Бессердечный. Между болью и свободой

В последнее время в стенах собственного кабинета мне стало до невозможности душно. Хочется не просто открыть окно и впустить внутрь свежий воздух, а сменить обстановку целиком и полностью — быть может, начать принимать клиентов на стороне, а прокуренный насквозь кабинет оставить только для занятий с Чимином. Сквозь запах табака до сих пор проступает аромат его феромонов дикой вишни, хотя он пробыл в помещении всего пару минут. На мгновение я прикрываю глаза и с жадностью вдыхаю горячий воздух, но быстро прихожу в себя. Некогда думать о Крошке, когда посреди моего кабинета стоит Ким Тэхëн с перекошенным лицом. Отличный мальчик на побегушках, неплохая пешка в игре против Чимина — если бы не дружок, он давно бы убился о Гаона или его людей, — но не в меру назойливый. Больше всего хочется послать его к черту и оставить разборки с ним Чону, но я прекрасно знаю, что никуда Тэхён не денется. Лицо искажено злобой, на скуле красуется огромный синяк, а вид настолько потрепанный, словно в последние недели он болтался на задворках не Мунхëн-гу, а Инмëн-ро. Там, где Безликие не щадят никого, кроме своих. Там, где ему должны быть рады еще меньше, чем в этом кабинете. — Какого Чимин делал здесь в таком виде?— спрашивает мальчишка со злостью, но быстро отворачивается и добавляет уже совсем другим тоном: — Если все это время просто хотел его трахнуть, то были способы и попроще. Он еще пожалеет о том, какую глупость сморозил, однако сейчас я намереваюсь как следует с ним поиграть. Раз уж Тэхён не понимает хорошего отношения и не осознает, что далеко не каждый в Сеуле может так запросто завалиться ко мне в кабинет, то познакомится с другой стороной доброты знаменитого Дьявола. Я обхожу мальчишку вокруг, защелкиваю замок на двери и криво, неприятно улыбаюсь. Кобура болтается на ослабленной портупее, а свободные от любимых кожаных перчаток пальцы подрагивают в предвкушении. Мы с Чимином сегодня здорово размялись, самое время дать волю способностям и сбросить напряжение, а заодно и проучить Тэхëна. Какая жалость, что тот так и не понял, что его ждет. — Следи за языком, — усмехаюсь я с явным презрением. Щелкаю длинными пальцами, и тонкая ветровка на мальчишке заходится серебристым пламенем. Испуганный, он скидывает куртку на пол и матерится во весь голос. — Иначе выйдешь отсюда уже без него. Спокойствию, с каким я смотрю на Тэхëна, можно позавидовать: еще пару минут назад я был на взводе и готов был разорвать того, кто нарушил мои планы на вечер, а теперь вполне в состоянии потратить пару часов на то, чтобы преподать кое-кому урок. И вовсе не потому, что мне действительно хотелось трахнуть Чимина. Может быть, даже не один раз. — Ты же обещал, что ничего не изменится, — шипит Ким в ответ и топчет куртку. Резиновые подошвы кед плавятся и прилипают к ткани. Он снова ругается. — Что я смогу и дальше общаться с Чимином, что нашей дружбе ничего не грозит, даже если Бëнхон выпрет его из Мунхëн-гу. И что за херню ты ему наплел? Он меня чуть не спалил тогда в машине! — И ты не нашел ничего лучше, чем прийти и устроить истерику? Скажи спасибо, что тебя вообще пропустили на второй этаж. Впрочем, — я хмыкаю, — явно не за красивые глаза. Знаешь, сколько таких выскочек выходит из «Пульса» ногами вперед, Тэхён? Твоего исчезновения не заметят ни в Мунхëн-гу, ни в Инмëн-ро, где ты ошиваешься в последние недели. Думаешь, у меня там нет глаз? Есть, конечно. И сколько бы Гаон ни воображал себя вторым королем Сеула, никогда ему не взобраться на эту вершину. Но если мальчишка спелся с Безликими и планирует подбить Чимина на очередную идиотскую выходку, то безопаснее будет уничтожить его здесь и сейчас. Не хватало еще, чтобы он снова почувствовал себя всесильным и словил пулю. Или что похуже. Теперь, когда Крошка умеет хоть как-то обращаться со своей меткой, продать его на черном рынке можно в десять раз дороже. Я кривлюсь при одной только мысли о том, что на него позарится кто-нибудь из местных торговцев или сам Гаон. У того встанет и не опадет, стоит ему узнать, что мы с Чимином носим одинаковые метки. Метки власти, как зовет их Чон. И не зря. — Да плевать я хотел на твои угрозы! — переходит на крик Ким. Отпихивает ветровку в сторону ногой и опирается руками на стол, тяжело дыша. На лбу выступает пот, а руки едва заметно подрагивают — мальчишка нервничает, как бы ни храбрился. — Убивай давай, если так хочешь! Только расскажи перед этим, что за сказку придумал для Чимина. Даже сейчас.. Он запинается и кашляет, сплевывая кровь вперемешку со слюной прямо на