Бессердечный. Между болью и свободой

Свет в спальне гаснет, и я не вижу ничего, кроме возвышающегося надо мной силуэта босса и его поблескивающих глаз. Тесное помещение утопает в густом запахе табака вперемешку с тёмным шоколадом. Я готов вдыхать его часами, лишь бы запомнить до последней ноты. Он сводит меня с ума. — О чем мы с тобой говорили в прошлый раз, Чимин? — хрипло шепчет Юнги, и тянет меня на себя. Смотрит сверху-вниз и едва заметно улыбается одними губами, а в глазах его плещется откровенный голод. Боже, я еще никогда не видел его таким. — Ты должен подчиняться. Что угодно, только не смотри на меня так, будто хочешь сожрать прямо здесь и сейчас. Но вместо слов с губ срывается сдавленный стон, когда босс подтягивает меня к себе еще ближе, потянув за ворот рубашки. Какого хрена? Полупрозрачная светлая ткань, с лямками из камушков, какую и рубашкой то назвать язык не повернется, — вот и все, что прикрывает мое обнаженное тело. Ни нижнего белья, ни привычных джинсов или любимого топа. Твою блядь, даже не пижама, а проклятый один из костюмов танцовщиц из «Запретного пульса». — А ты не охренел, босс, заставлять меня надевать такие шмотки? Юнги ухмыляется и одним коротким движением выхватывает из кобуры пистолет. Это первый раз, когда я вижу его с оружием наперевес, и вид, надо сказать, впечатляющий: мышцы под красной шелковой рубашкой напрягаются, кожаные ремни портупеи опасно натягиваются, а длинные волосы спадают на лицо, прикрывая его сумасшедшие глаза. По-настоящему сумасшедшие, потому что уже в следующее мгновение холодное дуло пистолета упирается мне в губы. Он надавливает сильнее, заставляя меня приоткрыть рот и застыть, как загнанная в угол лань. Сердце отбивает дикий ритм в груди, а дыхание кажется отрывистым и непозволительно частым, будто я добрую пару часов носился по Сеулу. Но хуже всего — клубящееся в нижней части живота возбуждение. Я мог бы смотреть в глаза Юнги часами, лишь бы сводить бедра так же бесстыдно, как сейчас. Будь таким жестоким почаще, босс. У тебя отлично получается. — Я мог бы спустить курок, Чимин, ты же понимаешь? — шепчет он снисходительно и прижимает мое лицо к своему колену. Усмехается. — И ты уже никогда не указывал бы мне, что делать с моей, черт побери, собственностью. Вот как мы заговорили? Но я лишь невнятно мычу и стараюсь дышать чуть ровнее, обхватываю ноги Юнги ладонями и послушно приоткрываю рот, чувствую, как холодный металл давит на губы и язык. Хочешь, чтобы я показал тебе, каким хорошим мальчиком бываю? Или не хочешь, чтобы я без умолку болтал? Я умею и то, и другое, босс. Боже, как же хочется запустить пальцы под тонкую ткань длинной рубашки и унять растущее напряжение. По бедрам уже течёт смазка, а член стоит колом. Позволить себе насладиться моментом прямо на глазах у босса, показать ему, что он не единственный, кто умеет творить дичь. Но я лишь смотрю в его голодные чёрные глаза и провожу по стволу языком. Что ты представляешь на месте этого пистолета, босс? — Молодец, — ухмыляется он и слегка щурится. Склоняется ко мне чуть ниже и едва не душит меня сильнее надавив на ворот. — А теперь раздевайся, Чимин. Посмотрим, чему ты научился за это время. Какая жалость, что я не взял пару уроков у танцовщиц в клубе. Но я гоню эту глупую мысль прочь и медленно, с осторожностью приподнимаюсь — Юнги убирает пистолет лишь в последний момент, но все еще держит меня под прицелом, словно говорит: «Одно неверное движение, Чимин, и нашей маленькой игре конец. Ты же не думал, что с Дьяволом будет просто, правда?» Правда. Плавно и на удивление изящно я спускаю с плеч лямки рубашки. Вспоминаю те несколько танцевальных движений, которые выучил сто лет назад, прогибаюсь в спине и наклоняюсь поближе к Юнги, чтобы будто бы ненароком задеть пистолет обнаженной грудью. Ни один мускул на его лице не дергается, только смотрит он все пристальнее, вальяжно развалившись на том единственном кресле, что стоит у меня в спальне. Кто бы мог подумать, что однажды я буду танцевать подобие стриптиза не для кого-нибудь, а для его величества короля Сеула? И эта мысль кажется настолько правильной, что на моих губах проступает блаженная улыбка. Наконец полупрозрачная рубашка падает к моим ногам, и я застываю, глядя вовсе не на направленный на меня пистолет, а Юнги в глаза. Такие опасные. Рядом с ними нельзя находиться