёнбок словно стал сам себя критиковать вместо редактуры, относиться намного жёстче, постоянно исправлять свои ошибки. И теперь до безумия интересно, одновременно страшно, — они уже читали его черновой вариант? Что они скажут? Не покажется ли тематика посмешищем для них?       С такими напряжёнными мыслями Ёнбок засиделся в библиотеке после пар. Он только проложил начало своей истории, но в будущем ему придётся обогащать его сюжетом намного больше, а значит к тому времени он должен также изучить пару новых слов, новые стили и прочую литературу. Блондин последние два дня замечал, как застревал на моменте, где нужно было описывать что-то или кого-то и его словарный запас иссякал на словах-паразитах «как», «словно», и «будто», хоть такой яркой проблемы он не имел при написании книги «Вишнёвое сердце».       Часы на светло-голубой, почти пастельного оттенка стене, тикали не спеша, за окном становилось темнее и лишь приглушённое потолочное освещение светило над головой блондина, отчего пришлось включить настольную лампу, пристроенную к столу. Пару книг стопками расположились по обе стороны, открыв одну из классических писателей, которую не так давно читал Ёнбок, она попалась ему на глаза и он знал, что найдёт у писателя целую кладезь полезных слов.       Тишина библиотеки не была удручённой, скорее приносила покой и давала собственному голосу в голове звучать громче, бегло прочитывая предложение за предложением и записывая интересные мысли в свою тетрадь. — Извините. Библиотека закроется через полчаса…       Ёнбок вздрагивает и поворачивается на резкий голос позади и заглядывает назад, одёргивая капюшон. Судя по вылетевшему на выдохе тихому крику, человек, чей голос разорвал уютную тишину, тоже испугался резкого движения от потерявшего счёт времени блондина. — О… Хан Джисон?       Глаза у обоих промаргиваются, уж такой внезапной встречи вне издательства они не ожидали. Хотя в городе итак немного крупных библиотек. — Ты здесь работаешь?       Джисон, одетый сегодня во всё серое и невзрачное, кивает. В отличии от яркого Ёнбока, который сегодня выбрал белую футболку и синие джинсы, дополнив образ чёрной кофтой с раскрытым замком, выглядел кудрявый парень так, будто хотел затеряться среди стеллажей книг. — Подрабатываю после пар, — проговаривает Джисон, зачёсывая кудрявые волосы со лба назад, чтобы открыть вид на своё лицо отчётливее для собеседника. Глаза пробегаются по столу, над которым сидел блондин. — Учишься? — А, да я решил слегка словарный запас пополнить. — Классическая литература, да? Я его читал как-то в школе чуть-чуть, кажется интересно. — Если не учитывать старые слова, которыми пользовалась только моя бабушка, то да.       Джисон хихикает под нос, на что Ёнбок улыбается в ответ. Этот парень, что занял второе место на соревновании, так ещё и повстречался в лифте был совсем не таким, каким казался на первый взгляд. Ну, как думал Ёнбок. — Я тут дочитал твоё «Вишнёвое сердце»… И немного удивился. — Чему? — Ёнбок промаргивается. — Ты не описал никаких постельных сцен. — А…       Если так задуматься, его работа даже по критериям не подходила конкурсу. А ему сделали поблажку, потому что увидели талант, который пока сам Ёнбок не способен увидеть.       Подождите, так если он занял первое место, не подходя под условия, то Джисон незаслуженно получил второе место?       Совесть кольнуло. Почему он раньше не догадался? Радость так ослепила его глаза. Наверняка Джисон ведь расписал подробно эротическую сцену в своей работе. И то, что он занял второе место, означает, что если бы не это исключение от издательства, то первое место заслуженно было бы его. Ёнбок ещё не дочитал «Пепел внутри» от Джисона, однако уверен, что тот, судя по его слогу, написал достаточно для прохождения под критерий и даже больше — до захватывающего духа, до дрожи в теле, да хоть до самой яркой похоти. — Я… это…       Блондин словно сжимается, преуменьшаясь в пространстве. Его голова опускается, взгляд обращается виновато в свои колени, руки растирают шею. — Прости. — Что? За что? — Брови Джисона поднимаются на лоб от неожиданных извинений. — Я даже не думал о том, что моя работа отобрала у тебя первое место по праву.       