Ex Memoria/Из Памяти

Второй раз аппарация прошла для Джин не так мучительно. Она была готова к тугому, удушающему объятию небытия и к резкому толчку, возвращающему в реальность. Они материализовались не в доме Драко, а в неприметном, заросшем плющом переулке в центре Бирмингема. Воздух здесь был другим – прохладным, влажным, пахнущим мокрым асфальтом и увядающей листвой. Тусклый оранжевый свет уличных фонарей казался уютным и настоящим после ослепительного, холодного сияния магического приёма. Джин оперлась о кирпичную стену, делая глубокий вдох, чтобы унять лёгкую тошноту. – С каждым разом всё лучше, – сказала она, её голос звучал немного хрипло. – Думаю, к пенсии я смогу делать это без риска потерять завтрак. Драко стоял рядом, его чёрная мантия сливалась с тенями переулка. Вечер превзошёл все его ожидания. Он не просто вернулся – он заявил о себе. Присутствие Бруствера, его прямой, почти деловой разговор, взгляды, которые он ловил на себе – не только презрительные, но и заинтересованные, даже опасливые. Возможно. Это еще не было триумфом, но и провалом не было однозначно. Он снова был игроком на доске, а не сброшенной фигурой. – Вам не нужно ждать пенсии. Я могу научить вас, – неожиданно для самого себя предложил он. – Спасибо, но сейчас я лучше пройдусь, – она оттолкнулась от стены и поправила платье. – До моего дома отсюда минут десять пешком. Спокойной ночи, мистер Малфой. И спасибо. Вечер был… поучительным. Она собралась уходить, но он шагнул ей наперерез. – Я вас провожу. – Джин удивлённо вскинула бровь. – Это лишнее. Я справлюсь. – Почему вы, современные женщины, так любите усложнять мужчинам жизнь вместо того, чтобы просто позволить им быть мужчинами, – его тон был безапелляционным. – Я провожу вас. Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, словно пытаясь прочесть его истинные мотивы. Он и сам не до конца их понимал. Раздражающее, непрошеное чувство ответственности, разбуженное ощущением её тёплой кожи под его ладонью. – Как скажете, – наконец кивнула она. Она накинула на себя согревающие чары, оперлась о его локоть, и они пошли по тихим, спящим улицам. Звук его жёстких парадных туфель и тихий, но отчётливый стук её шпилек были единственными звуками, нарушавшими ночную тишину. Молчание не было неловким. Оно было… плотным. Наполненным невысказанными словами, отголосками танца, тенью имени «Гермиона». Но Драко так и не нашел в себе смелости начать этот разговор, поэтому они шли молча, размышляя каждый о своем. Её дом оказался скромным двухэтажным дуплексом в тихом жилом квартале. Маленький ухоженный палисадник, по стене вился дикий виноград, листья которого уже тронула багряная осень. В одном окне на первом этаже горел мягкий свет. Они остановились перед ступенями, ведущими к входной двери. – Что ж, вот мы и пришли, – сказала Джин, оборачиваясь к нему – лунный свет падал на её лицо, делая черты мягче, а глаза темнее. – Вы сегодня отлично справились. Драко фыркнул. – Я всего лишь стоял и старался не выглядеть как экспонат из музея. – Нет, – она покачала головой, и её взгляд стал серьёзным. – Не только это. Я имею в виду всё. Он непонимающе нахмурился. – Я изучила вашу историю, мистер Драко, – она назвала его по имени без официального обращения, и это прозвучало так естественно, что он даже не сразу заметил. – Я читала не только «Пророк», но и финансовые отчёты, постановления Визенгамота. Они забрали у вас всё: состояние, статус, даже вашу страну. Они сослали вас, заклеймили, надеясь, что вы сломаетесь и сгинете. Она сделала шаг ближе, и её голос стал тише, но интенсивнее. – А вы этого не сделали. Вы ушли в тень и построили там свою империю с нуля. Вы использовали не былую власть вашего имени, а его дурную славу. Вы заключали сделки, на которые не решались другие. Вы создали сеть поставок там, где другие видели лишь хаос. Они думали, что вырвали вам клыки, а вы отрастили новые, острее