Бессердечный. Между болью и свободой

Когда он успел сбежать? Раствориться в толпе взмокших от танцев и алкоголя студентов, спрятаться за высокой фигурой охранника на входе и исчезнуть. Какого черта ему вообще понадобилось убегать, если я наконец-то решил к нему потянуться? Над ухом трещит Соль, отмахнуться от нее хочется ничуть не меньше, чем от плывущих перед глазами белых пятен. Выпитая в кабинете бутылка джина явно была лишней, но в тот момент я не мог думать ни о чем другом: Чимин засел у меня в голове и не желал убираться оттуда, как бы я ни старался. И даже джин не помог. Казалось, если перестану смачивать горло, то с ним что-то случится: его поймают Безликие, затащит к себе Гаон или подкараулит где-нибудь мальчишка Тэхён. Да что там, он мог бы сам себя поджечь вместе с квартирой, куда я его поселил. Но с Крошкой все в порядке, он даже все так же остр на язык. Я невольно облизываю губы, смакуя привкус мохито и феромоны дикой вишни, что ощущаются на языке. Какого черта ты свалил, Чимин? — Я никогда не видела тебя пьяным, — продолжает гнуть свое Соль. Берет меня за руку чуть повыше локтя и старается отвести в сторону, но ничего у бедняжки не выходит — я не сдвигаюсь ни на сантиметр. Так и стою, задумчиво глядя в сторону входных дверей клуба. — Что-то случилось? И почему Чимин сидел с тобой в таком виде? Ты так и не рассказал, что он... — Мы с тобой не говорим о моей работе, Соль. — Я качаю головой и отвожу взгляд в сторону. Нужно проветрить голову, подышать свежим воздухом и выкурить пару сигарет, пока у меня окончательно не поехала крыша. Нужна всего пара мелких искр, чтобы рвануть по следам Чимина, поймать его в фойе жилого дома и зажать прямо в лифте. Спешка — враг успеха, и мне ли об этом не знать. Я прикрываю глаза и шумно выдыхаю, а перед глазами пляшут цветные искры. Нет, джина точно было слишком много, и сейчас я едва ли напоминаю грозного Дьявола, держащего в страхе половину Сеула. Сейчас я всего лишь великовозрастный дурак, который повелся на хрупкую фигурку Чимина и его серые глаза. На запах дикой вишни. И на его неумение и пару слов связать без мата. — И в целом редко разговариваем. — Соль поджимает губы и убирает руку, так и не встретив понимания. — Между прочим, когда мой отец заключал с тобой контракт, он... Я резко разворачиваюсь, сверкнув глазами. Клуб вместе со всеми яркими лампами на стенах и цветными софитами расплывается на мгновение и собирается воедино лишь спустя пару секунд. Чертов джин. Но даже сквозь опьянение с легкостью пробиваются раздражение и злость. Лезть ко мне с такими мелочами не стоит и когда я спокоен, не то что сейчас. — У нас с твоим отцом нет никакого контракта, Соль, — чеканю я медленно, с отчетливо различимым снисхождением в голосе. — Ему просто удобно думать, что у него есть рычаг давления на меня. Тебе тоже, правда? — Юн, что ты несешь? — спрашивает она миролюбиво, но голос ее дрожит. Соль делает шаг назад и слабо, едва заметно улыбается в попытках разрядить обстановку. — Мы с тобой просто... — Просто потрахались пару раз, а это ничего не значит, Соль, — я заканчиваю за нее, и улыбка сползает с ее лица так же легко, как и появилась. — И если ты вообразила себе отношения или решила, будто я у тебя под каблуком, то спустись с небес на землю. Нам просто удобно, когда ты здесь болтаешься, вот и все. Хочешь — ложись хоть под весь Сеул разом, меня такие мелочи не волнуют. Но совать нос в мои дела не смей, иначе дела твоего драгоценного папаши пойдут прахом. Это то ты осознать в состоянии? Я не твой парень, Соль, и никогда им не был. Мы с Ли не подписывали ни брачный контракт, ни обычный. Он всего лишь работает на меня, а ты... — я выдыхаю и массирую пальцами переносицу, стараясь успокоиться. — А ты пользуешься корпоративными скидками у меня в клубе и капаешь на мозги Чону. И у тебя отлично получается. На несколько мгновений воцаряется долгожданная тишина, если не считать гула незнакомых голосов вокруг и грохочущей музыки. Но шум клуба я научился игнорировать давным-давно, а вот назойливое щебетание Соль над ухом не умею терпеть до сих пор. Она нравилась мне куда больше, когда скромно улыбалась и болтала о своих картинах. Когда мы