Между ними поднимается тишина на пару мгновений, пока Джисон пытается понять, что пытается ему сказать этот блондин, который за секунду превратился в виноватого человека. — Отобрал? Нет, ты что, ты же сам его заслужил. — Но мне просто сделали исключение, так как издательство не указало никаких подпунктов по взрослой литературе. Если бы не это, то ты бы занял заслуженное место…       Джисон фыркает, слегка хохотнув, и опирается о стол, держась за край стола обеими руками. — Нашёл над чем беспокоиться. Ёнбок, да я был рад, что вообще занял хоть какое-то место. Да и займи я первое место, то словил бы паническую атаку. Ну, или сбежал бы. Я на самом деле очень… да стеснительный я, ты и сам заметил. — Но всё же… — Твоя книга такая чувственная, что я после прочтения даже понял, почему именно ты получил первое место. Я искренне рад за то, что ты решился отправить её, — следом Джисон вскидывает руки. — Ну и что, что там нет потрахушек на три страницы?       Это вызвал короткий смешок. Теперь не так совестно чувствовалось полученное место. — Если честно, то книгу отправил мой друг. — Серьёзно? — Сам бы я ни за что. Я лишь хотел купить книгу с автографом CB… Так что вряд ли он читал вообще критерии, в планах учавствовать в конкурсе, а то и занимать первое место не было и в мыслях.       Джисон с этого посмеялся. Забавно вышло, однако. — Я тоже не планировал по началу учавствовать. Просто пришёл туда в надежде увидеть любимого писателя. — Ты тоже фанат CB? — Не сказал бы. Я стараюсь ходить на разные мероприятия от «Редлайн», чтобы увидеть…       Фраза обрывается, когда потолочные лампы резко гаснут и единственным источником света остаётся настольная лампа. — О, уже полчаса прошло… Мне нужно будет забрать твои книги, если ты их не брал на долгий срок. — Я как раз планировал взять их на дом. Не переживай.       Ёнбок быстро собирает свои вещи и складывает приобретённые книги в рюкзак. От такого количества книг вспоминаются тяжёлые рюкзаки школьников, которые тащат все необходимые учебники в школу. Сам Ёнбок отучился в Корее пару лет средней и старшей школы, так что в его годы количество учебников было не столь большим. А в родной стране никто не утруждался учебниками, когда были планшеты или ноутбуки.       Вскоре улица встречает их прохладной темнотой, освещаемая фонарями по периметру, уходящие куда-то в глубь центрального парка. Ёнбок вытаскивает с кармана телефон и надеется, что на последний автобус он ещё успевал. Джисон, попрощавшись с одним из работников библиотеки, кто был ответственен за закрытие библиотеки, подходит к нему, спускаясь по небольшой лестнице от прохода к тротуару. — Ты где-то здесь живёшь? — В пятнадцати минутах на автобусе, если успею… — Ёнбок листает галерею, куда сохранял расписание автобусов, но как на зло, не может найти нужную картинку и цокает под нос. — Тебя подбросить? — А у тебя машина есть? — Глаза удивлённо поднимаются на кудрявого парня, который выглядел ненамного старше его самого. — Пойдём со мной.       От неловкой улыбки Джисона, Ёнбоку стало намного интереснее. Они идут наравне по тротуару, минуя фонари и кусты с какими-то ягодами, которые Ёнбок не разобрал, пока вскоре не доходят до парковочной площадки. Абсолютно пустая, нет ни единой машины, а даже если и есть, то свет ламп до парковки едва ли доходил. — Ты же не боишься мотоциклов?       Джисон достаёт из кармана ключи и нажимает на кнопку. Короткое мигание фар тут же освещает местонахождение чёрного мотоцикла. Ёнбок сначала раскрывает рот от удивления, а после включает фонарик на своём телефоне, чтобы рассмотреть поближе. — Ни… Нихрена себе! Я бы в жизни не подумал, что ты водишь мотоцикл! — Наверное, я как-то не выгляжу как байкер. — Ой, я не в плохом смысле. Просто ты такой спокойный по характеру, вот и не подумал даже. И ещё мы же оба студенты… Кстати, как давно у тебя он? — Где-то год. Накопил, подрабатывая в двух-трёх местах. Я просто… не выношу огромные скопления людей в автобусах. — Ты не против, я осмотрю? Мне как раз хотелось на будущее материалы подсобирать, — Ёнбок, с горящими глазами любопытного писателя, поворачивается в сторону Джисона. — Пожалуйста. Я никуда не спешу.