прежних. То, что вы сделали за эти десять лет, вы и Тео… это вызывает уважение. Драко молчал, ошеломлённый. Никто. Никогда. Никто и никогда не говорил ему таких слов. Отец ожидал от него величия по праву рождения. Друзья восхищались его деньгами и статусом. Враги ненавидели его наследие. Но никто не видел его. Никто не видел его труд, его ум, его отчаянное, злое упорство, с которым он цеплялся за жизнь и строил свой новый мир на руинах старого. А эта девушка увидела. И не просто увидела – она оценила это. Комплимент не польстил ему. Он его обезоружил. Он почувствовал, как что-то внутри, замурованное под слоями цинизма и горечи, болезненно дрогнуло. Странное, почти забытое тепло разлилось в груди. – Это было… необходимо, – только и смог выдавить он, голос прозвучал глухо. – Многое необходимо, но не у всех хватает ума и воли — это сделать, – тихо ответила она и на её губах появилась лёгкая, немного усталая улыбка. – Спокойной ночи, Мистер Малфой и благодарю за вечер. Она повернулась, поднялась по ступенькам и вставила ключ в замок. Дверь тихо щелкнула, открываясь. Девушка скользнула внутрь, и мягкий свет из прихожей на мгновение очертил её силуэт. Драко остался стоять на ступенях, глядя на закрытую дверь. Её слова всё ещё звенели у него в ушах: «Вызывает уважение». Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Ночь казалась холодной, воздух – слишком резким. Он должен был уйти. Аппарировать домой, налить себе огневиски и сбросить напряжение этого вечера. Но он медлил. Он стоял на ступенях крыльца, одна нога уже была на тротуаре, когда он услышал это. Звук был негромким, но отчётливым в ночной тишине. Глухой, резкий стук изнутри дома. Словно упало что-то тяжёлое. За ним последовал второй звук – короткий, дребезжащий звон, будто что-то металлическое или стеклянное ударилось об пол и покатилось. Крика не было. И именно это молчание заставило кровь в жилах Драко похолодеть. Все мысли об успехе, уважении и запутанной идентичности испарились в одно мгновение. Остался только чистый, первобытный инстинкт. Его рука сама собой метнулась под полу мантии, пальцы сомкнулись на гладкой, знакомой древесине палочки. Он не думал. Он был уже на верхней ступеньке крыльца в одно бесшумное, хищное движение, прижавшись к двери. Его ухо ловило малейший шорох изнутри, а глаза были прикованы к ручке двери, ожидая. Дверь за ней закрылась, отрезая прохладу осенней ночи и пристальный, тревожащий взгляд Драко Малфоя. На мгновение Джин прислонилась лбом к деревянному полотну, закрыв глаза. Здесь, в её маленьком, уютном мире, наконец-то можно было выдохнуть. Вечер оказался… сложным. Но и неожиданно продуктивным. Малфой, со своей ледяной яростью и тщательно скрываемым умом, показал себя именно таким, каким она и представляла. Хищником, которого выпустили обратно в его джунгли. А она – его загадочный, экзотический трофей, призванный сбивать с толку и отвлекать внимание. Роль была ей знакома. Но та девушка… «Гермиона?». Это имя, произнесённое почти шёпотом, прогремело в её сознании как взрыв. И она видела, как изменился взгляд Малфоя, как его серые глаза из просто холодных стали стальными, пронзающими. Он видел её секундную панику. Джин мотнула головой и сбросила с себя оцепенение. Она отступила от двери, её шпильки тихо цокнули по деревянному полу в прихожей. Оставила миниатюрный клатч и ключи на узком столике у зеркала. В мягком свете настольной лампы, которую она всегда оставляла включённой, её отражение выглядело усталым: аккуратная прическа растрепались, глаза казались слишком большими и тёмными. Затем она скинула туфли, чувствуя огромное облегчение, когда её ступни коснулись прохладного пола. Пальцы ног блаженно расправились. Ещё один шаг вглубь дома, в сторону кухни, чтобы налить себе стакан воды. А в следующий момент чья-то рука, огромная и грубая, зажала ей рот, вдавливая губы в зубы до вкуса крови. Ладонь была