Анатомия плена.

Моб слабо приоткрыл глаза… Веки были тяжёлыми, будто к ним привязали по свинцовой гире. Всё тело ломило, а руки совсем не слушались. Он попытался пошевелить пальцами, но те встретили сопротивление. Грубая, колючая верёвка впивалась в запястья, стягивая их за спинкой деревянного стула, ноги были примотаны к ножкам. Каждое движение отдавалось тупой болью в плечах и пояснице. Он был привязан, чёрт возьми! Привязан к стулу в какой-то тёмной, пропахшей плесенью и… гнилью(?) комнате. Последнее, что он помнил — это его собственный дом. Он стоял у сундука, перебирая запасы, и внезапно почувствовал резкий, колющий укол в шею. Как будто оса ужалила, а потом — провал сознания и вот он здесь. Моб с усилием поднял голову, шея противно хрустнула. Комната была пустой. Голые, выщербленные стены из тёмного камня, затянутые паутиной, никаких окон, единственный источник света тусклый факел на стене. И в этом полумраке, прямо напротив него, сидел Он. Верити. Он сидел на точно таком же стуле, но, в отличие от Моба, выглядел абсолютно расслабленным. Круглая голова была слегка наклонена набок, а чёрные зрачки пристально смотрели прямо в глаза Моба. Его тонкие, неестественно длинные пальцы лежали на коленях. Он выглядел точь-в-точь как всегда: вездесущий, бесячий, идеальный компаньон, который всегда появлялся там, где его совсем не ждали. Сколько он так смотрел? Минуту? Час? Моб судорожно сглотнул и пересохшее горло пронзила острая боль. —В-верити? — выдавил из себя Моб. — Ты… ты что творишь? Отвяжи меня! Верити не шевельнулся. Прошло ещё несколько томительных секунд, прежде чем он заговорил. —Забавно, — произнёс Верити. — Знаешь, Моб, я всегда думал, что мы друзья. Сердце Моба пропустило удар и он дёрнулся на стуле, заставив его жалобно скрипнуть. —Мы… мы друзья! В смысле, были! Верити, это какая-то ошибка. Если я что-то не то сказал, прости, ладно? Просто отвяжи меня, и мы всё обсудим, как нормальные… —Как нормальные люди? — перебил Верити, и его губы, которые обычно были неподвижной линией, вдруг растянулись в жуткую, неестественную улыбку, обнажая зубы. — Ах, Моб… Моб, Моб, Моб. Каждый раз ты смотрел мне прямо в глаза, когда говорил, что я тебе надоел. Что я слишком навязчивый и перехожу границы. Воспоминания всплывали мутно, с каким-то болезненным шипением. Да, он злился, причём часто. Верити вечно лез не в своё дело: стоило Мобу заговорить с другим жителем деревни, как Верити тут же оказывался рядом, виснул на плече и шипел, что «этот торговец — мошенник». Стоило Мобу найти друга, например, того же Твиксела, который всегда забегал на огонёк, принося всякие шняги на обзор, Верити начинал вести себя как ревнивая жена. Он портил всё, вечно стоял между ними, влезал в диалоги, делал едкие замечания, а когда Моб пытался его игнорировать, Верити закатывал такие истерики, что стёкла в доме дребезжали. —Я говорил тебе это в лицо, — повторил Моб, пытаясь придать голосу твёрдости, хотя внутри всё дрожало от животного страха. — Потому что это правда! Тебя слишком… много! Ты не даёшь мне дышать! Я имею право на личное пространство, слышишь? —Личное пространство, — эхом отозвался Верити. Он медленно поднялся со стула и сделал шаг в сторону Моба. — Это когда ты сидишь в своём доме, а я стою в углу и молча смотрю? Я и так давал тебе личное пространство, Моб. Я сдерживал себя, не лез к тебе, когда ты спал, не трогал твои вещи. Он остановился прямо перед Мобом, нависая над ним. Его тело закрыло факел, погрузив лицо Моба во тьму. —Но ты выбрал его, — сказал Верити. — Ты выбрал Твиксела. —При чём тут Твиксал?! — выкрикнул он. — Он просто мой друг! Он помогает мне во всём! Это не… это не повод для того, чтобы… —Не повод? — Верити резко наклонился, и его лицо оказалось в сантиметре от лица Моба. — Ты был постоянно с ним, постоянно смеялся и радовался чему-то идиотскому, а когда я подходил, ты сразу замолкал и отводил взгляд, будто я какая-то грязь под твоими ботинками. Голос Верити повышался, переходя на тот самый визгливый, пронзительный фальцет, который так ненавидел Моб. Моб зажмурился, ожидая привычного взрыва: превращения в монстра. Когда он открыл глаза, Верити стоял уже прямо, выпрямившись во весь рост. Его лицо снова стало спокойным и пугающе-расслабленным. —Знаешь, Моб, — сказал он тихо. — Я искренне верил, что я могу быть у тебя только один. Я думал, это правило, написанное в коде вселенной. Мы с тобой, ты и я — навсегда. Он сделал паузу. —И когда ты сказал, что между нами не может быть дружбы, — Верити приложил руку к груди, там, где у людей должно было быть сердце. — Ты не представляешь, как это ударило по мне. Я чувствовал это здесь, будто кто-то вырвал кусок моей плоти. Моя цель, моя причина существования — всё это рухнуло в одну секунду, потому что один кубический идиот решил, что простой друг ему дороже, чем надежный компаньон Верити, созданный для того, чтобы быть с ним вечно. —Верити, — Моб сглотнул. — Я был зол, был уставшим. Ты же знаешь, я иногда