столешницу. Грубо утирает рот тыльной стороной ладони и смотрит на меня волком. Взгляд загнанного в угол уличного пса. Он готов на все, лишь бы выбраться из той ямы, в которую свалился. Даже укусить руку с едой. Пусть мальчишка наверняка и думает, что настоящая рука хозяина — Ким Гаона. Черт, каким же идиотом нужно быть, чтобы на это купиться. Таким же, какой решил поспорить со мной из-за Крошки, и это после полутора лет продуктивной работы. — Ты продал Чимина, Тэхён, и сам об этом знаешь, — пожимаю плечами я и облокачиваюсь на дверной косяк, скрестив руки на груди. — Еще в те годы, когда начал работать не только на меня, но и на Гаона. Ох, что это на твоем лице? — усмехаюсь я. — Недоумение? О таком невозможно не узнать. Я уже говорил тебе, что у меня везде есть глаза. Так что я сказал Чимину правду. Знаешь, мы могли закрыть глаза на твои потуги заработать в том числе и на Безликих — это твое дело, как ты будешь применять полученные за мои деньги знания, — но когда ты сам сдал дружка Гаону, у меня лопнуло терпение. Знаешь, Тэхён, когда я просил тебя привести его ко мне, то подразумевал что-то чуть более безопасное. Неужели ты думаешь, что я не дотянулся бы до него сам, если бы захотел? Мне просто не хотелось вытаскивать его из надежных рук Бëнхона раньше времени. Старик отлично о нем заботился. О вас обоих, честно-то говоря. А ты всем нам отплатил огромным мешком дерьма, Тэхён. Потому что ты и сам то еще дерьмо. Мальчишка словно воды в рот набрал. Стоит и трясется от злости посреди кабинета, царапает короткими ногтями дорогую столешницу и в один момент грохает кулаком по столу, смахнув с него полную окурков пепельницу. Я даже не моргаю. На кончиках пальцев уже чувствуется до боли знакомое тепло, а изнутри поднимается волна неприязни — и до чего легко эта неприязнь превращается в желание. Желание как следует проучить Тэхëна, чтобы на его лице остались шрамы похуже тех, что я ношу на своем который год. Все его лицо стоило бы превратить в месиво из ожогов и волдырей. — Я хотел все исправить! — едва не плачет мальчишка. Голос его срывается и затихает, он вновь стучит по столу, но с места так и не двигается. — Да, я сглупил. Но я не хотел причинять Чимину вреда. Я же знал, что ты его вытащишь! Ты трясся над ним три года, с чего бы тебе отдавать его Гаону? А мне просто нужно было немного заработать. Тогда я мог бы наконец-то свалить из Мунхëн-гу, поступил бы в колледж и стал бы человеком, а не жалким червяком без будущего, как... — Как Чимин? — холодно спрашиваю я, приблизившись к Тэхëну. Хватаю его за волосы и как следует прикладываю лицом об стол. Из носа брызгает кровь, и по кабинету разносится пронзительный крик боли. Подожди, мы только начали. — Это ты хотел сказать, Тэхён? Но ответить он уже не в состоянии. Только скулит, как побитый пес, — другого отношения эта дворняга и не заслуживает. Мои ребята подобрали его на улице в тот же месяц, когда передали Чимина в руки Бëнхона, — семнадцатилетний наивный дурачок, брошенный на улице всеми, включая родителей, тот искал приют и возможность подзаработать. И тех денег, что я платил ему, судя по всему, оказалось маловато, раз мальчишка решил переметнуться на сторону Гаона и сдать ему любимого дружка. Ведь именно дружком он его и считает. Наверняка надеется, что новый босс позволит ему развлекаться с ним, как захочется, когда они разберутся с делами. Едва ли Гаон рассказал ему, как сильно горит желанием прикончить Чимина. Один раз у него уже не вышло. — Нет! — хнычет мальчишка, глотая сопли и слезы. Я бью его еще раз, а потом хватаю ладонью за подбородок — обжигаю кожу до красных пятен, и Тэхён тщетно пытается вырваться, но делает лишь хуже. Кое-где уже появляются волдыри. — Давай, расскажи, как ты хотел ему только добра. Расскажи, что хотел как лучше, когда посылал сообщение Гаону, пока он вскрывал чертов сейф. Нет у него никаких датчиков, все могло пройти как по маслу — наверняка Чимин даже подобрал бы код, не так и много там комбинаций, если знать, чем живет хозяин. А он знал ничуть не хуже меня. — Но он и так получил бы свое, — бросает Ким, явно не подумав. — Ты бы и так пристроил его куда-нибудь... Достаточно. Новый удар — кулаком прямо в челюсть, — и мальчишка затыкается. Извивается в моих руках и старается отпихнуть меня ногами, ударить в живот или выхватить пистолет из кобуры, однако лишь закапывает себя все глубже. Еще один короткий удар в солнечное сплетение, из легких у него вышибает воздух, а я наконец отступаю на шаг в сторону и выхватываю пистолет. Оружие лежит в руке как влитое, несмотря на