были практически друзьями. А теперь на глазах у нее блестят фальшивые слезы, а руки судорожно комкают ткань короткого коктейльного платья. Черного и блестящего, скорее всего, надетого даже не для меня — для Чона. Но что я могу с ней поделать? Да, иногда Соль служила мне чудесным прикрытием, когда я, точно как сегодня, спускался в клуб как Мин Юнги, а не чертов Дьявол. Но сейчас прикрытие мне вовсе не нужно, а проходимец Ли уже не имеет на меня никакого влияния. Да и я сам давно уже не зеленый юнец, чтобы полагаться на других. Чон не считается, на того положиться можно в любой ситуации. Он для меня как брат, пусть и не по крови. — Вот что ты обо мне думаешь? — произносит она, всхлипывая. — Два года я строила из себя идеал, и чем ты мне отплатил, Юн? Презрением и отвращением? И что теперь, выбросишь на улицу или обрушишь карьеру отца, чтобы я поняла, где мое место? Гости клуба оборачиваются в нашу сторону точно так же, как делали минут пять назад, когда Чимин еще сидел у меня на коленях и тяжело дышал после поцелуя. Как ни старайся, мысли снова и снова возвращаются к нему: к раскрасневшимся щекам и чуть припухшим губам, к перепуганному взгляду и дрожащим ладоням. И оттого я чувствую себя еще паршивее. Не на Соль я должен был обрушить злость, а на себя самого. Кто виноват, что Крошка застрял у меня в голове? Что влечение к нему переходит все границы и заставляет идти на крайние меры? Я не должен был ни спускаться к нему сегодня, ни целовать его. Ни тем более высказывать все это Соль. Но иначе это никогда не закончится. — Я не презираю тебя, — отвечаю я устало и прислоняюсь к колонне неподалеку от дивана. Неоновый шар переливается над головой. — И ты прекрасно это знаешь. Но и я кое-что знаю, ты в курсе? Тебе уже полгода, а то и дольше, это место нужно только ради Чона. О чудо, Соль мгновенно глотает слезы и застывает, глядя на меня огромными карими глазами. Что, попал в точку? Не обязательно быть информатором, чтобы знать все о подчиненных, иногда достаточно просто иметь глаза не на затылке. И если свое влечение к Чимину я отказывался признавать добрую пару лет, то влечение своей названной подружки к Хоби заметил давно. Но какое мне дело до чужих отношений? Со своими бы разобраться. Не выдержав, я тянусь в карман за сигаретами и громко чертыхаюсь, понимая, что пачка так и осталась лежать в рубашке. В накинутом наспех свитшоте даже карманов нет. — Ты пьян, — повторяет она и хмурит тонкие бледные брови. — И с чего я только решила, что есть смысл тебя слушать? Сам не понимаешь, что говоришь. Не хватает лишь одного — чтобы Соль театрально прикрыла рот носовым платком, но та достает из сумочки смартфон и, судя по всему, набирает сообщение кому-то из многочисленных подружек. Плевать. По глазам, где уже нет и следа слез, видно, что наш показушный скандал сошел на нет так же быстро, как начался. Устроить громкую сцену не вышло, как не вышло когда-то стать любовниками. Мы с Соль никогда не подходили друг другу и могли бы не делать вид, что нас что-то связывает, ничего бы не изменилось. Я криво усмехаюсь себе под нос и глубоко вдыхаю горячий, насквозь пропахший алкоголем и чужими духами воздух клуба. Я и сам пропитался этим запахом. — Брось, — хмыкаю я. — Ты знаешь, что я прав, Соль. И мне даже жаль, что так вышло. Ты могла бы найти место и получше нашего «Пульса», если бы только ослушалась отца однажды. Но ты твердо решила пойти по этой дорожке, раз вцепилась сначала в меня, а потом в Хосока. И с ним у тебя шансов гораздо больше. — Не умеешь ты вовремя затыкаться, Юн, — качает головой Соль, поджимает пухлые губы. — Не боишься, что я расскажу кому-нибудь о том, как ты сам смотришь на Чимина? Понятия не имею, что у тебя с ним за дела, но только слепой не заметит, что он для тебя что-то значит. Получается, Чимин слеп. Посмеиваясь собственным мыслям, я делаю шаг вперед и склоняюсь к уху Соль. Вокруг витает убийственный аромат сладкого парфюма, но потерпеть его несколько секунд — чего проще. Каждая секунда будет стоить того. — Нет у тебя деловой хватки, Соль, — смеюсь я тихо. — Угрожать мне такой ерундой, когда я обжимался с ним на глазах у половины клуба. Не думаешь, что ты немного опоздала? К