Симона говорит

Экран засветился снова, и улыбка Симоны была такой широкой, что Ане показалось: сейчас треснет кожа на её скулах. — А теперь — второй раунд. Симона говорит: приготовьтесь к дуэли. По залу пробежал ледяной ветер паники. Женщины замерли, прижимаясь друг к другу, их увеличенные бёдра и груди тяжело колыхались при каждом движении. Симона объясняла правила своим сладким, вкрадчивым голосом — про револьверы, про единственный патрон, про то, как он надувает живот или просто ранит. И про то, что победительница съедает проигравшую. Целиком. Аня почувствовала, как её новый, тяжелый желудок скрутило от тошноты. Рядом с ней Хлоя сжала кулаки так, что костяшки побелели. Сьюзи, сидевшая на полу, прижала ладони к своему огромному животу и зажмурилась, словно пытаясь исчезнуть. Мишель вскочила, оглядывая стены в поисках выхода, но чёрные щупальца уже зашевелились у края зала, предупреждающе постукивая по бетону. — Генератор запущен, — объявила Симона. На экране закрутились числа, лица, имена, а затем резко остановились. Юки. Рин. Юки побледнела так, что её кожа стала почти прозрачной, сливаясь с белизной футболки. Из её горла вырвался тонкий, сдавленный звук, похожий на скулёж раненого зверька. Она схватилась за плечо Рин, но та отшатнулась, будто обожглась. Рин стояла прямая, как струна, её лицо окаменело, но в глазах плескался ледяной ужас. Она сжала челюсти, и на скулах вздулись желваки. — Идите сюда, девочки, — позвала Симона. Из стены выдвинулись две металлические руки, держащие револьверы — тяжёлые, чёрные, с единственным патроном в барабане. Юки взяла свой дрожащими пальцами, едва не выронила. Рин схватила свой с такой силой, что её костяшки побелели. — Спиной друг к другу. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. Шаг. — Голос Симоны был ритмичным, почти музыкальным. Аня видела, как Юки считает. Её плечи тряслись, маленькие ступни босых ног скользили по холодному бетону. Рин двигалась механически, с каменным лицом, но когда она повернулась на пятом шаге, в её глазах блеснула слеза. Рин выстрелила первой. Пуля просвистела мимо уха Юки, ударив в стену с глухим звоном. Юки вскрикнула, зажмурилась и нажала на спуск. Выстрел. Пуля вошла Рин прямо в центр живота. На мгновение ничего не произошло — Рин застыла, глядя вниз, на маленькое красное пятно, расплывающееся на её чёрной майке. А затем её живот начал расти. Сначала медленно, потом с ужасающей скоростью — он надувался, как воздушный шар, кожа натягивалась, становилась глянцевой, почти прозрачной. Рин вскрикнула, попыталась удержать равновесие, но её огромный, раздутый живот перевесил, и она рухнула на колени, а затем на бок, не в силах пошевелиться. Она лежала, как перевёрнутая черепаха, её руки и ноги беспомощно дёргались, а живот вздымался, пульсируя. — Прекрасно! — Симона захлопала в ладоши. — Юки, ты победила. Теперь — съешь её. Целиком. Или умрёшь сама. Юки стояла, глядя на Рин, и из её глаз текли слёзы. Она качала головой, шепча: «Нет, нет, нет...» — но щупальце уже подползло к её ногам, обвивая лодыжку с холодной настойчивостью. — Решай, — прошептала Симона. — Она или ты. Юки сделала шаг. Второй. Она подошла к Рин, которая смотрела на неё с ненавистью и страхом, не в силах даже отползти. — Прости меня, — прошептала Юки. Она опустилась на колени рядом с головой Рин. Её руки тряслись, когда она взяла голову Рин в ладони — тёмные волосы, мокрые от пота, прилипли к пальцам. Юки открыла рот, насколько могла, и начала заглатывать. Медленно. Голова Рин вошла внутрь, растягивая челюсти Юки до предела — скулы Юки выпирали, кожа натягивалась, слышался влажный, чавкающий звук. Рин внутри начала бороться. Аня видела, как горло Юки вздулось, как по нему пробежала судорога — Рин била ногами, царапалась изнутри, пыталась вырваться. Но мышцы пищевода сжались и протолкнули её дальше. Юки давилась, её глаза вылезали из орбит, но она продолжала. Плечи Рин прошли, затем руки, грудь. Самый страшный момент наступил, когда огромный, раздутый живот Рин упёрся в горло Юки. Юки издала рвотный звук, её лицо посинело, она