шершавой, пахла пылью, землёй и чем-то кислым, как старое железо. Вторая рука, сильная, как стальной обруч, обвилась вокруг её талии, прижимая к большому, твёрдому телу. Её ноги оторвались от пола. Запланированный крик умер в горле, превратившись в сдавленный, панический хрип. Животный, ледяной ужас парализовал её на долю секунды. А потом шок сменился яростью. Её тело, привыкшее к борьбе, отреагировало инстинктивно. Она вцепилась пальцами в руку, лежавшую на её животе, пытаясь оторвать её, но пальцы нападавшего были как стальные прутья. Тогда она со всей силы ударила затылком назад. Послышался глухой звук и приглушённое ругательство, но хватка не ослабла. Он потащил её вглубь гостиной, подальше от двери, от спасительного выхода. Её босые ноги скользили по полу. Она извивалась, как пойманная змея, пытаясь зацепиться за что-нибудь. Её локоть нашёл его рёбра – короткий, злой удар. Он охнул, хватка на мгновение ослабла, и она использовала этот момент. С силой толкнулась назад и тело врезалось в невысокий книжный стеллаж у стены. Раздался оглушительный грохот – это упала тяжёлая стопка книг, которую она держала для пресса. Следом за ней, с коротким, дребезжащим звоном, полетела вниз маленькая ваза из муранского стекла – подарок Тео – и покатилась по полу с музыкальным, хрустальным треском. Нападавший, пытаясь удержать равновесие, споткнулся о книгу. Его рука соскользнула с её рта. Джин не стала кричать. Вместо этого она вдохнула воздух и обрушилась на него со всей яростью загнанного в угол зверя. Она развернулась в его объятиях, её ногти впились ему в лицо, оставляя глубокие борозды. Он взревел от боли, отталкивая её. Девушка отлетела назад, ударилась спиной о стену и сползла на пол, тяжело дыша. Перед ней стоял высокий, массивный мужчина в тёмной одежде, на голову была натянута вязаная шапка, наполовину скрывающая лицо. Он вытер кровь с щеки и посмотрел на неё глазами, в которых не было ничего, кроме холодной цели. Нужно было собраться, обездвижить его заклятьем. – Где артефакт, сука? – он быстро приблизился и рывком поднял девушку на ноги. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Расстояние между ними было так мало, что даже если ей удастся невербальное Ступефай, ее саму может зацепить. Дуэли велись на расстоянии. Она огляделась в поисках оружия. – Тише, девочка, – прорычал он низким, хриплым голосом. – Не усложняй жизнь ни себе, ни мне. Она услышала тихий щелчок и уловила блеск металла боковым зрением. В следующую секунду холодное лезвие прижалось к тонкой коже на шее. – Веди себя хорошо, и возможно, я оставлю твоё хорошенькое личико нетронутым. – он осклабился, глядя ей в глаза. – Я повторю вопрос: где артефакт? И в этот самый момент тишину разорвал звук выбиваемой с петель входной двери. Секунда растянулась в вечность. Драко замер на верхней ступеньке, его тело было словно натянутая тетива, а палочка в руке – наконечник стрелы. Тишина, последовавшая за грохотом, была хуже любого крика. Она была неестественной, зловещей. Она означала, что жертва больше не может издать ни звука. Разум, натренированный годами смертельной опасности, отбросил все варианты, кроме одного: прямое вторжение. Он не знал, сколько там нападавших. Он не знал, вооружены ли они. Но он знал, что Джин Грей сейчас в смертельной опасности. Драко не стал тратить время на Алохомору. Он направил палочку на замок, вложив в безмолвное заклинание всю свою холодную ярость. Это было подобно небольшому взрыву. Дверь не просто открылась, она буквально сорвалась с петель. Замок вылетел из рамы с треском ломающихся костей, и тяжёлая дубовая створка с оглушительным грохотом рухнула на пол. Осколки дерева и штукатурки взметнулись в воздух. Драко ворвался в дом, как порыв ледяного ветра. Картина, открывшаяся ему, застыла в его сознании, как жуткая фотография. Гостиная была в хаосе. И в центре этого разгрома огромный, массивный мужчина в тёмной