Ex Memoria/Из Памяти

Когда Драко и Тео вошли в комнату переговоров Джин была уже там, доставала из кейса ноутбук. Драко смотрел на маггловское устройство с плохо скрытым недоумением. Девушка заметила это и усмехнулась. – Не кусается, обещаю. На этот раз на ней было кремовое платье по фигуру с воротником-стойкой, контрастировавшее с ее загорелой кожей, прямые волосы все также собраны в высокий хвост. Следующие сорок минут Джин говорила не умолкая, раскладывая план по полочкам – в ней была методичностью, которую Драко привык видеть только у Тео. Но где Тео мыслил как стратег, она мыслила как тактик. Конкретные шаги, конкретные контакты, конкретные сроки. – Веритасерум в чистом виде мы продавать не можем, – говорила она, рисуя схему на маггловской доске маркером. – Слишком очевидный эффект. Маггловские учёные начнут задавать вопросы, ответов на которые у нас не будет. Поэтому – модифицированная версия. Ослабленная. Не полное подавление воли, а… скажем, значительное снижение способности ко лжи. Маггловские нейробиологи уже работают над подобными препаратами – окситоцин, например, повышает доверие и честность. Мы просто… опередим их на двадцать лет. – Ослабленный веритасерум, – повторил Драко задумчиво. – Это возможно? – Я консультировалась с тремя зельеварами, – вмешался Тео. – Возможно. Снижение концентрации лунной росы на сорок процентов даёт эффект «мягкой правды» – человек не теряет волю полностью, но испытывает сильнейший дискомфорт при попытке солгать. Длительность – два часа вместо стандартных тридцати минут. – Идеально для допроса, – кивнула Джин. – Маггловская полиция получает инструмент, который работает лучше любого полиграфа. Подозреваемый не превращается в зомби – он просто… не может врать. Это можно объяснить как «экспериментальный нейрофармацевтический препарат». Клинические испытания, ограниченное применение, подписка о неразглашении. – А если они захотят разобрать состав? – спросил Драко. – Маггловские химики. Лаборатории. – Не смогут, – ответил Тео. – Магические компоненты не определяются маггловскими приборами. Для них это будет выглядеть как сложная органическая молекула неизвестного происхождения. Они потратят годы, пытаясь синтезировать её, и не смогут. А мы будем единственным поставщиком. – Монополия, – сказал Драко тихо. – Абсолютная, – подтвердил Тео. – В Австралии, – продолжила Джин, листая слайды на экране, интеграция магического и маггловского сообществ продвинулась гораздо дальше, чем в Британии. У нас есть легальные каналы поставки магических продуктов в маггловский сектор. Зелья от укусов магических существ продаются в обычных аптеках под видом антигистаминных препаратов. Это работает. – И Статут секретности? – спросил Драко. – Не нарушается, – ответила девушка. – Магглы не знают, что покупают магический продукт. Они думают, что это инновационная фармацевтика. Упаковка, документация, сертификация – всё маггловское. Только содержимое – наше. Драко встал. Прошёлся по комнате. Остановился у окна, глядя на серый бирмингемский пейзаж. Дождь усилился, капли стекали по стеклу извилистыми дорожками. Это было настолько масштабно, больше всего, что они делали до сих пор. Больше аптек, больше ингредиентов, больше французского рынка. Это был выход в совершенно другое измерение. И риски были соответствующими. – Министерство, – сказал он, не оборачиваясь. – Если они узнают… – Не узнают, – сказал Тео. – Если мы всё сделаем правильно. Джин будет единственным связующим звеном между нами и маггловским миром. Все контакты, все переговоры, все поставки – через неё. Для Министерства мы просто производим зелья для магического рынка. Что происходит с частью продукции после того, как она покидает наш склад… – он развёл руками, – мы не контролируем. – Правдоподобное отрицание, – сказала Джин. – Стандартная практика в разведывательных операциях. Если что-то пойдёт не так – я беру удар на себя. Драко повернулся к ней. Посмотрел внимательно. Она выдержала его взгляд – спокойно, без вызова. – Почему? – спросил он. – Почему