Бессердечный. Между болью и свободой

Хорошая ли идея — устроить шоу и свалить куда по-дальше? Сейчас кажется, что убежать не только из клуба, но и из квартиры, да даже из Хансон-дон, — лучшее решение в моей жизни, несмотря на то что телефон остался валяться в фойе жилого комплекса, а метку на запястье обжигает огнем из-за той пары фокусов, какие пришлось выкинуть. — Там на улице дичь какая-то творится, — бросил я сидевшему за стойкой в фойе Сонхва. В тот момент он посмотрел на меня с долей сомнения, закатил глаза, но из жилого комплекса все-таки вышел. И этой пары минут мне хватило, чтобы залепить камеру жвачкой и несколько раз пальнуть пламенем в стену у лифта. Не говоря уже о том, что разбил телефон и сбежал, чуть не столкнувшись с Сонхва в дверях. Надеюсь, он не сильно расстроился, что я его облапошил. Еще и пятьдесят тысяч вон у него из кармана по дороге стащил. Нет, идея все-таки была просто отвратительная. И сейчас, когда я бреду в сторону парка Ккот-уай Ттенг, вспыхнувший на смеси адреналина и мохито смелость медленно испаряется. Я успел скинуть сообщение Доюн, пока телефон был еще цел, а теперь ни с другом созвониться, ни боссу сказать, какой я идиот, ни даже Хосоку набрать. Ой, да к черту босса. Сам во всем виноват — нечего было напиваться в стельку и лезть ко мне, тогда все было бы в порядке. Сидели бы сейчас в кабинете и обсуждали работу, а не... Я вскидываю голову и подставляю лицо прохладному ночному ветру. Да нет, никуда смелость не делась, я готов хоть сейчас поймать такси и рвануть в сторону Мунхëн-гу, а потом смыться от водителя, не заплатив. И Доюн, когда мы встретимся в парке, мне даже поможет. Друг всегда понимал меня, когда Тэ оказывался бессилен. Маленький засранец Тэхëн! При мысли о нем на кончиках пальцев вспыхивает голубое пламя, и я спешно сбиваю его о плотную ткань джинс. Да твою блядь, сколько можно! После вечера в «Пульсе» я сам не свой, не в состоянии даже контролировать метку. «Потому что я хочу тебя». Да мало ли, чего ты хочешь, придурок! Я со злостью пинаю попавшийся под ноги камень и корчу такое лицо, что прохожие поглядывают на меня с подозрением. Что, ждали вежливой улыбочки? Скажите спасибо, что в рожу не плюнул. Но жители Хансон-дон, как всегда, спокойные и расслабленные, словно в Сеуле никогда не происходит ничего дурного. Они не заслужили моей злости, и срываться на них не хочется. Я тяжело вздыхаю и сворачиваю в переулок, чтобы срезать остаток пути до парка. Сейчас мне ничего не стоит прикрыть глаза и на мгновение представить, что я такой же обычный парень, как и прохожие, что сейчас встречусь с другом, мы весело поболтаем и двинемся в бар, зависнем там до утра и будем без умолку смеяться над мелочами. Только наши с Доюн мелочи — криминальные группировки, воровство, контрабанда, а временами и убийства. Ну уж нет, на такое дерьмо я не подписывался. Предложи мне кто-нибудь прикончить того же Гаона, я бы задумался, но все равно отказался бы. И не из-за доброты. Этот урод просто не заслужил смерти, пусть живет дальше и страдает, как страдали в огне родители, как мог страдать я, если бы меня не вытащили. Под действием алкоголя мысли путаются и никак не желают складываться в единую картинку. То думаю о жирном ублюдке Гаоне, то снова вспоминаю босса — не в меру серьезный взгляд чёрных глаз и горячие губы. По-настоящему горячие, будто он и их мог покрыть пламенем при желании. А ну выкинь это из головы! Еели бы не он, я бы сейчас мирно дрых у себя, а не тащился в парк к Доюн. Не пришлось бы выдергивать друга из постели и разбивать вдребезги телефон. Где новый то возьму? У босса попрошу? Так он скорее голову мне за такие выходки