одежде держал Джин. Его левая рука, толстая, как ствол молодого дерева, обвивала её грудь, прижимая к себе. А правая… в правой руке был нож. Не палочка. Утилитарный, широкий нож с тусклым лезвием, прижатым к её горлу. Кожа под лезвием побелела от давления. Её глаза, полные ужаса, но не сломленные, были прикованы к Драко. В её взгляде он прочитал не мольбу о спасении, а отчаянное предупреждение. Кровь в венах Драко превратилась в лёд. Вся его магия, вся его сила, способная сровнять этот дом с землёй, была бесполезна. Одно неверное движение, одно слишком быстрое заклятие – и лезвие сделает свою работу. Он был всемогущ и бессилен одновременно, и это бешенство заклокотало у него в горле. – Отпусти её, – голос Драко прозвучал тихо, но в нём была такая концентрация угрозы, что воздух, казалось, загустел. Он медленно поднял палочку, держа её на виду. Мужчина усмехнулся, его скрытое лицо, скривилось в уродливой гримасе. – А то что? Нашпигуешь нас обоих заклятиями, волшебник? Ещё шаг, и я перережу ей глотку. Он чуть сильнее прижал нож. Джин коротко, судорожно вздохнула, и Драко увидел, как по её шее пробежала дрожь. – Что тебе нужно? – Драко сделал шаг в сторону, пытаясь изменить угол, найти лазейку, слабое место. – Деньги? Бери всё и уходи. – Мне не нужны её деньги, – прорычал мужчина, пятясь вместе с Джин вглубь комнаты, к арке, ведущей, судя по всему, дальше в дом. Он использовал её как живой щит, его тело было полностью скрыто за ней. – Она пойдёт со мной. Тихо и без шума. А ты развернёшься и уйдёшь, если хочешь, чтобы она дожила до утра. Драко понимал – это ложь. Его мозг работал с лихорадочной скоростью, просчитывая варианты. Сектумсемпра? Слишком опасно, разрежет и её. Ступефай? Он может промахнуться. Левикорпус? Она взлетит вместе с ним. Бесполезно. Он должен был говорить. Тянуть время. – Ты хоть знаешь, кто она? Это не просто какая-то девчонка. За неё заступятся очень влиятельные люди. Люди, от которых не скрыться. И в этот момент он увидел это. Джин, не сводя с него напряжённого взгляда, едва заметно, одним лишь движением глаз, указала вниз. Не на нож у своего горла, а ниже. На руку, которая мёртвой хваткой держала её. Руку, которая была открыта. Открытая, уязвимая цель. Они почти не знали друг друга, но в этот момент поняли без слов. Это был её план. Отчаянный, рискованный, но единственный. Драко не колебался. Он не стал произносить заклинание вслух. Это был даже не шёпот. Лишь едва уловимое движение кисти, кончик палочки дрогнул, после одного резкого взмаха вперед. Безмолвный, невидимый импульс сорвался с неё и ударил точно в цель. Жалящим. Нападавший издал не крик, а пронзительный, животный визг. Его тело выгнулось дугой. Рука, державшая Джин, разжалась, словно её коснулись раскалённым железом. Он инстинктивно отдёрнул её, глядя на кисть, которая мгновенно распухла и побагровела, будто её атаковал рой шершней. Нож выпал из его второй руки и с глухим стуком упал на ковёр. Джин не стала ждать. В ту же секунду, как хватка ослабла, она с силой оттолкнулась от него и рухнула на пол в сторону, откатываясь за диван, прочь с линии огня. – Ступефай! – рявкнул Драко, и алый луч света сорвался с его палочки, неся с собой оглушение и забвение. Но похититель был быстр. Или просто везуч. Он уже разворачивался, чтобы бежать. Заклинание ударило в стену за ним, выбив кусок штукатурки с сухим треском. Не оглядываясь, мужчина бросился через арку в темноту коридора. Драко рванулся за ним, перепрыгивая через опрокинутую мебель. Он слышал топот ног впереди, затем звук ещё одной, с треском открытой двери. Задний ход. Когда Драко выскочил в тёмный, заросший сад за домом, там уже было пусто. Только калитка в конце узкой дорожки качалась на петлях, жалобно скрипя в ночной тишине. Он ушёл. Драко замер, тяжело дыша. Адреналин гудел в крови, как высоковольтный ток. Он медленно опустил палочку, прислушиваясь к звукам