Мицелий под кожей

«Когда изменяются обстоятельства, меняются и отношения.»

— Конфуций

Гермиона открыла глаза с первыми лучами солнца и совершенно не поняла, где находится. Металлические кровати, слишком высокий потолок, очень жесткая подушка. Или не подушка… Она слегка приподнялась на локте, повернулась к изголовью и удивленно распахнула глаза: она лежала не на своей кровати, а на груди Драко Малфоя. Девушка прикрыла губы ладонью, резко отпрянула и вскочила, стараясь не разбудить блондина. Воспоминания нахлынули яркой волной. Ядовитый гриб, пелена перед глазами, лекарства, температура, ужасный зуд и контакт двух зараженных, принесший им облегчение. Гермиона добежала до своей койки, завернулась в покрывало и затаилась. Контраст спокойной ночи и тревожного утра так и не позволил ей снова уснуть. Зуд все еще покалывал кожу, но гораздо слабее, чем накануне вечером, даже после приема зелья. Неужели токсин этого гриба имеет такую странную форму нейтрализации — контакт с другим человеком? Любая магия подчиняется закономерностям. Даже самая странная. А значит, существует причина, по которой она сработала именно так. Это нужно проверить. Она отправила патронуса Гарри с просьбой заглянуть к ней, принести книги и домашнее задание. Когда мысли наконец улеглись по полочкам, Гермиона привела себя в порядок, удлинила одежду и почувствовала, как температура снова поползла вверх. Пришлось принять оставленное целительницей зелье. Она бросила взгляд туда, откуда сбежала с первыми лучами солнца. Малфой все еще спал на спине. Его грудная клетка размеренно вздымалась и опускалась в такт дыханию. Веки были крепко сомкнуты, а на лбу выступили капельки испарины, из-за которых светлые пряди прилипли к коже. Его присутствие по-прежнему раздражало Гермиону. Еще сильнее раздражало то, что их контакт принес пусть и временное, но все же облегчение. Но самым пугающим было другое: прикосновения к его коже не оказались неприятными и не вызвали в ней отвращения. Это ощущалось почти как предательство собственного тела. Она всегда думала, что его кожа должна быть ледяной, как взгляд, а запах — едким, как слова, которые он произносит. Но он был… обычным. От него едва уловимо пахло мылом, чистым хлопком и тем самым человеческим теплом, которым пахнут подушки после сна, что сбивало Гермиону с толку сильнее всего. До завтрака зашла мадам Помфри. — О, мисс Грейнджер, вы уже проснулись. Как спалось? Гермиона потупила взгляд и слегка смутилась, вспоминая, где именно провела эту ночь. — Нормально. — Вы принимали жаропонижающее? — Да, примерно полчаса назад. — Давайте проведем диагностику. Колдомедик измерила температуру, наложила исследовательские чары, затем попросила Гермиону показать кожные покровы. — Есть пара царапин, но в целом всё неплохо. Заберите настойку бадьяна у мистера Малфоя, если захотите, чтобы они зажили быстрее. Затем мадам Помфри подошла к койке блондина, наложила на спящего диагностические чары, что-то записала в блокнот и удалилась. Время в больничном крыле тянулось мучительно медленно. Гермиона прочитала новые темы в учебниках, подготовила пятистраничное эссе, составила конспект по трансфигурации, разобрала домашнее задание по нумерологии и даже переписала заметки начисто. А Малфой всё спал. «Что за аристократические привычки?» — недовольно подумала она, поглядывая