вы готовы рисковать? Джин помолчала. Впервые за весь разговор её уверенность дала трещину – на мгновение, на долю секунды. Потом она снова собралась. – Потому что я верю, что магический мир может помочь маггловскому, – сказала она просто. – Не через войну и не через подчинение. Где-то внутри что-то остро кольнуло Драко, при упоминании войны. – Веритасерум в руках полиции – это раскрытые преступления. Это спасённые жизни. Это справедливость, – Джин чуть улыбнулась. – и да, это очень много денег. Я не альтруистка. Драко фыркнул. Почти, почти – улыбнулся. – Хорошо, – сказал он, поднимаясь из-за стола. Следующие недели были – лихорадкой. Тихой, сосредоточенной, невидимой снаружи, но бурлящей внутри. Тео занялся производством. Модифицированный веритасерум требовал ювелирной точности – малейшее отклонение в пропорциях превращало «мягкую правду» либо в полноценную сыворотку, либо в бесполезную воду. Он лично стоял у котла варя образцы, Малфой присоединялся к нему, когда не был занят чем-то другим. Джин работала на другом фронте. Она исчезала в маггловском мире на дни – возвращалась с папками документов, визитками, записями встреч. Она выстраивала сеть контактов с терпением паука, плетущего паутину. Бывшие коллеги по фармацевтической компании. Знакомые в правоохранительных структурах. Люди, которые знали людей, которые знали нужных людей. Драко координировал. Это было его место – над схваткой, видя всю картину целиком. Он читал отчёты Тео, слушал доклады Джин, принимал решения. И чувствовал – впервые за долгое время – что живёт. По-настоящему живёт. Не существует, не выживает, не тянет дни – а живёт. Однажды вечером, после особенно долгого совещания, они втроём сидели в кабинете Тео. Пустые чашки кофе, разбросанные пергаменты, усталость в глазах. Джин сняла пиджак и сидела в рубашке, закатав рукава. Тео ослабил галстук. Драко расстегнул верхнюю пуговицу. Все были немного измотаны и немного на нервах: получить зелье нужной концентрации на словах – это одно, выверить точные пропорции ингридиентов на деле – совсем другое. Джин как раз закончила переговоры с одним из представителей спецслужб, который был весьма заинтересован в их продукте. – Первая встреча – через две недели, – сказала девушка, листая свой ежедневник. – Детектив-суперинтендант Нортон, отдел по борьбе с организованной преступностью. Встретимся здесь, в Бирмингеме. Он очень заинтересован. – Бьюсь об заклад, это все твоя симпатичная мордашка, – хихикнул Тео, который очевидно подливал виски в свой кофе, так как его работоспособность с каждой выпитой чашкой стремительно падала. – Какая была легенда? – спросил Драко косясь на друга. – Что мы – частная фармацевтическая компания, разработавшая препарат нового поколения для содействия в допросах. Не наркотик и не психотропное вещество. Нейромодулятор, снижающий когнитивное сопротивление при формулировании ложных утверждений, – она усмехнулась. – Магглы любят длинные научные названия. Чем сложнее звучит – тем больше верят. – А что насчет документации? Получилось решить? – спросил Тео. – У меня есть контакт в частной лаборатории в Цюрихе. За определённую сумму они предоставят любые бумаги, которые у нас запросят. Сертификаты, протоколы испытаний, заключения экспертов. Всё будет выглядеть безупречно. Драко смотрел на неё и думал: эта девушка опасна. Не в том смысле, в каком были опасны Пожиратели Смерти – грубо, прямолинейно, через страх. Она была опасна так, как опасен яд – незаметно, элегантно, даже не поймёшь, что уже мертв. Она жила в двух мирах и манипулировала обоими с лёгкостью, которая вызывала у него одновременно восхищение и настороженность. – Мисс Грей, – сказал он. – Один вопрос. – Да? – Если всё пойдёт не так. Если нас раскроют. Маггловская сторона или магическая – неважно. Что вы будете делать? Она долго смотрела на него своими глазами цвета шоколада. – Исчезну, – сказала она просто. – Я австралийка, мистер Малфой. У меня паспорта трёх стран и контакты на четырёх континентах. Через двадцать четыре часа