ночи. Ничего. Только шелест листьев и далёкий гул города. Затем он развернулся и пошёл обратно в дом. Воздух внутри был густой и звенящий, наполненной запахом пыли, его заклятия и едва уловимым металлическим запахом крови. Разруха в маленькой гостиной выглядела ещё более удручающей в мягком свете одинокой лампы. Выбитая дверь лежала на полу, как надгробие. И среди всего этого была она. Джин уже поднималась на ноги, опираясь одной рукой о подлокотник дивана. Её движения были медленными и напряжёнными. Другая рука была плотно прижата к боку. Великолепное изумрудное платье было безнадёжно испорчено: тонкий шёлк лопнул по шву от плеча до талии во время борьбы, обнажая полоску кожи на боку. Из-под пальцев, которыми она зажимала рану сочилась кровь. Он подошёл ближе, его взгляд скользил по ней, оценивая ущерб с холодной, отстранённой точностью. Её губа была разбита, и капля крови, яркая, как рубин, застыла в уголке рта. По нежной коже шеи тянулась тонкая алая нить – след от ножа, царапина, которая могла бы быть смертельной раной. Глаза Джин были широко раскрыты, но в них горел не столько страх, сколько холодная, трезвая ярость. – Он ушёл? – её голос был хриплым, но ровным. – Да. Через задний двор, – ответил Драко, не сводя с неё глаз. – Ты ранена. – Ничего серьёзного, – она попыталась выпрямиться, но тут же болезненно поморщилась и снова согнулась, её лицо на мгновение исказилось. – Просто царапина. – Это мы ещё посмотрим, – его тон не допускал возражений. Он окинул взглядом разгромленную комнату, его губы сжались в тонкую, брезгливую линию. – Здесь оставаться нельзя. Он знает, где ты живёшь и может вернуться. Или послать кого-то ещё. – У меня есть… У тебя есть взломанный дом и враг, который теперь будет осторожнее, – отрезал Малфой. Он подошёл вплотную и его тень накрыла её. – Мы уходим. Сейчас же. Дай мне руку. Она колебалась лишь мгновение, глядя в его серые, как штормовое небо, глаза. В них не было сочувствия. Была стальная решимость и что-то ещё, более тёмное и сложное. Прагматизм. Контроль. Она знала, что он прав. Её крепость пала. Она протянула ему руку и его пальцы сомкнулись на её запястье. В следующую секунду мир сжался в тугую, удушающую спираль. Аппарация ударила по её и без того измученному телу, как молот. Когда реальность с оглушительным треском вернулась на место, у Джин подкосились ноги. Драко удержал её, не давая упасть на холодный мраморный пол. Они были в его доме. Огромная, минималистичная гостиная тонула в полумраке. Единственным источником света был огонь, беззвучно пляшущий в широком камине. – Сюда, – он, поддерживая её, повёл к длинному темному дивану, стоявшему перед камином. – Сиди здесь. Не двигайся. Он исчез в одной из дверей и через минуту вернулся с небольшим кожаным несессером в руках. Он не стал садиться рядом. Вместо этого он опустился на одно колено перед диваном, оказавшись на одном уровне с ней. Этот жест мог бы показаться смиренным, если бы не абсолютная власть в его взгляде. Внутри несессера, в шёлковых гнёздах, лежали тёмные стеклянные флаконы с зельями. – Сначала это, – он смочил ватный тампон в прозрачной жидкости с резким запахом бадьяна. – Будет щипать. Малфой осторожно прижал тампон к её разбитой губе. Она вздрогнула от резкой, жгучей боли и зашипела сквозь зубы. Его пальцы легли на её подбородок, фиксируя голову. Прикосновение было прохладным и требовательным. Затем он так же безэмоционально обработал царапину на шее. – Теперь бок, – сказал он, его взгляд опустился ниже, на её порванное платье. – Снимай. Мне нужно видеть, что там. Её сердце пропустило удар. Снять платье. Здесь. Перед ним. Это было нелепо, но внезапно эта мысль показалась ей более пугающей, чем нож у горла. Это была другая уязвимость. Не физическая, а… личная. Но глядя на его холодное, непроницаемое лицо, она поняла, что спорить бесполезно. С трудом, морщась от боли в рёбрах, она подтянула остатки платья