задыхалась. Но она сжала зубы, сделала мощное глотательное движение, и живот Рин, наконец, провалился внутрь. Всё тело Рин оказалось в желудке Юки. Юки упала на четвереньки, тяжело дыша, её собственный живот теперь был раздут до невероятных размеров — настолько огромным, что он касался пола. Кожа на нём натянулась, и сквозь неё было видно движения — Рин билась внутри, пиналась, её кулаки выпирали наружу, создавая странные, пугающие выпуклости. Юки шатаясь поднялась и, поддерживая свой чудовищный живот, побрела к остальным женщинам. Она упала рядом с Аней и Хлоей, её тело содрогалось от рыданий. Из её живота доносились приглушённые крики — Рин молила о помощи. Эшли, дрожа, подошла и осторожно приложила ухо к животу Юки. Она услышала удары, крики, и отшатнулась, закрыв лицо руками. — Она жива, — прошептала Эшли. — Она всё ещё жива. Внезапно из стены выехало металлическое щупальце с большим шприцем, наполненным светящейся зелёной жидкостью. Симона прокомментировала: «Чтобы процесс прошёл быстрее, я добавлю немного ускорителя». Игла вонзилась в живот Юки с влажным чавканьем. Юки закричала, её тело выгнулось дугой. Жидкость впрыснулась внутрь. И началось. Живот Юки начал бурлить. Изнутри донеслись душераздирающие крики Рин — она чувствовала, как агрессивный желудочный сок разъедает её кожу. Аня слышала, как Рин бьётся, царапается, умоляет. Но с каждой секундой движения становились слабее. А затем — хруст. Влажный, ломающийся звук. Сначала ноги Рин сломались под давлением стенок желудка — резкий, трескучий хруст, от которого у Ани свело зубы. Затем руки. Потом рёбра. Рин издала предсмертный вопль, когда её позвоночник переломился, и последний звук — хруст черепа — прозвучал как приговор. Тишина. Живот Юки сжался, становясь меньше — теперь он был просто пухлым, плотным шаром, как после очень сытного обеда. Юки тяжело дышала, на её лице смесь боли, облегчения и пустоты. Она медленно поднялась. Её руки легли на живот, который был теперь тёплым и тяжёлым. Она глубоко вздохнула, сжала его с силой, и из её рта вырвалась громкая, долгая, влажная отрыжка. Вместе с воздухом вылетел маленький кусок ткани — чёрное бикини Рин, которое не переварилось. Оно упало на бетонный пол, влажное, испачканное кислотой, и лежало там, как маленький флаг поражения. Юки уставилась на него. Затем перевела взгляд на остальных женщин. Её глаза были пустыми, но в них больше не было страха. Только холод. Аня замерла. Хлоя закрыла лицо руками, её плечи тряслись. Сьюзи отвернулась, и её вырвало — кислая, желчная жидкость залила каменный пол. Мишель сжимала кулаки, в уголках её глаз блестели слёзы, но она не плакала. Эшли рухнула на колени, зажимая уши, и завыла. Все они смотрели на Юки. Маленькую, хрупкую Юки, которая только что проглотила и переварила свою подругу. Она сидела неподвижно, глядя в одну точку, и больше не плакала. Из динамиков разнёсся смех Симоны: — Потрясающе девочки! Чудесное представление. Вы так хорошо усваиваете уроки. — Её голос стал сладким, как патока. — Следующий раунд будет... вкуснее. Наслаждайтесь отдыхом. Он у вас короткий. Аня взяла руку Сьюзи, которая всё ещё дрожала после рвоты, и сжала её. Хлоя подошла с другой стороны. Они сидели втроём, глядя на Юки, которая уже не была той девочкой, что пришла сюда. Она стала кем-то другим. Кем-то, кто выжил. Голос Симоны стих, и наступила тишина — тяжёлая, вязкая, как патока. Женщины замерли, глядя друг на друга. Кто-то всхлипывал, кто-то сжимал кулаки. Аня почувствовала, как её новое тело — грудь, бёдра, ягодицы — словно впитало в себя этот страх и стало ещё тяжелее. — Тридцать минут, — напомнила Симона из динамиков, и её голос был почти ласковым. — Отдыхайте, девочки. Экран погас. Женщины медленно разбрелись по залу, словно стая раненых зверей. Аня опустилась на пол рядом со Сьюзи, которая сидела у стены, прислонившись к холодному камню. Её огромный живот тяжело нависал над коленями, грудь, и без того большая, теперь казалась ещё тяжелее — она провисла, натягивая ткань рубашки. Сьюзи стонала, поглаживая твёрдый, напряжённый живот, и её