черту все. Криво улыбнувшись напоследок, я разворачиваюсь и ловко скольжу между гостями в сторону выхода. Сегодня я не в состоянии строить из себя грозного босса, всемогущего и способного на все Дьявола. Наверное, попробуй я прикурить с помощью метки или загипнтозировать кого-нибудь, провалился бы с треском. Последний раз, когда я вливал в себя столько алкоголя, ничем хорошим не закончился. В тот день я едва не спалил клуб вместе с гостями, и пусть тогда я выпил ощутимо больше полутора бутылок джина, повторять не хотелось. Пока я еще в состоянии соображать и худо-бедно контролировать способности, нужно делать то, что собирался с самого начала. Найти Чимина и поговорить с ним начистоту. Только едва ли нам помогут разговоры. К гадалке не ходи у меня снесет крышу, едва я снова почувствую слабо уловимый его феромон и увижу пухлые губы, замечу знакомые шрамы на плече и правой руке. И тогда никакие слова нам будут уже не нужны. Я просто хочу его. И ведь даже не лгу: никого я не хотел так сильно, как маленького Крошку Чимина. Сломанного жизнью в Инмëн-ро, закаленного тремя годами в Мунхëн-гу и предательством Тэхëна. Растрепанного и взъерошенного, совсем не похожего на изящную Соль. Такую живую. Такую яркую. Остается надеяться, что наваждение отступит, едва мы переспим. Секс здорово снимает напряжение и с легкостью избавляет от навязчивых мыслей. Чем мысли об Чимине хуже? Да ничем. Я заглядываю в бар за пачкой любимых сигарет и выхожу на улицу, уже прикурив. Пришлось взять еще и зажигалку, чтобы не рисковать лишний раз. Вечер давно уже сменился ночью, на небесах еле виднеется сквозь облако смога луна — лучшее время, чтобы заглянуть к Крошке и проверить, насколько хватит его забавной выдержки. Он ведь пытался оттолкнуть меня и воззвать к совести. «У тебя же есть Соль!» Сколько чести и гордости для выросшего на улицах воришки. Сколько милой наивности. Но вместо знакомого запаха дикой вишни меня преследует запах проблем. В фойе нет дежурного, а на дверях лифта красуются свежие вмятины и следы гари, будто минут десять-пятнадцать назад здесь произошла крутая заварушка. Рядом, на отделанном под мрамор кафеле, валяется треснувший мобильный телефон в синем чехле и несколько мелких монет. И чехол кажется смутно знакомым. — Міеrdа! - восклицаю я, поднимая телефон с пола. Верчу его в руках и понимаю, что видел уже не один раз: в ладонях Чимина или торчащим из кармана его безразмерных толстовок. Остатки опьянения трескаются и спадают, как грязь, высохшая на солнце, и в голове вдруг проясняется. Я переживал, что Крошка облажается на задании, если я вдруг отправлю его куда-нибудь, а в итоге сам и подвел его к опасности. Может быть, не пристань я к нему в клубе, он не вернулся бы домой раньше времени. Может быть, последуй я за ним, успел бы сделать хоть что-нибудь. Но история не терпит сослагательного наклонения. Схватив собственный телефон, я набираю Хосока. — Ты снова довел до слез нашу королеву драмы,— театрально вздыхает тот вместо приветствия. На фоне слышатся десятки голосов и музыка, значит, он до сих пор в клубе. — Тебе не стыдно, Юнги? —Захлопни пасть, Хосок, — отвечаю я куда грубее, чем собирался, но сейчас нет времени думать о приличиях. — Кто сегодня дежурил в жилом комплексе? — Парни Мëнхо, как обычно по четвергам. Сонхва, вроде бы. Что-то пошло не так? — Все, черт возьми, пошло не так. Тащи свою задницу на второй этаж и подними записи с камер, а я пока проверю, не осталось ли в фойе других следов. — Без проблем, босс, — слышно, как Чон бормочет что-то в сторону, наверняка Соль, но в его голосе не осталось места ни иронии, ни легкости. — Но ты вроде как не в себе, не попадись сам. Кому досталось? Несколько долгих секунд я молчу, внимательно рассматривая следы пламени на стенах и металлических дверях лифта. Скольжу взглядом по опустевшей стойке, по следам пламени на белоснежном когда-то потолке и приглушенно ругаюсь от досады. Слишком расслабился, идиот. — Чимину, — говорю я наконец, и тон мой на удивление холоден и спокоен. От опьянения не осталось и следа, как и от расслабленного, поддавшегося чувствам Юнги. Сейчас с Хосоком говорил Дьявол, а Дьяволу некогда распыляться по мелочам.