вверх, удерживая на груди. Нижнюю часть ее тела прикрывало лишь черное кружевное белье. Его взгляд не задержался на ней ни на секунду дольше необходимого. Он был сфокусирован на её рёбрах. Там, на загорелой коже, зияла неглубокая рваная рана, вероятно, от осколка стекла или щепки от выбитой двери. Драко склонился над раной, обдав кожу девушки тёплым дыханием. Тело мгновенно покрылось россыпью мурашек, но в следующий момент Малфой нанёс на рану несколько капель бадьяна, и девушка снова зашипела сквозь зубы. Когда он закончил, то молча поднялся и достал из шкафа в стене простую белую рубашку. – Надень, – он бросил её ей на колени. Пока она, натягивала на себя огромную для неё рубашку, которая пахла свежестью и дорогим мылом, он налил в два стакана огневиски. Когда она обернулась, он протянул ей один. – Выпей. Она взяла стакан, в то время как Драко опустился в кресло напротив. Огонь в камине отбрасывал на его лицо резкие тени, делая его похожим на хищную птицу. – Теперь, – сказал Драко, нарушая молчание, и его голос был твёрд, как гранит, – ты расскажешь мне всё о том, кто так сильно хочет с тобой поквитаться. Джин сделала большой глоток виски. Напиток обжёг горло, но принёс с собой желанное тепло. Она смотрела на огонь, а не на него. – Это было пару лет назад, – начала она тихо, её голос был низким и уставшим. – Работа для Министерства. Была одна группировка… контрабандисты, охотники за тёмными артефактами. Они нашли кое-что… старое и опасное. Моей задачей было внедриться, втереться в доверие и забрать артефакт до того, как они поймут, что у них в руках. Она замолчала, вспоминая. – У меня получилось. Я забрала его и передала куда следует. Большую часть банды тогда взяли. Авроры провели отличную операцию. Но главарь и пара его самых верных людей залегли на дно. Не думала, что они найдут меня спустя столько времени. Видимо, я их недооценила, а месть и в самом деле подают холодной. Она сделала ещё один глоток. В комнате снова воцарилась тишина. Драко медленно отпил из своего стакана, его глаза холодно блестели в свете огня. Он смотрел на неё долго, изучающе, словно пытался найти ложь в её словах, в её позе, в дрожании её пальцев на стакане. Наконец, он криво усмехнулся и уголок его рта дёрнулся в циничной гримасе. – Какая захватывающая шпионская история, – протянул он с ледяной иронией. – Может есть более правдоподобная версия. Дай-ка угадаю… это твой бывший? Какой-нибудь вспыльчивый идиот, который просто не может смириться с тем, что ты его бросила, и решил устроить тебе сцену ревности? Согласись, это звучит куда более… приземлённо. Джин не ответила сразу. Она медленно опустила стакан на столик рядом с диваном, и звук стекла, коснувшегося дерева, прозвучал как выстрел. Затем она издала тихий, лишённый всякого веселья смешок. Он был похож на скрип ржавых петель. – Да, конечно. Вы меня раскусили, – она наконец подняла на него глаза, и в их золотистой глубине плескалась холодная злость. – Это мой бывший, который не смог пережить расставание. Поэтому он нанял профессионального громилу, который взламывает магические защитные чары и пользуется маггловским ножом, чтобы не оставлять следов. Вы бы так и сделали, мистер Малфой? Её сарказм был таким едким, что, казалось, мог бы прожечь дыру в его дорогом диване. Драко не дрогнул, но его глаза сузились. Он наблюдал за ней, за тем, как вспыхнул её гнев, как напряглись её плечи под его рубашкой. Он искал блеф, истерику, любую слабость. Но находил только усталую, горькую правду. – Салазар, кровь снова идёт, – выругался Малфой, меняя тему с жестокой прагматичностью. Он указал подбородком на её бок. Она опустила взгляд. Кровь просочилась сквозь белую ткань рубашки, расплываясь алым пятном. Видимо, когда она двигалась, не успевшая до конца затянуться рана, снова открылась. – Я в порядке. – Нет, – отрезал Драко. Он снова поднялся и подошёл к ней. – Рубашку вверх. – Это