Бессердечный. Между болью и свободой

Чимин пару дней как вернулся из Мунхëн-гу. Мрачный и недовольный то ли нашим маленьким контрактом, то ли жизнью в целом, он время от времени бродит по второму этажу «Пульса» от небольшого кабинета — очередного моего подарка, раз уж теперь ему предстоит работать с нами — до кулера в коридоре и обратно. Воровато оглядывается по сторонам, будто хочет что-нибудь украсть, пусть даже конфеты из вазы на столике или чьи-то сигареты, но в глазах его стоят лишь волнение и страх. Ему, конечно же, неуютно, и осуждать его я не могу — ни когда с усмешкой поглядываю на его острые и чуть сутулые плечи, ни когда он огрызается в ответ на указания, которые я передаю через Хосока. Чимин еще не до конца сообразил, что с ним произошло. Наверняка где-то в его светлой голове еще плещется мысль о том, что пара дней, и все наладится. Он сбежит, окажется на свободе и снова начнет обчищать мелкие магазины. Ведь жизнь — все равно что чудесная сказка, правда? Я криво ухмыляюсь. Нет, жизнь не имеет ничего общего со сказками. Перед глазами мелькают цифры и графики — подарок от финансиста «Пульса», Мëнхо, по совместительству одного из доверенных людей группировки. Никто в Сеуле не знает, как зовут себя мои люди и сколько их на самом деле. Мы не носим отличительных знаков и не оставляем меток в неблагополучных районах, не участвуем в заварушках и не лезем к мелким бандам. Нет, мы играем по другим правилам. И название нам для этого не нужно. Человеком Дьявола может стать кто угодно: алчный, но донельзя глупый Ким Тэхён, способный и смышленый Чон Хосок или Пак Чимин. Крошка из моего далекого прошлого, которого я помню еще малолетним соплей. Да и подростком помню тоже. Я по привычке касаюсь чуть выпуклых шрамов на правой стороне лица. Да, этого маленького выскочку я знаю почти так же хорошо, как Хоби. А вот он не знает обо мне ровным счетом ничего. Но это лишь вопрос времени. — На клуб уходит слишком много денег, — вздыхаю я устало и откладываю папку с отчетами в сторону. Да, стоило бы сократить расходы и, может быть, снять помещение подешевле, но терять такое прикрытие попросту грешно. Куда еще можно вместить одновременно вечеринку обдолбанных студентов и деловую встречу с местными контрабандистами? Где еще можно встретить сразу и сливки общества вроде надменных художников дружков Соль, — и отъявленных преступников? Помещение поменьше попросту не вывезло бы моих аппетитов. Я первый бы не выдержал тесноты. В небольшом клубе, в конце концов, не нашлось бы кабинета для Крошки Чимина. Рука сама с грохотом опускается на стол. Какого черта мысли о нем лезут в голову так часто? В те времена, когда он жил под крылом старого Бëнхона, не думать о нем было куда проще. Да, время от времени я следил за ним лично, периодически отправлял своих людей или выслушивал доклады от Тэхёна, но никогда он не занимал мои мысли на работе. Но теперь Чимин часть моей работы, так? Он такой же клиент, как и все остальные. О нет. И я прекрасно об этом знаю. Контракт Крошки вовсе не такой, как у контрабандиста Ли Хëнджу или неудачника Тэхёна. Те расплатились со мной знаниями, умениями, местом в обществе или прикрытием для жизни в цивильном обществе, но Чимин... Чимин расплатился со мной жизнью. Буквально ступил в Ад, и деваться ему некуда. А думать о нем — незачем. Но, вопреки собственным словам, я поднимаюсь из-за стола и накидываю поверх рубашки пиджак. Запихиваю в карман полупустую пачку сигарет и выхожу из кабинета, не оглядываясь по сторонам. Половина третьего, самый разгар дня, в такое время в ночном клубе нет не то что гостей — даже из персонала никого. Быть может, скоро заглянет Чон или объявится тот же Мëнхо, но обычно и они приходят не раньше шести. Сидеть в клубе с утра до вечера вошло в привычку только у меня. Даже спустя столько лет я не избавился от стремления контролировать абсолютно все: через меня проходит каждая бумажка, мне