после провала меня не найдёт ни одно министерство мира. – А мы? – тихо спросил Тео. Девушка перевела взгляд на него и впервые за всё время её лицо смягчилось. Что-то приземлённое проступило сквозь деловую маску. – Я не бросаю партнёров, – сказала она. – Если я исчезну – то растворю вас в мире магглов вместе с собой. Ну, только если вы не захотите сдаться властям… Тео и Драко переглянулись. Между ними прошло что-то невысказанное – понимание, принятие, решение. – Ладно, – сказал Драко. – Тогда – за работу. Он поднял свою пустую чашку в ироничном тосте. – За Малфой Лимитед. За новые рынки. И за то, чтобы нам никогда не пришлось воспользоваться планом Б. Дни текли в суматохе, которая, как ни странно, успокаивала. Работа была якорем, не дающим утонуть в мутных водах прошлого. Драко с головой ушёл в дела «Малфой Лимитед», и это было единственное, что имело смысл. Квартира Тео, при всей своей стерильной роскоши, давила. Ему нужен был свой дом. Не Малфой-мэнор, полный призраков, а что-то новое, чистое, где можно было начать с нуля. Джин нашла для него маггловского риелтора – пожилую, деловитую женщину с безупречной причёской и цепким взглядом, которая ни разу не спросила, почему её клиент предпочитает дома с высокими заборами и обширными подвалами. Через три дня он нашёл то, что искал. Старый викторианский особняк в Эджбастоне, тихом и зелёном районе Бирмингема. Красный кирпич, увитый плющом, небольшой сад, скрытый от посторонних глаз высокой живой изгородью. Дом был маггловским, без единого следа магии, и это было идеально. – Риэлтор спросила, где мы взяли столько наличных, – сказала Джин после оформления договора купли-продажи в кабинете Тео. – А я ответила, что мы выиграли их на скачках в Аскоте. Драко просматривал последние бумаги, в окно кабинета Тео постучала сова. Не обычная, коричневая, из почтовой службы. Эта птица была белоснежной, с гербом больницы Святого Мунго на сургучной печати принесённого пергамента. Драко смотрел на плотный свиток, и его руки похолодели. Тео поднял на него глаза от своих счетов. Джин, которая как раз вошла в кабинет на своих тонких шпильках с очередной папкой, остановилась у двери, почувствовав внезапно сгустившееся напряжение. -Что это? – спросила она, кивнув на письмо. Тео отвязал свиток от лапки птицы, сломал печать и пробежал глазами по тексту. Его лицо приобрело удивленное и немного сумасшедшее выражение. – Приглашение, – промурлыкал он, передавая пергамент Драко. – Больница Святого Мунго. Торжественный приём в честь открытия нового крыла травматологии и исследования проклятий. «Малфой Лимитед» как один из ведущих поставщиков ингредиентов приглашён в лице своего руководства. Драко пытался вчитаться в текст, но буквы плясали перед глазами. «…будем рады видеть вас…», «…вклад вашей компании неоценим…», «…министр магии Бруствер…» Он впервые лично получил официальное приглашения на мероприятие. Десять лет назад, отправив его в ссылку фамилию Малфое вычеркнули ото всюду. Списали со счетов. А теперь – вот оно. На приглашении стояло его имя. Его первая реакция была животной, инстинктивной – испепелить свиток Инсендио. Сжечь этот кусок пергамента, эту лицемерную подачку, это напоминание о мире, который его вышвырнул. Он представил себе этот приём. Шепотки за спиной. Презрительные взгляды. Бывшие однокурсники, которые теперь занимали высокие посты в Министерстве, с деланным дружелюбием пожимающие ему руку. Гарри Поттер, спаситель магического мира, кивающий ему из вежливости через весь зал. Волна отвращения пробежала от руки, держащей бумагу к горлу и Драко затошнило. – Я не пойду, – сказал он глухо, бросая приглашение на стол, словно оно было раскалённым. – Драко, – мягко начал Тео, – это важно для бизнеса. Отказаться – значит проявить неуважение. – Пусть! – огрызнулся Драко. – Пусть помнят, что мы не лебезим перед ними! Мы построили эту компанию без их помощи и без их одобрения! – Мы построили её на руинах твоего имени, которое они втоптали в грязь, – тихо, но твёрдо возразил Тео подходя ближе. – А