лицо было мокрым от пота. — Боже, как тяжело, — прошептала она. — Внутри всё ноет... спазмы... я чувствую, как они движутся. Аня села рядом, чувствуя, как её собственные бёдра расползлись по бетону, заняв больше места. Она мягко коснулась плеча Сьюзи. — Позволь мне помочь, — сказала она. — Я могу помассировать. Сьюзи подняла на неё влажные глаза, полные благодарности и боли, и кивнула. Аня подвинулась ближе, положила ладони на огромный, тёплый живот Сьюзи. Кожа под пальцами была натянутой, горячей, и внутри чувствовалось движение — глубокое, пульсирующее бурление. Аня начала медленно водить ладонями круговыми движениями, сначала легко, почти не надавливая, чувствуя, как под её руками перекатываются волны напряжения. Сьюзи сначала застыла, напрягшись, но потом выдохнула и закрыла глаза. Аня усилила давление, разминая бока, двигая ладонями от рёбер к низу живота, туда, где он начинал округляться. Кожа была гладкой и тёплой, и Аня чувствовала, как внутри что-то перекатывается — тяжёлое, жидкое, живое. Она массировала мягко, но настойчиво, разгоняя скопившееся напряжение. Вдруг из горла Сьюзи вырвался сдавленный звук — короткая, тихая отрыжка, которую она тут же прикрыла ладонью. Её щёки вспыхнули. — Прости... это так унизительно, — прошептала она, отворачиваясь. Аня покачала головой и продолжила массировать. — Не извиняйся. Мы все здесь в одной лодке. — Она мягко надавила на бок, чувствуя, как мышцы Сьюзи начинают расслабляться. — Тебе стало легче? Сьюзи выдохнула, её живот дрогнул под ладонями Ани, из него вырвался ещё один тихий, булькающий звук, но она уже не краснела. — Немного... — прошептала она. — Но внутри всё ещё болит. Аня... я боюсь следующего раунда. Что, если меня выберут? Что, если я не смогу... — её голос сорвался, и она сглотнула. Аня сжала её руку поверх живота. — Мы справимся. Держись вместе со мной и Хлоей. Мы не дадим тебя в обиду. Сьюзи открыла глаза, и в них блеснули слёзы. — Но я такая... — она обвела рукой своё огромное тело, свою тяжёлую грудь, свои широкие бёдра, которые распластались по полу. — Я не могу нормально двигаться. Я буду обузой. — Ты не обуза, — твёрдо сказала Аня. — Ты сильная. Смотри, ты же выжила в первом раунде. И мы поможем тебе в третьем. Сьюзи снова прикрыла рот ладонью, когда из её горла вырвалась сдавленная, булькающая отрыжка — громче предыдущей. — Ой... извини... Аня улыбнулась — впервые за этот бесконечный день. — Всё хорошо. Расслабься. Просто дыши. Она продолжила массаж, чувствуя, как живот Сьюзи постепенно становится мягче, урчание в нём — менее болезненным. Сьюзи закрыла глаза, и её дыхание выровнялось. Она положила свою ладонь поверх руки Ани, и они сидели так, молча, чувствуя тепло друг друга. Недалеко от них Хлоя, которая всё ещё ощущала тяжесть в своём животе — переваренная Рин словно оставила внутри плотный, горячий ком — медленно направилась к Юки. Та сидела в углу зала, сжавшись в маленький комок, обхватив колени руками. Её живот был всё ещё пухлым, округлым, и она поглаживала его с болезненной, почти механической нежностью. — Юки... — тихо позвала Хлоя, опускаясь рядом на корточки. — Привет. Ты как? Я знаю, это было тяжело... Юки резко подняла голову. В её глазах плескалась смесь страха и гнева, такая острая, что Хлоя невольно отшатнулась. — Не подходи ко мне! — голос Юки сорвался на визг. — Я просто хочу помочь... — мягко сказала Хлоя, протягивая руку. Но Юки вскочила, её маленькое тело дрожало, и она толкнула Хлою в плечо с такой силой, что та, не ожидая, пошатнулась. — Ты не можешь помочь! — закричала Юки. — Ты не знаешь, что я чувствую! Я убила её! Я съела её! — Она ударила себя кулаком по животу, и он болезненно колыхнулся. — Я чувствую её внутри! Её кости хрустели... я слышала, как она кричит... я слышала, как её позвоночник ломается! Она срывалась на крик, слезы текли по её щекам. Хлоя замерла, не зная, что сказать. Юки вырвалась, отбежала в другой конец зала и скрылась за толстой каменной колонной, оставив Хлою стоять в растерянности. В другой части зала Мишель сидела рядом с Эшли, которая всё ещё