Бессердечный. Между болью и свободой

«Запретный пульс» не имеет ничего общего с настоящим — он живёт в пространстве запретных желаний и несбыточных надежд — это отвратительное, гиблое место, и не стоило мне сюда соваться. На что я рассчитывал? Что Дьявол погладит меня по головке и скажет, какой я молодец, раз решил перейти дорогу одной из крупны группировок города? Да по одним только черным глазам было видно, что Дьявол таких, как я, жрет на завтрак и не давится. Плевать ему на людей, какими бы они там ни были. Голос его до сих пор звучит в голове, как дурацкая популярная песня, — повторяется и не желает свалить куда-нибудь. Низкий, шелестящий, вкрадчивый. Отправил меня в Мунхëн-гу вещи собирать. Босс нашелся, надо же. Но придется привыкать. В кабинете я ни слова против не сказал, а значит, моя жизнь теперь неразрывно связана не только с этим клубом, но и с самим Дьяволом. И именно он, а не старый-добрый Бëнхон, теперь будет раздавать мне указания. Именно с его серебристой аурой и скверным характером придется мириться, его голос слушать. А еще придется привыкнуть к грохоту музыки, выходкам Хосока и даже к тому, что Тэхëн оказался предателем. Я ураганом слетаю по лестнице на первый этаж, едва не сбиваю с ног охранника у входа в лаунж-зону и крепко сжимаю запястье правой руки левой. Кожа горит огнем с тех пор, как Дьявол провел пальцами по метке, но это жжение не идет ни в какое сравнение с тем, что режет глаза уже которую минуту. Макияж наверняка поплыл, и сейчас я напоминаю зареванную панду, а то и кого-нибудь похуже. Слегка пошатываясь, пробиваюсь к выходу из клуба, краем глаза замечаю у барной стойки Соль — та громко спорит с барменом и размахивает стаканом, не обращая внимания на столпившихся рядом людей. Того и гляди заедет кому-нибудь в глаз и наверняка даже не извинится. Хочется свалить отсюда, да поскорее. И не видетъ в ближайшие два дня ни Тэ, ни уж тем более Дьявола и его дружка-информатора. Но стоит только протиснуться между разве что не сросшейся друг с другом парочкой, как перед глазами вырастают две знакомые фигуры: приземистый Тэхён с зализанными назад волосами, все в той же маске, и Хосок — чуть повыше, растрепанный и явно чувствующий себя как рыба в воде на творческом вечере художницы. На творческом вечере, который напоминает скорее попойку, грозящуюся вот-вот перерасти в оргию. В другой вечер я посмеялся бы, а сейчас хочу плюнуть Тэхёну под ноги. Пару раз. Может, заехать кулаком в лицо. Только выпендриваться при информаторе Дьявола, а уж тем более сверкать перед ним размазанными по лицу слезами — последнее дело, и я неловко утираю лицо ладонью. Плевать, что подумают обо мне напыщенные индюки на вечеринке. Пусть хоть за бездомного принимают. — Да чтоб меня бомжи затрахали, какие люди, — произношу я с кислой миной, скрестив руки на груди. Бросаю короткий взгляд в сторону входных дверей, ну пара шагов осталась, чуть-чуть буквально не хватило. — Мне казалось, я с вашим боссом уже обо всем договорился. — Конечно, мелочь, - улыбается в ответ Хосок. — И я слышал, как пару минут назад ты накричал на своего парня и послал его куда подальше. А мне велено отправить вас обоих в Мунхëн-гу, так что.. — Парня? — фыркаю я, прожигая Тэ взглядом. Тот на меня даже не смотрит, только косится на блестящий пол клуба. — Ты информатор вроде, побольше знать должен. И я как раз собирался валить в Мунхëн-гу, так что если переживаешь за Тэхëна, то довези его на своей машине или посади в такси. А я как-нибудь сам справлюсь. С ним я уж точно никуда не поеду. Хватит и той короткой сцены на втором этаже. В ту секунду, когда я вышел из кабинета Дьявола, все у меня внутри горело: страх отступил на мгновение, уступив место ярости, и всю эту ярость я выплеснул на Тэхëна. Друг ждал меня чуть поодаль от дверей кабинета, но не успел и слова вставить. — Пошел ты в задницу, блядь твою! — выплюнул я тогда с отвращением и едва не залепил Тэ пощечину. — Блядский предатель! Урод! Катись к своему боссу и покажи ему, какой ты преданный песик! И, оттолкнув его в сторону, я бросился на первый этаж. И вот мы встретились вновь, только в понурой позе Тэ, в его потухших глазах ни капли злости или сожаления. Лишь удивительная печаль, словно это его продали самому злобному, опасному и эгоистичному мужику в Сеуле. С удивительной серебристой аурой. Подумать только, у