докладывают о самых мелких происшествиях, я сам отбираю гостей, когда дело касается шумных вечеринок на первом этаже. Может быть, из-за моих притязательных вкусов «Пульс» и приносит меньше денег, чем должен. Принципов у меня, быть может, уже давно и нет, но есть пара правил: не терпеть и не привязываться. И если с последним уже лет тринадцать никаких проблем, то первое правило иногда все-таки нарушается. Я терплю Соль, потому что это удобно, и терплю ее отца, потому что вокруг того крутится непозволительно много денег. Ничего, недолго ему осталось. В душном коридоре второго этажа стоит звенящая тишина, мои тяжелые шаги отдаются эхом, и я уверен, что Чимин услышал их задолго до того, как я приблизился к его кабинету. К той каморке, что называется кабинетом. Еще пару недель назад на его месте красовалась кладовка. — Смотрю, ты обживаешься, Migaja, — внутрь я захожу без стука, и Чимин вздрагивает, едва услышав мой голос. Подскакивает на месте и прижимает к груди небольшой рюкзак. Темнеющая на запястье метка скрыта под браслетом, как и в прошлый раз. — И как тебе в нашей обители? В его серых глазах отражается страх, но он вздергивает подбородок и явно храбрится. Ну же, Крошка, пора бы и растерять спесь. Бессмысленно дергаться, когда капкан уже схлопнулся: охотник тебя все равно не отпустит. Но вслух я не произношу ни слова. Пока что. — Нахера мне кабинет? — бросает он, едва заметно скривив пухлые губы. Брови сведены к переносице, а на лице отражается такое замешательство, будто в голове он отчаянно решает, попытаться рвануть из кабинета в коридор или плюнуть мне в лицо. — Если рассчитываешь, что я буду перебирать бумажки, босс, то я максимум цифры от букв отличить могу. Ты на что рассчитываешь? — На то, что ты проявишь хоть немного уважения и будешь держать язык за зубами, — тяну я лениво и подхожу чуть ближе. Смотрю на Чимина сверху вниз, наслаждаясь легкой дрожью, сотрясающей его хрупкое тело. Крошка худой, носит мешковатые шмотки, а волосы растрепаны и торчат во все стороны, но он по-своему красив. Совсем не так, как та же Соль. Всегда идеальная, всегда при параде, почти всегда — фальшивая. Они с Чимином как небо и земля. Или вода и огонь, даром что о последнем Крошка пока ничего не знает. — Великому королю Сеула не нравится, когда рядом с ним матерятся? — усмехается Чимин нервно, но быстро хмурится вновь. — Нежный какой. Ладно, допустим, я не буду столько ругаться. Но кабинет-то мне нахе... зачем? Ты сказал, что тебе метка нужна, а не секретут. Мне дорогого стоит не рассмеяться ему в лицо, но я лишь улыбаюсь и шагаю вперед, оставив между нами всего пару сантиметров расстояния. В этой комнатушке, которая лишь по недоразумению называется кабинетом, и так не развернуться, а уж мне, широкоплечему и высокому, было бы тесно здесь даже одному. — Не путай мой клуб с офисом. И уж тем более не думай, что наличие кабинета делает тебя чьим-нибудь секретарем. Привыкай, Migaja, теперь ты, как говорили у вас в Мунхëн-гу, один из людей Дьявола. И если тебе и достанутся бумажки, то это будут документы таких же ненадежных ребят, как твой дружок Ким Тэхён. Злость на его лице стоит каждого произнесенного слова — Чимин вспыхивает, подобно спичке, и стискивает тонкие ладони в кулаки. О, он с удовольствием треснул бы мне, будь я кем-то вроде того же Тэхёна, но может лишь гневно раздувать ноздри и шумно дышать. Но глаза его горят по-настоящему завораживающе. Прямо как у меня самого много лет назад. — Да пошел он, — выплевывает он с отвращенивем. — Я таким дерьмом заниматься не буду, босс. Могу воровать или подслушивать, да хоть к Безликим на территорию залезу, но такой поганой тварью, как Тэ, считать меня не смей. — А ты не много о себе думаешь, когда ставишь условия Дьяволу? Не в первый же раз, — ухмыляюсь я, приподняв его лицо за подбородок. Чимин очень даже ничего, когда злится. — Я ведь могу и разозлиться. — Ты только обещаешь. — Он