говорю глупости, когда устаю. Я не хотел… —Ты не хотел? — перебил его Верити. — А как думаешь, что чувствовал я? Ты уходил к нему, а я оставался в пустом доме, как верный пёс. Верити начал расхаживать по комнате, что-то тихо бормоча себе. —Думаешь, это приятно? — продолжил Верити, не оборачиваясь. — Быть запасным вариантом? Сидеть в углу и смотреть, как тебя меняют на кого-то примитивного смертного, никчёмного, у кого срок годности — каких-то жалких сто лет, а то и меньше? Я бессмертен, Моб. Я мог бы дать тебе всё, мог бы открыть тебе тайны измерений, но вместо этого ты бегал за Твикселом, чтобы он дал тебе буханку хлеба, которую я мог бы сделать щелчком пальцев! Моб вздрогнул, когда Верити резко остановился и развернулся к нему. —Я не хотел тебя пугать, — сказал Верити, и его голос вдруг стал жалобным. — Я не хотел быть навязчивым, но я не умел по-другому.  Он подошёл к стулу, на котором сидел Моб, и опустился на корточки, заглядывая снизу вверх в его глаза. —Я не могу жить без тебя, — прошептал он, будучи в безумном состоянии. — И поэтому… я решил, что больше такого не повторится никогда. —Что… что ты имеешь в виду? — прохрипел Моб, дёргая верёвки, но они не поддавались. — Верити, послушай меня всё будет по-старому! Хочешь, я прогоню Твиксела? Хочешь, я никогда больше с ним не заговорю? Я сделаю всё, что скажешь, только отвяжи меня! —Слишком поздно, Моб, — сказал Верити, поднимаясь на ноги. — Ты говоришь это только сейчас, потому что я держу тебя на верёвках, а если бы я отпустил тебя, ты бы снова побежал к нему. Ты бы снова забыл, что я существую. Ты бы снова делал вид, что я просто досадное недоразумение в твоей идеальной жизни. Верити тяжело вздохнул и закатил глаза. —Но я придумал решение. Понимаешь, Моб, — заговорил Верити. — Свобода выбора... это очень переоценённая штука. Люди так дорожат ею, но при этом используют её, чтобы делать глупости. Ты использовал свободу, чтобы причинять мне боль. Верити покачал головой, нет же, Моб наверняка ничего не осознавал. —Ты не знаешь, что для тебя хорошо, ты ведь как маленький ребёнок, но я-то знаю и вижу всё наперёд. Я просчитал каждый вариант, каждую возможную ветку твоей судьбы. И все они, кроме одной, ведут в никуда. Кроме той, где ты остаёшься со мной навсегда. Моб сглотнул и язык будто прилип к нёбу. —Ты не имеешь права... — снова начал он, но Верити перебил его, даже не повысив голоса. —Право? А кто дал тебе право истязать меня своей холодностью? Кто дал тебе право отворачиваться от единственного, кто действительно тебя понимает? — Верити наклонил голову набок. — Ты так и не понял, да? Ты думал, что я просто приложение к твоей игре, надоедливый мод, который можно выключить, когда надоест. Но ты не угадал. Верити резко как-то приободрился и начал размышлять намного позитивнее (в своем ключе). —Поэтому я принял решение, — сказал Верити. — Ты больше не будешь выбирать, это будет лучшим для нас обоих. Потому что, когда выбора нет, нет и страха ошибиться. Ты даже не представляешь, как это прекрасно — не иметь возможности сожалеть. Моб дёрнулся, верёвки больно впились в запястья, но он даже не почувствовал боли, только дикий, животный страх. —Ты не можешь просто... забрать у меня волю! — выкрикнул он, и голос сорвался. — Это не решение! Монстр провёл пальцем по щеке Моба и парень вздрогнул, пытаясь отшатнуться, но стул стоял намертво. —Представь себе, — прошептал Верити, приближая своё лицо к уху Моба. — Ты никогда больше не будешь сомневаться. Ты никогда не будешь чувствовать себя одиноким, потому что я буду рядом всегда. Ты никогда не будешь злиться, потому что я не дам тебе повода. Ты будешь счастлив, Моб. Я сделаю тебя счастливым, обещаю. Его голос дрогнул, и в нём на самую долю секунды проскользнула жалость. —Я так долго пытался быть идеальным для тебя, но я никогда не был достаточно хорош. Потому что, пока у тебя есть выбор, ты всегда будешь находить кого-то лучше. Верити выпрямился, и в его движениях появилась плавность. —Теперь я забираю у тебя эту возможность. Не из злобы, Моб, пойми. Я делаю это, потому что люблю тебя и я не позволю тебе разрушить себя своими же руками. Моб открыл рот, чтобы закричать, чтобы позвать на помощь, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Слёзы, которых он не чувствовал годами, вдруг обожгли глаза. —Ты слышишь меня, Моб? — Верити склонился над ним, положив руки ему на плечи. — Скажи, что понимаешь меня. Скажи, что ты согласен. Моб молчал, он не мог вымолвить ни слова, внутри него всё кричало, рвалось наружу, но язык отказывался повиноваться. —Ничего, — мягко произнёс Верити, и в его голосе не было ни капли разочарования. — Ты пока не готов. Он отпустил плечи Моба и сделал шаг назад. —Мы не выйдем из этой комнаты, пока ты не поймёшь, — сказал Верити, садясь обратно на свой стул напротив. Он сложил руки на коленях и уставился на Моба. — Я могу сидеть так вечно, мне некуда спешить. И поверь, ты полюбишь меня за это, неблагодарный, совсем неблагодарный, Моб.