такого человека и такой чистый цвет. Не то что у почти черного Гаона или даже темно-красной, цвета запекшейся крови Соль. А ведь она художница, а не преступница. — Чимин, послушай, ты не.. — Ой, заткнись, — отмахиваюсь я, хотя злость внутри уже поутихла. К утру вспыхнет вновь, но сейчас утро кажется чем-то далеким чем-то, что будет происходить с уже совсем другим Чимином. — Чего унылый то такой? Не тебя Дьяволу продали за пару возможностей. Так что наслаждайся свободой, Тэхëн. Ты то останешься в Мунхëн-гу надолго. — Не будь к нему так строг, мелочь. — Хосок подталкивает нас обоих к выходу из клуба, распихивая гостей в стороны. Парень в косухе громко матерится нам вслед, но стихает, едва заметив, кто его толкнул. — У вас как раз будет пара дней, чтобы все обсудить. А пока что я вызвал вам такси и отправил весточку драгоценному Гаону. Представь, как он сейчас скрипит зубами, а, Чимин? Наверняка опрокинул пару любимых статуй при мысли, что тебя, маленького воришку, пригрел у себя на груди наш босс. А ведь это ты должен был пригреть на груди змею, если так подумать. Прислушиваться к его болтовне себе дороже, и до машины я шагаю молча — не смотрю ни на Хосока, ни на Тэхëна, ни уж тем более на прохожих. В клуб продолжают стекаться люди, чуть поодаль, у поворота в переулок, стоит пара крупных парней с желтыми повязками. Значит, Безликие все-таки ждали меня, рассчитывали поймать не по дороге в клуб, так после. А теперь, заметив неподалеку не кого-нибудь, а информатора Дьявола, скорчили уродливые морды и сделали вид, будто плевать на меня хотели. Хоть какая-то польза от этой сделки. — За тобой заедут завтра вечером, мелочь, — говорит Хосок напоследок, проследив, чтобы мы оба сели в такси. Я отодвигаюсь подальше от Тэ, скривив пухлые губы. — Это не пара дней. — А кто говорил о точности? Босс ждать не любит. И ты еще поблагодаришь его за такую спешку, поверь мне. Двери с грохотом захлопываются, и водитель сразу же трогается с места. Не спрашивает ни про адрес, ни про оплату — наверняка за рулем тоже кто-то из людей Дьявола, иначе быть не может. За обычным таксистом мелкие Безликие пустились бы в погоню, их не остановил бы и прямой приказ Гаона. Да и боится ли тот Дьявола на самом деле? В последние годы этот урод заработал столько денег, что скоро построит собственную криминальную империю и открыто пойдет против единственного короля Сеула. Наверняка его бесит, что городом рулит кто-то вроде Дьявола. Наглый, уверенный и слишком уж молодой. Не удивительно, что художница за ним по пятам бегает. «Ох, дорогой, ты даже не представляешь, как меня утомила эта публика». Дорогой! Тьфу, и не стремно ей в такое болото лезть добровольно? Не может быть, чтобы она ничего не знала о делах Дьявола. — Чимин, — говорит Тэхëн тихо, и его голос выдергивает меня из плена собственных мыслей. Блядь твою, не мог и дальше молчать? Даже голос его слышать тошно. — Ты не.. — Рот закрой и отодвинься, тигренок, — отзываюсь я ядовито и разве что не вжимаюсь в двери автомобиля. Вписываюсь локтем в ручку и шиплю от боли. — Он все мне рассказал, так что твои попытки оправдаться дерьмо собачье. Совесть еще не замучила, нет? Мы три года жили бок о бок, в одной сраной каморке, а ты только и смог, что сдать меня не кому-нибудь, а гребаному Дьяволу. Что, не так, скажешь? Он заключает сделки и вертит людьми как хочет, но ты что там получил? Знания? Умения? Вот это да. Мог бы и сам мозги включить, у тебя вроде доступ в интернет есть, а чтобы чужие кошельки обчищать в колледж поступать не нужно. Вместо этого ты предпочел меня продать. Водитель к нам даже не оборачивается, взгляд его сосредоточен исключительно на дороге. Мимо пролетают ярко освещенные небоскребы Хансон-дон, сверкают цветастые неоновые вывески, и кажется, будто жизнь идет своим чередом. Я многое бы отдал, чтобы вернуться в прошлое и уговорить самого себя никогда не соваться в этот район. В этот проклятый район, полный богатеньких идиотов и подлых свиней вроде Гаона. Или изворотливых тварей вроде Дьявола. — Знания? — удивленно вскидывает брови Тэхëн, но быстро берет себя в руки. Стягивает маску и обнажает синяки на лице и здоровенную царапину на щеке. — Вообще-то я делал это только ради денег. — Блядь, да так еще хуже! — кричу я и заношу ладонь, но так и не даю другу пощечину. Ему сегодня и без меня досталось. Тэхëн даже