отсутствие перчаток. Ствол быстро нагревается — успокоиться никак не выходит, и едва заметное серебристое пламя покрывает ладони, перебирается на холодный металл. Еще пара мгновений, и я сам могу остаться без руки. Да черт бы его побрал. Приходится спрятать пистолет обратно. — Что, передумал убивать? — хрипит Тэхён, схватившись за челюсть. Сползает вниз, под стол, и на ковре уже скапливается лужа крови. — Проявишь хваленое милосердие? — И много ты слышал о моем милосердии? — смеюсь я, но в голосе нет ни капли веселья. Я зол, и злость с каждым мгновением захватывает все сильнее. Не потому, что мальчишка наконец показал свою истинную сущность — о ней несложно было догадаться, — а потому, что тот попросту подставил Чимина и гордится этим. Считает, будто я в состоянии прикрыть его от любой опасности, а значит, можно стучать на него Гаону и рисковать его головой. За те несколько часов, что Ким связывался со мной, и те сорок минут, что они с Чимином ехали до клуба, случиться с ним могло что угодно. Но мальчишке было на это наплевать. Он просто хотел заработать, черт бы его побрал. Псина. — Я слышал, что Дьявол дает второй шанс тем, кто хорошо ему послужил. — Тэхён отползает поближе к двери, опасливо косится на пляшущее у меня в ладонях пламя. — А я старался. И могу держать рот на замке, тогда Гаон никогда не узнает, что ты трясешься над жизнью Чимина больше, чем над своей. Пламя разгорается ярче, а вместе с ним и ухмылка на моих губах. Гаон никогда ни о чем не узнает, если мальчишка не покинет этот кабинет. Искры срываются вниз, и пушистый ковер заходится слабым пока еще огнем. Ничего страшного, влезать в самое пекло мне не впервой. Справлюсь как-нибудь. — И если я не вернусь к себе до завтрашнего утра, то об этом узнает не только Гаон. Рассылка пройдет всем, и тогда на Чимина начнется охота. Ты сам понимаешь, сколько людей метит на твое место. И как всех заебала твоя самовлюбленность, — довольно ухмыляется мальчишка, но из-за выбитой челюсти и залитого кровью лица ухмылка эта выглядит зловеще. — Только твои фокусы и держат их в узде. Но у Чимина в рукаве козырей нет, его прикончат в собственной квартире, и быстро. Или украдут прямо у тебя из-под носа. И что делать будешь? Видно, что это — последнее, на что он рассчитывает. Уверенный в том, что я не дам Чимина в обиду и не позволю ни Гаону, ни другим мелким сошкам и пальцем к нему прикоснуться, Тэхён рассчитывает выйти из «Пульса» живым, пусть и не очень здоровым. И если он не блефует, то разобраться с этой дрянью до утра мы при всем желании не успеем. Раздраженно цокнув, я в последний раз склоняюсь над мальчишкой и ладонью стискиваю тому горло. Воротник футболки наверняка пристанет к коже намертво — настолько горячо мое прикосновение. — Тогда ты, Тэхён, станешь вестником моего милосердия, — улыбаюсь я, глядя ему в глаза. Он вернется домой, но уже не таким, каким явился в этот кабинет. — И расскажешь Гаону о том, что я размажу его по стенке голыми руками, если он попытается хоть на шаг приблизиться к моей территории. Понимаешь, Тэхён? А когда вернешься домой, то первым делом избавишься от рассылки и только потом обратишься к врачу. Думаю, тебе стоит пойти в центральный госпиталь в Хансон-дон. Остатков тех денег, что ты получил от меня, должно вполне хватить. Взгляд его заволакивает пелена, мальчишка пустыми глазами смотрит перед собой, будто и не замечает никого вокруг. Поднимается, кивает и, хромая, шагает к двери. Действие гипноза рассеется часов через пять-семь но за это время Тэхён успеет и позаботиться о рассылке, и завалиться в самую дорогую больницу Сеула. Где-нибудь там его и сцапают копы. Посидеть пару дней за решеткой ему уж точно не повредит. — И не вздумай еще хоть раз сюда притащиться, если не хочешь сгореть заживо. Тэхён рассеянно кивает напоследок и буквально вываливается в коридор. Там о нем позаботятся охрана и Чон. Уж друг то сразу поймет, что случилось с мальчишкой, и не станет его задерживать. Но, черт, до чего же легко я выхожу из себя из-за Чимина. В чем-то Тэхён прав: мне стоит держать себя в руках, иначе моя маленькая империя рано или поздно пойдет прахом. Однако стоит лишь вспомнить его аромат и блеск серых глаз, когда он стоял в паре сантиметров от меня, когда его дыхание едва не обжигало мне губы, как разум заволакивает туман. Да, быть может, вовсе не чувств, но желания. Чимин — мое самое большое желание. И теперь, когда я добрался до него спустя три года, никакой Гаон и уж тем более мелочь вроде Тэхëна не помешают мне превратить его в нечто особенное. В маленькую ядовитую змейку.