оторвет, а не телефон оплатит. С какой стороны ни посмотри — дело дрянь, но вдоль позвоночника все равно бегут мурашки, а сердце бьется предательски быстро. Да, дело точно дрянь. И даже не потому, что уже завтра утром Дьявол — не Юнги — скорее всего, превратит меня в горстку пепла. — Чимин! — наконец пробивается сквозь пелену разномастных мыслей голос, и, кажется, зовут меня уже не в первый раз. — Чимин, стой! Перед глазами маячат кованые ворота парка Ккот-уай Ттенг и цветастая вывеска одноименного кафе, украшенная дешевым изображением волн. Черт, он ведь был далеко, только пару минут назад вокруг виднелась аллея! — Да что с тобой не так? — спрашивает Доюн, приложив ладонь к груди. Запыхавшийся, на пару сантиметров выше меня из-за ботинок на толстом каблуке, он хмурит брови и упирает руки в боки. Надувает грудь как индюк, и симпатичный топ в цветочек не спасает — Доюн кажется вовсе не миловидным парнем, из самых глубин проступает тот самый контрабандист, с которым мы проработали вместе три года. Опасный, способный за себя постоять и знающий себе цену. Пусть и пугливый временами. — Я половину аллеи за тобой шел, а ты даже не обернулся! — Сорян, До, задумался, — отмахиваюсь я, криво улыбнувшись. Шагаю в сторону парка, хоть и чувствую, что меня шатает из стороны в сторону. Всего четыре мохито, а ощущение такое, будто влил в себя целую бутылку джина, а потом еще и пива решил выпить. — Честно говоря, я думал, что ты не приедешь. — С чего это вдруг? У тебя язык заплетается, но по телефону ты говорил так, будто тебя прижал к стенке Гаон. Хотя вряд ли эта жирная свинья на такое способна, кишка тонка пойти против Дьявола. Ты же все еще на него работаешь? — болтает Доюн как ни в чем не бывало. Берет меня под локоть и отводит ближе к приземистым скамейкам у входа в парк. Здесь приятно пахнет сладкой ватой. Черт, чем дольше тянется сегодняшняя ночь, тем сложнее сосредоточиться на реальности: все кажется таким странным,таким ненастоящим. И тем сильнее проступает страх. Босс убьет меня. Как бы он ни хотел меня трахнуть, когда был пьян, завтра, когда от опьянения не останется и следа, мне конец. Я сглатываю и нервно поправляю высокий ворот короткого топа. Пиздец, и с чего я вообще решил, что сделать вид, будто я с кем-то сцепился и свалить, — надежный план? До сих пор помню, как размахивал руками в фойе, наводил там бардак, пока Сонхва не было. Под чем я был, когда придумал этот гениальный ход? Под поцелуями Юнги. Под жадными прикосновениями его горячих рук. И теперь он задушит меня этими самыми руками. — Да,— отвечаю я рассеянно, смотря вдаль, на едва-едва заметные на небе звезды. —Я думал, Бëнхон тебя не отпустит. Дьявол вроде как запретил мне появляться в Мунхëн-гу, так что... — А ты и не в Мунхëн-гу. Мне то никто здесь появляться не запрещал, —пожимает плечами До. Достает из сумочки бутылку воды и протягивает мне. — Будешь? Если бы в этой бутылке можно было бы утопиться, я согласился бы не раздумывая. А так лишь отмахиваюсь и обессиленно облокачиваюсь на спинку скамьи. Металлический каркас упирается в спину в районе лопаток и противно давит даже сквозь плотный бомбер. — Так что случилось? — продолжает Доюн. — Выглядишь вполне живым-здоровым, судя по всему, все еще ходишь под защитой Дьявола. Чего тебе бояться-то, Чимин? — Знаешь, До, иногда я делаю такую херню, что никакая защита не поможет. — Я то знаю. Не делай ты херню, сидел бы до сих пор с нами в Мунхëн-гу, да и Тэхён никуда не делся бы, — он едва не кривится, но потом слабо улыбается, пусть во взгляде его и читается неодобрение. — На вопрос то будешь отвечать? Нет. Если ответить на этот вопрос даже самому себе, происходящее