шутит, но все-таки замирает в моих руках. Даже дышать перестает. — Так что я уже понял, что ты не самый конченый урод. И мне этого достаточно, чтобы... — Не суди о людях по паре коротких фраз, Migaja. Быстро разочаруешься, — перебиваю я и все-таки отступаю от него на шаг. Стоять рядом и купаться в сиянии его серебристо-голубой ауры, чувствовать едва ощутимый омежий аромат дикой вишни просто невыносимо. Слишком знакомо, слишком сладко. Перед глазами предстает знакомый район в Инмëн-ро и полыхающий пламенем дом семьи Пак. И пусть в небольшом кабинете на втором этаже «Пульса» вовсе не жарко, даже прохладно из-за мощного кондиционера в соседнем помещении, я все равно чувствую, как жар облизывает правую половину лица, а в голове всплывает образ до смерти напуганного паренька. Широко распахнутые серые глаза и приоткрытые в немом крике губы. Только паренек этот — вовсе не Чимин, а мой собственный брат. Черт побери, обещал же себе никогда больше об этом не вспоминать. Может быть, когда-то у меня и был брат, мать и даже нормальная семья, только это был совсем другой Юнги. Похороненный в далеком прошлом, оставленный за бортом тринадцать лет назад. Теперь есть только Дьявол. Обжигающий. Мерзкий. Беспринципный. Я обреченно вздыхаю — всякое настроение пропало. Нужно разобраться с Чимином и вернуться к себе. Подготовить клуб к открытию, отправить отчеты обратно Мëнхо и велеть ему подготовить сводный план на этот месяц, а ребят Хосока отправить в Мунхëн-гу следить за движениями Бëнхона. Пусть Крошка никогда не был ценным членом его банды, воровать по мелочи он умел отлично. И кому, как не мне, знать, что именно его отправляли доставать документы конкурентов, когда дело доходило до шантажа. Я сам наблюдал за ним в такие моменты. — Расслабься, — говорю я с усмешкой. — Пока ты сидишь на моей территории, тебе вряд ли влетит за наивность. Но ты же понимаешь, долго просто сидеть ты не сможешь. Да, Хосок накинет тебе бумажной работы так, для вида, чтобы у остальных не возникало вопросов, — но ты должен научиться обращаться с меткой. И быстро. Иначе какой толк держать тебя рядом? Несколько долгих секунд мы смотрим друг на друга — глаза Чимина в полумраке кабинета кажутся почти бледными, он переминается с ноги на ногу и покусывает нижнюю губу. Нервничает. Как ни старается показать себя сильным и смелым, все равно срывается. А чего от него ждать? Крошке всего-то двадцать один. Достаточно, чтобы стать вором. Недостаточно, чтобы хоть немного разобраться в этой жизни. — И ты меня продашь? — спрашивает он хрипло, потупив взгляд. — Как только я с ней разберусь. Говорят, за таких денег больше дают. На этот раз я не выдерживаю и смеюсь в голос. Черт, знал бы он, сколько сил и времени я потратил, чтобы затащить его сюда. Запереть у себя в клубе, снять ему квартиру в соседнем доме и прикрыть от Гаона и его Безликих. И все ради чего? Ради того, чтобы втюхать его на черном рынке подороже? Да это даже забавнее болтовни Чона о том, что я привязался к Чимину за последние три года. Разве я похож на идиота, который добровольно откажется от меченого, которого сам же и создал? Пусть даже случайно. — Нет, Migaja. Зачем? Ты принадлежишь мне, а не ушлым засранцам с черного рынка. Так что привыкай. И в следующий раз, когда я зайду, я надеюсь увидеть не испуганного мышонка. Мы друг друга поняли? Чимин бормочет что-то в знак согласия, однако смотреть на меня отказывается. Хватается за запястье, словно хочет стереть метку под плотной тканью, и все на этом. Я лишь улыбаюсь напоследок и оставляю его одного. Пусть подумает и свыкнется с мыслью о том, что «Пульс» и жилой комплекс напротив — его новый дом. Да и с чего бы простоку из Мунхëн-гу жаловаться, что его переселили не куда-нибудь, а в Хансон-дон? Другие ребята Бëнхона были бы на седьмом небе от счастья. Но другие ребята — вовсе не Чимин. Чимин — это другое. И мысль эта раздражает меня с каждым днем все сильнее.