теперь они приглашают тебя обратно. Не как прощённого преступника, а как успешного бизнесмена. Это не подачка, Драко. Это признание. Малфой рассмеялся и смех вышел резким и надтреснутым. – Признание? Они хотят наши деньги, Тео! Они хотят наши пожертвования на своё новое крыло! Они хотят, чтобы я пришёл, поулыбался, выписал им чек с кучей нулей и снова уполз в свою нору! Он отошёл к окну, вцепившись пальцами в подоконник. Город внизу жил своей жизнью, не подозревая о буре в его душе. Видеть все эти напыщенные, оценивающие его лица казалось выше его сил. – Я не смогу, – сказал он тише, обращаясь скорее к себе, чем к ним. – Я не смогу выдержать их взгляды. Тео уже собрался предпринять еще одну попытку, но тут заговорила Джин. Она подошла к столу, взяла приглашение и внимательно его прочла – взгляд быстро пробел по строчкам – затем обратилась ни к кому конкретно. – Когда этот прием? – спросила она. – Через 5 дней, – ответил Тео. Джин постучала ногтем с по пергаменту. – Поставщики, конкуренты, чиновники Министерства, журналисты… Весь свет магической Британии будет там. Тогда она подняла глаза на Драко, по-прежнему стоявшему у окна и невидящим взглядом смотрящему на горизонт. – Вы не можете это пропустить. Это идеальная возможность. – Возможность для чего? – с горечью спросил Драко. – Для публичного унижения? – Для ребрендинга, – ответила она без колебаний. – Никто ничего не слышал о вас десять лет, а теперь вы вернётесь. Не согбенным и просящим прощения. А как владелец одной из самых успешных фармацевтических компании в стране. И вы сделали это, даже не находясь в Британии. – Джин подошла и встала рядом с ним. – Вы пойдете туда в своем лучшем костюме. С самой уверенной улыбкой и не будете прятаться по углам. Вы будете стоять в центре зала, и люди будут подходить к вам, а не наоборот. Драко смотрел на неё, ошеломлённый такой трактовкой. Он считал, что в её мире не было места эмоциям и пылким речам. – Мисс Грей, я признателен, – пробормотал он, скользнув взглядом по ее лицу. – но вы не были на моём месте. – Нет, – согласилась она. – Но мне вполне знакомо чувство, когда люди считают тебя чужой. Магглорождённая в мире чистокровных, австралийка в Британии. Я всю жизнь захожу в комнаты, где меня не хотят видеть. И я научилась делать так, чтобы к концу вечера они жалели, что не постелили мне ковровую дорожку. Она подошла к нему. В её карих глазах не было жалости, только какая-то жёсткая, деловая поддержка. – Я пойду с вами. – Драко моргнул. – Что? – На приём. Как ваш плюс один, – она на мгновение запнулась, – Я буду рядом и если кто-то скажет что-то не то, я отвлеку его вопросом. Если вы почувствуете, что не можете дышать, я пролью на вас шампанское и уведу чистить пиджак. Я буду вашим… – она снова поискала слово, – …планом Б. Тео смотрел на неё с плохо скрываемым изумлением, а затем его губы растянулись в улыбке. Это было… неожиданно. Она, которая ещё неделю назад называла его угрозой, теперь предлагала себя в качестве группы поддержки. – Зачем? – спросил он прямо. – В чём ваша выгода? Джин едва заметно улыбнулась уголком рта. – Моя выгода в том, чтобы мой босс был в ресурсном состоянии и не сорвал мне сделку века из-за панической атаки. Я прагматик, мистер Малфой, помните? Я защищаю свои свои источники дохода. А сейчас вы – моя главная инвестиция. Драко смотрел на её уверенную позу, на стальной блеск в глазах, на эту лёгкую, циничную усмешку. Она не жалела его. Она не пыталась его «спасти», как сделала бы Грейнджер. Она просто предлагала эффективное решение проблемы. И в этом было что-то невероятно отрезвляющее. Он перевёл взгляд на приглашение, которое всё ещё лежало на столе. На своё собственное имя. Десять лет он прятался. Может быть, хватит. – Хорошо, – сказал он, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал. – Мы пойдём, но у меня будет одна просьба, мисс Грей. Он посмотрел на Джин, и та вопросительно изогнула бровь. – Подберите себе платье. Я не появлюсь в свете с девушкой, одетой в маггловский брючный костюм.