плакала, её плечи тряслись, а тонкие пальцы впивались в ткань рубашки. Мишель обняла её за плечи, притянула к себе, и Эшли уткнулась лицом в её грудь, продолжая всхлипывать. — Эшли, нам нужно держаться, — тихо, но твёрдо сказала Мишель. — Я знаю, это страшно. Но если мы будем разбиты, нас убьют по одной. Понимаешь? Эшли подняла на неё заплаканные глаза. — Я не хочу здесь умирать, — прошептала она. — Я не хочу никого есть... — Я тоже не хочу, — Мишель сжала её плечи. — Но если хочешь увидеть своих близких, если хочешь выбраться отсюда, мы должны пройти через это. Давай будем вместе, хорошо? Держаться друг за друга. Эшли шмыгнула носом, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и кивнула. — Хорошо... я попробую... Чуть дальше, на холодном бетоне, сидели две женщины, которых Аня ещё не запомнила по имени. Одна — брюнетка с короткой, неровной стрижкой, с бледным лицом и острыми скулами. Её звали Майя. Рядом с ней, прижавшись плечом к плечу, сидела светловолосая Тина с длинными косами, которые спускались на её увеличившуюся грудь. Их животы уже стали плоскими, но бёдра и ягодицы остались округлыми и тяжёлыми, придавливая их к полу. — Она действительно съела её... целиком, — прошептала Майя, глядя в сторону колонны, за которой скрылась Юки. — Я думала, я никогда не увижу ничего более ужасного... — Заткнись! — резко прошептала Тина, дёргая её за руку. — Я не хочу об этом говорить. Я хочу забыть этот звук... этот хруст... Майя перевела на неё испуганный взгляд. — Но это может быть любой из нас, — сказала она. — Что мы будем делать, когда Симона выберет нас? Тина отвернулась, сжимая кулаки. — Я не знаю... я просто хочу выжить... Прошло ещё несколько минут. Аня закончила массаж, чувствуя, как под её пальцами живот Сьюзи стал мягче, теплее. Сьюзи открыла глаза и глубоко вздохнула, и из её горла, неожиданно громко, вырвалась долгая, влажная отрыжка, от которой она вздрогнула всем телом. Она смущённо прикрыла рот ладонью, её щёки залились краской. — Ой... я чувствую себя коровой... Аня тихо засмеялась — впервые за всё это время её смех прозвучал искренне. — Но тебе стало легче? Сьюзи кивнула, и в её глазах заплясали слёзы облегчения. — Да. Спасибо, Аня. Ты единственная, кто относится ко мне как к человеку... Аня сжала её руку, чувствуя, как дрожат пальцы Сьюзи. — Потому что ты человек. Не забывай об этом. Они сидели так, глядя друг на друга, когда динамики снова ожили. Голос Симоны был сладким, как сироп, и от него у Ани похолодело внутри. — Время вышло, девочки. Надеюсь, вы хорошо отдохнули и обсудили всё, что хотели. А теперь — третий раунд. Симона говорит: соберитесь в центре зала. Это будет... самое весёлое испытание. По залу прокатилась волна стонов и вздохов. Женщины, дрожа, начали медленно подниматься с пола. Кто-то прятал слёзы, вытирая их тыльной стороной ладони. Кто-то сжимал кулаки, готовясь к новому кошмару. Юки всё ещё стояла за колонной, не двигаясь, и её было почти не видно. Но Симона заметила. — Юки, милая, иди к остальным, — её голос стал чуть холоднее. — Я не люблю непослушных девочек. Юки вздрогнула, будто её ударили. Она медленно вышла из-за колонны, опустив голову, и встала в общий круг, глядя в пол, ни на кого не смотря. Её живот всё ещё был пухлым, и она обхватила его руками, словно пытаясь защитить. Аня, Хлоя и Сьюзи встали рядом, плечом к плечу. Мишель и Эшли присоединились к ним. Все они стояли в центре зала, дрожащие, уставшие, но держащиеся друг за друга. Над ними снова зажегся экран, и лицо Симоны, улыбающееся, самодовольное, заполнило его. — Как приятно видеть вас такими сплочёнными, — сказала она. — Но третий раунд... он будет особенным. Он проверит вашу выносливость и... вашу силу. — Она усмехнулась. — Симона говорит: сядьте на пол. И приготовьтесь слушать. Аня опустилась на колени, чувствуя, как её тяжёлые бёдра и ягодицы коснулись холодного бетона. Рядом с ней, тяжело дыша, села Сьюзи. Они взялись за руки. Хлоя села с другой стороны. Вокруг них двадцать с лишним женщин опустились на пол, образуя неровный, дрожащий круг. Третий раунд начинался.