не дергается, смотрит уверенно и почти что спокойно. Только с жалостью какой-то, со снисходительностью. — В жопу себе эти деньги теперь засунь. — Я никому тебя не продавал, Чимин. Дьявол платил мне только за то, чтобы я приглядывал за тобой после пожара. И сам прислал мне приглашения. Но раз уж он все тебе рассказал, — Тэ закатывает глаза и показывает пальцами кавычки. — То чего и мне молчать. Сегодня я отказался от нашей сделки, и его парни чуть не размозжили мне череп. Но он меня отпустил, так что и на том спасибо. Говорят, наивные идиоты редко уходят от Дьявола живыми. Несколько секунд в салоне слышно лишь наше частое дыхание и мерный рокот двигателя. Вот кто-то сигналит на светофоре, а кто-то обгоняет нашу машину и показывает пару ласковых жестов прямо из открытого окна автомобиля. Обычное дело в Сеуле. Но мне плевать, даже если сейчас водитель даст по газам и попробует подрезать обидчиков, показав, что он тоже не в отстойнике родился. Слова Тэхëна никак не укладываются в голове. Дьявол сказал мне одно, а вот друг — уже другое. Да и морда у него разбита в хлам, и выглядел он так себе, когда мы встретились на первом этаже «Пульса». И кто такой Дьявол, чтобы безоговорочно ему верить? Лгун, преступник и убийца. Однако ростки сомнений внутри уже дали всходы и успели вымахать в настоящее дерево, парой слов такое не исправить. — Ага, а ты, такой особенный, ушел, — фыркаю я. Конечно. И снова тишина. Гребаный день, пусть водитель хоть музыку включит, что ли. Но читать мысли тот не умеет и просто сворачивает на шоссе в сторону Мунхëн-гу. — Не особенный я, Чимин, черт побери! — Тэхëн все-таки выходит из себя. — Не знаю, что он тебе сказал, но я никогда не собирался тебя продавать. Я сам предупреждал, чтобы ты не светил меткой, забыл? Потому что продать тебя запросто мог и Гаон. — Это Гаон меня в «Пульс» привел, что ли? Гаон маячил перед лаунж-зоной и договаривался о встрече с Дьяволом? Да я как только сказал, что меня Тэхëн привел, охранник сразу в сторону отскочил. Ты знал. Ты все знал! — Я с силой луплю его кулаком по колену, а мои глаза наверняка сверкают не хуже, чем у Бëнхона, когда тот болтал с амбалом из Безликих. Но Тэ не сдается. Хватает меня за запястье и тут же, будто обжегшись, отпускает и в ужасе косится на покрасневшую ладонь. — Это что за хрень? — спрашивает он опешив. Я и сам с удивлением смотрю на потемневшую метку на руке. Линии и переплетения все те же — и мысль о том, что мы с Дьяволом делим одну метку на двоих, пугает до дрожи, — ничего не изменилось. И все-таки на ладони Тэхëна красуется самый настоящий ожог, даже несколько мелких волдырей появились. Когда я сам касаюсь метки, то не чувствую ни боли, ни жара. Кожа теплая, но ничего особенного — на второй руке то же самое. — Фокусы, которым меня Дьявол научил, — вру я, скривившись. — Не у тебя одного есть с ним дела. Особенно теперь. — Чимин, — произносит Тэ куда серьезнее, но приблизиться ко мне больше не решается. — От этого зависела твоя жизнь. Гаон тебя прикончил бы. — Вот так ты теперь заговорил? А как же «Я не продавал тебя, Чимин», — и голос друга я могу изобразитъ даже сейчас, злой и заплаканный, — «Я не особенный». Определись сначала, о чем врать будешь, а потом рот открывай. Машина наконец останавливается, за окном уже маячат знакомые приземистые дома Мунхëн-гу, а в конце виднеется знакомый дом. Доюн наверняка там. Вот у него то я до завтра и останусь, заодно верну ему одежду и попрошу смыть дурацкий макияж. От попавшей в глаз туши болят глаза. А может, это из-за слез. В любом случае лучше уж с Доюн, чем и дальше слушать вранье Тэ. Блядь его, а ведь только вчера утром я считал его другом. Да я сам разбил бы лицо тому, кто его разукрасил! Но вчерашнее утро осталось в прошлом, как и многое другое. — Чимин! — Тэхён пытается схватить меня за другую руку, не изуродованную меткой, но я выскакиваю из машины и бросаюсь вверх по улице, даже не попрощавшись с водителем. Если это кто-то из парней Дьявола, скажу ему спасибо потом. Или плюну в рожу, если он такой же урод, как босс или Тэхён. — Чимин! Но голос друга — а может, уже и не друга вовсе, тонет в знакомом шуме вечернего Мунхëн-гу. Теряется среди отборной ругани ребят, звона посуды и собачьего лая. Заглушается совсем другим, едва знакомым мне голосом. «Моя цена, Чимин, это ты. И тебе никуда от меня не деться».