дольше пары минут, а я уже здорово задержался. Что будет, если он все-таки выстрелит? Наверняка я просто сойду с ума, настолько будоражит меня само чувство опасности: босс так, словно готов сорваться в любой момент. А что тогда случится, не знает даже он сам: то ли он все-таки спустит курок, то ли вытрахает из меня всю дурь. Пожалуйста, босс. — На колени, — говорит он, указав на пол дулом пистолета. И я не могу сопротивляться, с удовольствием опускаюсь перед ним на пол и посильнее свожу ноги вместе. Нихрена не помогает. Жар становится невыносимым, и хочется не слушать проклятые приказы, а нетерпеливо стонать и требовать, требовать, требовать. Трахни меня уже, можешь даже гребаным пистолетом, если ты настолько конченый. — Раздвинь свои чудесные ноги, Чимин, и покажи, как сильно меня хочешь, — он удобнее устраивается в кресле и довольно улыбается, глядя на меня. — Давай же, у тебя все на лице написано. И впрямь мысли научился читать, иначе я это объяснить не могу. Только плевать мне сегодня на объяснения, я готов пойти на все, лишь бы унять пульсирующее и зудящее между ягодиц возбуждение. Умостившись на тонкой рубашке, я поворачиваюсь к нему спиной, развожу ноги в стороны, завожу руку назад к ягодицам и касаюсь себя пальцами так, чтобы Юнги видел каждое короткое движение. Прикрываю глаза, представляя, что пальцы принадлежат ему: как он надавливает на истекающий в смазке анус и, дразня, скользит ими внутрь. Я прихватываю нижнюю губу зубами и запрокидываю голову, постанывая от удовольствия. Боже, если он все-таки выстрелит, я умру счастливым. С фантазией о самом опасном и поехавшем мужике в Сеуле. Двух пальцев внутри оказывается мало, и я ублажаю себя сразу тремя. Поворачиваюсь к нему лицом, откидываюсь назад и ложусь на пол, второй рукой массирую головку и расставляю ноги все шире. Это ты хотел увидеть, босс? Тебе нравится? — Ну и как тебе босс... ммм... Юнги... — Молодец, Чимин, — хрипит он, и я готов поклясться, что слышал короткий нетерпеливый стон в его голосе. — Сегодня ты заслужил кое-что особенное. Когда я приоткрываю глаза и шумно дышу сквозь приоткрытый рот, Юнги уже нависает надо мной с довольной ухмылкой на губах. Чернючие глаза нездорово блестят, пара пуговиц на рубашке расстегнуты — даже в полумраке я замечаю несколько терновых ветвей, уходящих от груди к животу. Твою блядь, сегодня я увижу все татуировки Дьявола, а если буду по-настоящему хорошим мальчиком, то и что-нибудь еще. Что-нибудь особенное. Но тишину в спальне разрывает телефонный звонок. Доносится словно издалека, и я не сразу узнаю мелодию: заглавную тему из любимого сериала, поставленную на звонок еще несколько лет назад. Полумрак спальни отступает в сторону, в нем растворяются довольная улыбка босса и мое ненормально горячее желание. Потому что телефонный звонок — настоящий, и он выдергивает меня из липкого и донельзя влажного сна. В первые мгновения, едва открыв глаза, я не соображаю, где нахожусь: передо мной все та же темная спальня и едва пробивающийся сквозь шторы луч холодного электрического света. Разве что в комнате не пахнет ни потом, ни сексом, ни даже тёмным шоколадом. — Да? — хрипло выдыхаю я в трубку, но кто бы ни решил мне позвонить, он сразу сбрасывает вызов. Короткие гудки бьют по голове ничуть не хуже маленьких отбойных молотков, и сильнее всего на свете хочется бросить телефон в стену. Кому я вру? Больше всего хочется сквозь землю от стыда провалиться. Низ живота все еще сводит от возбуждения, член твёрдый и постельное мокрое от смазки, а перед глазами стоит охренительно неправильный образ Юнги из сна. Твою блядь, он же мой босс — гребаный король Сеула, какого хрена он забыл в моих снах? В таких снах? Я шумно выдыхаю через рот и тянусь за стаканом воды на прикроватной тумбочке. Холодная. Только после пары глотков легче не становится. С каких это пор я вообще об этом думаю? Поддаваться на подначки босса — это одно, а трахаться с ним во сне — совсем другое. Да я там чуть лужицей перед ним не растекся! И растекся бы, если бы не сраный звонок. Я бросаю короткий взгляд на экран телефона, но номер снова оказывастся скрыт. Да сколько можно? Нужно как-нибудь поговорить об этом с Юнги. Но при одной только мысли, что придется говорить с боссом после того, что я творил во сне, становится дурно. Да мне теперь и рядом то появляться стремно будет, И ведь сон