покажется еще более реальным и обрушится на меня, как дамоклов меч. Да какой там дамоклов меч — как очередная куча дерьма. В моей жизни не место таким сравнениям. Я и о греческих мифах то помню только урывками, еще из курса средней школы. Прикрыв лицо руками, я протяжно стону. — Мне показалось умным свалить от Дьявола, сделав вид, что я с кем-то поцапался. Знаешь, пара следов драки в фойе и разбитый телефон на полу, — нервно посмеиваюсь я. Опьянение и его приятная легкость уступают место противной головной боли. — Я даже караульного в комплексе отвлек ненадолго, чтоб он ничего не видел. Так что босс сейчас, скорее всего, думает, что меня кто-нибудь сцапал. Наверняка ему за эту пару часов десять раз обо всем донесли. И он, может быть, разносит и караульного — бедный Сонхва, тот ведь был ко мне добрее, чем половина всех моих знакомых, — и охрану в клубе, и даже Хосока. Кто знает, на что он способен пьяным. Да нет, глупости, уж Дьявол то умеет держать себя в руках, когда дело касается работы. Как, отлично он держал себя в руках сегодня вечером? Только почему-то это я оказался в его руках. Да и часто я видел его пьяным? Нихрена. Все эти два месяца босс курил или пропускал бокал джина, но никогда не пьянел. Да и на первом этаже «Пульса» не болтался, шмотки странные не носил. Дело дрянь. Доюн молчит и в мою сторону даже не смотрит, лишь задумчиво потирает пальцами подбородок, свободной рукой откидывая упавшие на лицо волосы в сторону. Однако ему и не обязательно что-то говорить: все и так на лице написано. Друг считает меня круглым дураком. Конченым идиотом. Надо же было додуматься — попытаться свалить не от кого-нибудь, а от Дьявола. — А с чего ты решил от него сбежать?— спрашивает он спустя пару минут, которые показались мне вечностью. И тон у него холодный, но неуверенный. В этот раз Доюн мне не поможет. Да и что может сделать мелкий контрабандист из Мунхëн-гу королю Сеула? — Я хотел поговорить с ним насчет работы и... — Облажался? — Твою блядь, нет, я все сделал правильно! — ощетиниваюсь я мгновенно. — Ага, все сделал правильно. А сбежал то зачем? От радости? Или решил показать, что теперь можешь и сам рулить своей жизнью? Так и хочется дать ему подзатыльник, но приходится запихнуть свое раздражение поглубже. Доюн тоже ни в чем не виноват. Я сам себя подставил, мне все и разруливать. Лишь бы не вышло как в прошлый раз. Я прикрываю глаза и несколько раз вдыхаю и выдыхаю, стискиваю пальцами кованую спинку скамейки. Металл быстро нагревается. Да чтоб тебя! — Иди в задницу, До, — говорю я, отдернув руки и выпрямившись. — Все было норм. Просто потом мы пересеклись в его клубе, он был пьян, я тоже, и... Об этом думать то сложно, не то что рассказывать, но я все-таки выкладываю все как на духу. До можно доверять, он никому не станет трепать, что Дьявол положил глаз на одного из своего должника. Тем более на меня. Нет, До поймет. Но к щекам все равно приливает жар, а дыхание учащается, стоит только вспомнить о тех коротких минутах на кожаном диване. «Я не шучу», — так он сказал. Боже, лучше бы шутил, было бы гораздо проще. — Лучше бы ты с ним просто переспал, — тяжело вздыхает Доюн, когда убирает бутылку обратно в сумочку. Судя по взгляду, сейчас ему хочется вовсе не воды. — Ты нормальный? Ему тридцать, за ним по пятам ходит подружка, куда мне с ним спать? — Какой ужас! — иронично восклицает он. — Конечно, гораздо лучше сделать вид, что на тебя напали, и сбежать. Подумаешь, что это за ночь может привести к войне между парой банд. Или к тому, что Дьявол перетрясет несколько районов просто так. Никто же и не подумает после этого, что он не в себе. Он же ничего не потеряет. В голосе