на его кровать. Впрочем, в таком долгом сне было и преимущество: ему не приходилось бороться со свербящим желанием чесаться. Хотя зуд и стал слабее по сравнению с прошлым вечером, он все равно ощущался постоянным фоном. К обеду Гермионе стало откровенно скучно. Она отправила Гарри еще одного патронуса в надежде, что тот придет поскорее и поможет проверить ее теорию. Когда взъерошенный друг появился в дверях, девушка тепло ему улыбнулась. — Вот твои книги, Гермиона. Я спешу на тренировку по квиддичу. Мне еще надо Рона поднатаскать до того, как все соберутся. — Рон решил пробоваться в команду? — Да, Вуд ведь выпустился, и место вратаря свободно. — Жаль, что я это пропущу… — Гермиона искренне расстроилась. — Ты выглядишь утомленной. — Потому что болеть утомительно, — она рассмеялась нелепой игре слов. Гарри тоже прыснул, сверкая зелеными глазами. Как же тепло было в его присутствии: никакой неловкости, никаких неудобных намеков. Просто искренняя дружба и братская поддержка. — Гарри, мне надо кое-что проверить. — Что именно? — Дай мне руку. Парень вложил свою руку в её раскрытую ладонь. — Что? Ты меня пугаешь. — Он приподнял темные брови. Гермионе очень хотелось, чтобы тепло кожи друга тоже смогло унять её дискомфорт. Но этого не произошло. Она сжала его пальцы чуть сильнее. И снова ничего. В её глазах появилось разочарование, и девушка разжала хватку. «Нет. Простого прикосновения недостаточно. Реакция возникает только между двумя носителями токсина». — Эй, ты чего? Скоро поправишься. Все будет хорошо, — чуть погодя добавил Гарри. — А у меня вообще-то хорошая новость! — Какая? — Невилл сказал, что все поганки уничтожены. И больше никто не нарвется на ядовитые споры. Девушка улыбнулась поджатыми губами. — Класс. — Ты поправляйся и отсыпайся. Я пойду. Ладно? — Пока, Гарри. Он вышел и сильно хлопнул за собой дверью, чем заставил Гермиону вздрогнуть. С дальней койки послышалось недовольное ворчание и скрип кровати. Девушка замерла. Она не видела, что происходит, и намеренно не поворачивала голову. Гермиона не знала, какую реакцию проявит блондин. Будет ли издеваться, отпускать шуточки или сделает вид, что ничего не произошло. Она до сих пор не понимала, как сама относится к произошедшему. Поэтому выбрала стратегию выжидания. Сзади послышались шаги. Малфой прошел мимо нее в сторону душевой. На плечи была накинута и небрежно застегнута пижамная рубашка. Ни комментариев, ни даже взгляда в её сторону. Стало еще тревожнее, и она закусила щеку изнутри, машинально перебирая пальцами кончики волос. Когда шум воды затих, Гермиона демонстративно заняла себя учебниками, лишь бы не выдать нервозность. Обратно он прошел той же ровной походкой, проигнорировав её существование. «Так даже легче», — подумала шатенка. Ей удалось расслабиться и сосредоточиться на учебных делах. Вечером зуд усиливался, а температура поднималась. Мадам Помфри сказала, что это нормальная реакция организма на отравление токсинами волшебных грибов. Моральное осознание не притупляло физических симптомов: отвратительное свербящее чувство не давало покоя. Спасительную микстуру девушка проглотила мгновенно. В этот раз порция была полноценной и должна была максимально снять зуд. На всякий случай она попросила у медработницы еще и зелье сна без сновидений, чтобы вчерашний опыт не повторился.