был таким реальным... Интересно, татуировок у него и впрямь так много? Боже, нужно выбросить это дерьмо из головы. Подумаешь, влажные сны. Как будто о них узнает кто-то, кроме меня самого. Только если босс вдруг не умеет читать мысли. Нет. Хватит. Даже и не думай об этом. Мне достаточно всего пятнадцати минут, чтобы принять холодный душ и немного взбодриться. За окном уже стемнело, вечер скоро сменится ночью, однако вернуться на работу я пока не готов. Да и что это за работа такая? Одно название. Босс не отправляет меня на дела, а метка... Я задумчиво поднимаю правую руку и поглядываю на переплетение линий на запястье. Только маленькие сгустки пламени я и научился создавать. И босс будет в ярости, если узнает, что я так и не тренировался без него. А тренировки в его компании грозятся превратиться в настоящую пытку. Сглотнув, я скидываю полотене на кровать и переодеваюсь в легкий спортивный костюм. Лучший способ избежатъ стычек с боссом — делать все самостоятельно. И если что-то все-таки получится, скину ему сообщение или передам через Хосока. Вовсе не обязательно же с ним встречаться, правда? Нет, не правда, и я прекрасно об этом знаю. Мне нужно будет встретиться с Юнги сегодня же, как и каждый вечер ближе к закрытию клуба, но это уже проблема будущего меня. Сейчас лучше сосредоточиться на метке. Выйти в гостиную, встать перед зеркалом и внимательно взглянуть на собственное отражение. У меня все получится. Я уже доказал, что моя метка не такая и бесполезная. Прикрыть глаза, вытянуть вперед правую руку и представить, как на ладони вспыхивает бледно-голубое пламя. Ну, давай же! Но ни знакомого тепла, ни странного покалывания — ничего, только глухая тишина вокруг и отдаленный гул машин за окном. И в ванной, кажется, до сих пор капает вода. Ничего, попробую еще раз. Я делаю глубокий вдох и воображаю настоящий огненный шар, готовый в любую секунду сорваться с кончиков моих пальцев, но вместо этого с них срывается лишь пара блеклых искр. Блин. Но это уже результат. Я сам виноват, в конце концов, что задремал вместо тренировки. Да и в том, что теперь мне стыдно показываться боссу на глаза просто так, — тоже. И либо я добьюсь результатов, либо... Либо ляпну какую-нибудь глупость, и не факт, что останусь после этого жив. С губ слетает нервный смешок. Прогноз, конечно, неутешительный. Однако спустя полтора часа огненный шар — или скорее шарик — становится реальностью. Вспыхивает между бледных пальцев и несется вперед, прямо на кожаный диван. Тот мгновенно заходится огнем, воздух наполняется противным запахом гари, а я все стою на месте и смотрю на голубоватый огонь как завороженный. Получилось. У меня все-таки получилось! — Твою блядь! — восклицаю я спустя пару секунд, когда огонь распаляется сильнее и перекидывается на вторую половину дивана. Как босс в прошлый раз его утихомирил? Просто смахнул, будто и не было никакого пламени. Но я вовсе не Юнги, а потому ничего не происходит, сколько бы я ни размахивал руками. Собственное пламя отказывается мне подчиняться. А если ничего не получится? В голове всплывают воспоминания о пожаре в родном доме, в ушах вдруг раздаются голоса родителей — их последние крики — вперемежку со звуками выстрелов. И я могу погибнуть точно так же. В проклятом пожаре, который сам же и устроил. Как следует шлепнув себя по щеке, я отбрасываю неуместные мысли в сторону и бросаюсь на кухню. Хватаю кувшин с водой и выплескиваю ее на диван, едва вернувшись в гостиную. Голубоватое пламя опадает и исчезает, оставив после себя лишь пару уродливых подпалин. Боже. Сердце отбивает чечетку в груди, а дыхание настолько тяжелое, будто я десять раз поднялся на четырнадцатый этаж пешком. Всего лишь мелкая неурядица, а я напридумывал хрен знает чего. Не случилось бы никакого пожара. Да и огонь в прошлый раз был другой — заслуга ублюдка Гаона, который поджег дом. А здесь... Все было под контролем. Было бы, если бы я не запаниковал. Мокрое пятно расплывается по дивану, вода крупными каплями срывается на пол, и скоро там тоже образуется лужа. Нужно убраться и посмотреть, смогу ли я еще раз вызвать приличное пламя. Но на этот раз я буду аккуратнее. А как-нибудь потом, так и быть, загляну к боссу, чтобы похвастаться результатами и рассказать о том, что мне названивает какой-то придурок. Вдруг это кто-нибудь из его людей. Но только на минуточку.