До сквозит откровенный сарказм, и мне становится стыдно. Да, я поступил как ребенок и прекрасно все понимаю. Теперь, когда мохито почти выветрился, а в голове остались лишь страх да неприятные предчувствия. Расклад хуже и представить невозможно. Пару часов назад, с остервенением колотя лифт и позволяя пламени срываться с кончиков пальцев, я не задумывался, чем эта выходка обернется для Дьявола. Не для Юнги, который поцеловал меня в клубе а именно для Дьявола — для серьезного человека с жуткой репутацией. Такой может спалить Мунхëн-гу, глазом не моргнув. И все только из-за того, что мне не хватило мозгов. Я в ужасе сглатываю и до боли стискиваю пальцами острые колени. — Я в дерьме, — обреченно тяну я после долгой паузы. — В полном. Сколько ты здесь уже болтаешься? — Пару часов. Может, чуть больше. Примерно с тех пор, как набрал тебе. Тишина. Да, Сеул тоже никогда не спит, и людей на улицах все еще полно, но здесь, в парке, их толком не слышно — мое тяжелое дыхание. Всего два часа, разве не могу я просто позвонить боссу и сказать, чтобы он не сходил с ума? Привет, Юнги, я в порядке, ты еще не отдал приказ сравнять Инмëн-ро с землей? Звучит просто чудесно. Блядь, а ведь первым делом он наверняка потянется именно туда. Ну кто мог меня тронуть? Гаон, конечно же! — Дай мне свой телефон, До, — бросаю я нетерпеливо и протягиваю к сумочке друга дрожащие руки. — Ты его номер наизусть помнишь? Боже, и впрямь лучше бы переспали Но ничего я не помню. Так и застываю с телефоном в руках, как громом пораженный. В голове звенящая пустота, а перед глазами всполохи серебристого пламени и рассыпающиеся пеплом малоэтажные дома Инмëн-ро. Так облажаться нужно еще постараться. Если выживу, то к алкоголю больше не притронусь, ни одного коктейля себе не позволю. — Слушай, может, вызовем такси? Тут до «Пульса» минут двадцать ехать. — Ну уж нет, друг, в обитель Дьявола ты поедешь один. Так и быть, скинусь тебе на такси, но со всем остальным разбирайся сам: я предупрежу Бëнхона, что у тебя могут нарисоваться проблемы, но что он может? Нам сейчас лишние терки не нужны, Безликие и так постоянно к нам цепляются. Возьми себя в руки, Чимин! Кажется, будто совесть вдруг заговорила голосом До. Вон у ребят из Мунхëн-гу тоже полон рот трудностей, не хватало еще, чтобы Безликие решили выместить злость на Бëнхоне и До. Нужно сесть в такси и рвануть к «Пульсу», объяснить все Юнги или хотя бы Хосоку, если босс уже куда-то свалил. А если меня пристрелят прямо на месте, то так тому и быть. Нужно уметь отвечать за свои идиотские поступки. Хотя бы Иногда. — Спасибо, До, — улыбаюсь я напоследок, пусть улыбка моя и совсем невеселая. — Если я сегодня сдохну, то завещаю тебе те пятьдесят тысяч вон, что у меня еще остались. — Нужны мне твои пятьдесят тысяч вон. Просто возвращайся живым, Чимин. Дьявол не монстр какой-то, тем более если сам к тебе подкатил. У тебя шансов выжить явно больше, чем у любого, кто пытался его обставить. Сколько же в нем оптимизма, мне бы его хоть толику. Но нет. Дождавшись такси и попрощавшись с другом, я сижу в темном и насквозь пропахшем дешевым освежителем в салоне и подрагиваю от волнения. Соваться в «Пульс» сейчас — все равно что добровольно сунуть голову в петлю, и я уверен, что босс обязательно выбьет табурет у меня из-под ног. Пара поцелуев ничего не значит, когда дело касается работы. И почему я просто не закатил сцену? Не лег спать, чтобы разобраться со всем завтра? Когда водитель тормозит у клуба, ноги у меня подкашиваются, и я едва не вываливаюсь из салона. Толпы у входа как не бывало, двери закрыты, а у жилого комплекса на входе стоит несколько знакомых ребят Мне точно конец.