прозвучало как приказ, и у неё не было сил спорить. Она закусила губу, чувствуя себя унизительно уязвимой, и осторожно приподняла край рубашки, обнажая кожу над бедром. Драко снова опустился на колено. Достал из несессера флакон все с той же вязкой, пахнущей дымом и травами эссенцией бадьяна. Смочив чистую ткань, он без предупреждения прижал её к ране. Джин ахнула, её пальцы впились в обивку дивана. Боль была острой, обжигающей, но почти сразу же начала стихать, сменяясь ощущением прохладного онемения. Затем он открыл маленький флакон с густой перламутровой мазью. Он зачерпнул её двумя пальцами и, помедлив всего долю секунды, коснулся её кожи. Мазь была ледяной. Джин резко вдохнула, но потом холод сменился глубоким, проникающим теплом. Его пальцы двигались медленно, но уверенно, втирая бальзам. Прикосновение было абсолютно безличным, но от этого оно не становилось менее интимным. Он работал молча, его голова была склонена, свет от камина играл на его светлых волосах. Его внимание было полностью поглощено задачей. В этот момент он не был ни врагом, ни спасителем. Он был просто функцией, инструментом, устраняющим проблему. И именно в этот момент, когда свет от камина скользнул выше, а край рубашки съехал чуть в сторону, он увидел его. Его руки замерли. Это был не синяк. Не свежая царапина. Это было что-то старое, вросшее в неё, ставшее частью её самой. Тонкий, как нить, шрам бледно-фиолетового, почти сиреневого цвета. Он начинался где-то под ключицей и змеился поперёк её груди, исчезая под тканью. Он не был похож на шрам от обычного режущего – тот был бы белым или розовым. Этот же был неровным, рваным, как будто нарисованный дрожащей рукой. И в мерцающем свете огня Драко показалось, что он светится едва заметным, болезненным светом, словно проклятие впиталось в саму её плоть, оставив свой призрачный след. Мир сузился до этого тонкого, чернильного росчерка на её коже. И память, острая и нежеланная, ударила его с силой заклятия… Больничное крыло Хогвартса. Воздух густой от запаха зелий и страха. Он стоит в коридоре, притворяясь, что ждёт Крэбба, которому сломали нос на тренировке по квиддичу. Но на самом деле он слушает. Слушает перешёптывания. После битвы в Министерстве прошло несколько дней, и слухи ползут по замку, как ядовитый плющ. Пэнси Паркинсон, скривив губы, шипит на ухо Миллисенте Булстроуд: – …грязнокровка Грейнджер. Говорят, она еле выжила. Какое-то неизвестное проклятие… от Долохова. Драко знает это имя. Антонин Долохов. Один из самых верных и жестоких слуг Тёмного Лорда. Он оставил ей этот фиолетовый шрам, который никогда не исчезнет. Он помнит, как видел Грейнджер неделю спустя. Бледную, осунувшуюся, но упрямо шагающую по коридору. И он помнит, как Пэнси злорадно прошептала: «Говорят, шрам останется на всю жизнь. Прямо поперёк груди. Уродство». Воспоминание оборвалось. Драко моргнул, возвращаясь в свою тихую, тёмную гостиную. Его пальцы застыли в миллиметре от её кожи. Холод, не имеющий ничего общего с температурой в комнате, прошёлся по его спине. Его цинизм, его высокомерная уверенность, его дешёвая теория о «ревнивом бывшем» – всё это рассыпалось в прах перед лицом этого тонкого фиолетового шрама. Это была метка. Метка Тёмной магии высшего порядка. И человек, способный пережить такое и продолжать сражаться, не был жертвой банальной бытовой ссоры. Он медленно поднял глаза от шрама к её лицу и в этот момент девушка резко дернула рубашку вниз. Он убрал руку, словно обжёгшись. Драко отвел взгляд от съежившейся в углу дивана девушки и шагнул к столику, чтобы налить себе еще выпивки. – Тебе стоит сегодня остаться здесь. – сказал он, не глядя на Джин. – Гостевая спальня в твоём распоряжении. – Завтра мы что-нибудь придумаем, но в тот дом тебе возвращаться нельзя. Девушка хотела возразить и уже подалась вперед, но Драко лишь бросил на нее через плечо ледяной взгляд серых глаз и вышел из гостинной.