***

Гермиона проснулась от непонятных звуков. Что-то шипело, кто-то хихикал и ругался. Она посмотрела на часы. Почти двенадцать. Эффект вчерашнего зелья продлился дольше, чем она планировала. Голова гудела, тело затекло. Девушка огляделась. На прикроватной тумбе стояли новые склянки с жаропонижающим, остывший завтрак и кувшин с водой. Она налила себе полный стакан и жадно выпила его за несколько секунд. Её койка была отгорожена светлой ширмой, поэтому она не видела, что происходит в другом конце комнаты. Но отчетливо слышала голоса Паркинсон, Гойла, Малфоя и кого-то еще. — Осталось несколько штук. Хотя, мне кажется, что с этими шрамами ты выглядишь мужественнее, — визгливо отчеканила слизеринка. — Просто накапай еще немного бадьяна, Пэнс, — послышался шипящий звук, а за ним гортанное рычание. — Смотри, зубы не сломай от напряжения, Драко, — за грубым мужским голосом последовало гоготание. Затем глухой удар. И снова смех. — Хорошо, что Снейп смог подобрать правильные ингредиенты, — снова влезла Паркинсон. — Жаль, что не сразу. Первые несколько ночей были адскими. Такой простой и человеческой интонации в голосе Малфоя Гермиона еще не слышала. — Ад — это наш рай, — пробубнил Гойл. Снова смех. — Я бы на тебя посмотрел. — Сам виноват, Малфой. Нечего было зажимать ту когтевранку в лесу. — Кого зажимать? — взвизгнула Пэнси. — Какую когтевранку? Эту противную Мариэтту? Да у нее же прыщи по всей физиономии. Гермионе стало противно слушать продолжавшуюся уничижительную беседу. В голове мелькнула мысль о том, какую истерику закатила бы Паркинсон, если бы зашла вчера рано утром в лазарет и обнаружила ее рядом с блондином. Отмахнулась от этих раздумий, пригладила волосы, поправила пижаму и ушла в уборную. Вернувшись, обнаружила на своем покрывале коробку миниатюрных шоколадных лягушек. Не тех, что продаются в «Сладком королевстве» или Косом переулке. Эти изящные дорогие конфеты, явно приготовленные на заказ, выглядели очень соблазнительно. Она уперла руки в бока и бросила вопросительный взгляд на Малфоя, полусидевшего на своей кровати. Тот изучал газету и не заметил или сделал вид, что не заметил девушку. — Решили со своими друзьями меня отравить? — Ты и так отравлена, — не отрывая глаз от чтения, серьезно произнес блондин. — Как и я, — добавил он тише и пронзительно посмотрел на нее. Гермиона прищурилась, показывая свое недоверие. Вместе с тем она обратила внимание, что Малфой выглядит гораздо лучше. Волосы аккуратно зачесаны, одежда свежая и выглаженная: серые спортивные брюки и белая футболка. Царапин практически не видно — Паркинсон хорошо постаралась. — Ты так и не ответил на мой вопрос. — Не хочешь — не ешь. Парень взял в руки волшебную палочку и отлевитировал коробку к ближайшей мусорной корзине. Та зависла над ней. Живот Гермионы жалобно заурчал: она ведь проспала завтрак. А слипшуюся овсянку, даже разогретую, было есть не очень приятно. — Стой! — сказала она громче, чем ожидала. Дошла до урны и потянула на себя коробку с лягушками. — Но сначала ты. — Я не люблю сладкое, — поморщился Драко. — Забини каждый раз таскает мне конфеты, от которых приходится избавляться. Гермиона не собиралась слепо доверять словам слизеринца. Она сделала несколько шагов в его сторону и протянула открытую коробку. Тот посмотрел на нее поверх газеты. Радужки его глаз при дневном свете казались очень светлыми, практически белыми, если бы не ярко выраженная серая кайма. Несколько секунд парень лишь изучал ее взглядом. Что все-таки заставило Малфоя поддаться ее упрямству, для Гермионы осталось загадкой. Но блондин взял одну лягушку, откусил сладкую лапку, не отрывая взгляда от лица, обрамленного кудряшками, положил конфету на место. Шатенка не отошла. Тогда он проделал то же самое с другой лягушкой, запихнув ее в коробку грубее, чем предыдущую. — Довольна, Грейнджер? Она удовлетворенно кивнула и, отвернувшись, улыбнулась уголком губ. Десерт действительно оказался очень вкусным: тонкий молочный шоколад скрывал внутри нежнейшее ореховое пралине. В последний раз она ела такой шоколад, путешествуя по Бельгии с родителями. Оставшуюся часть дня девушка размышляла о том, стоит ли поблагодарить Малфоя за угощение.

***

Гермионе не надо было смотреть на часы, чтобы понять, что время близится к ночи. Тело горело, кровь стучала в ушах, ощущения обострились до боли. Девушка еле удерживала собственные руки. Очень хотелось привязать себя к спинке кровати, чтобы не иметь возможности разодрать кожу в кровь. Фраза, произнесенная школьной целительницей после диагностики, заставила сердце пропустить удар. — К сожалению, зелья не будет. Профессор Снейп покинул школу на несколько дней по поручению директора. Гермиона больно закусила губу, наблюдая, как Малфой медленно садится на кровать, упирается локтями в колени и запускает пальцы в волосы. Их ждет еще одна тяжелая бессонная ночь. Или ночь, в которой им снова придется выбирать между собственными принципами и возможностью хотя бы несколько часов не чувствовать боли.