Ex Memoria/Из Памяти

Драко сидел за своим столом в среду утром, когда Джин вошла в кабинет с отчётом по последней партии рябинового отвара – вошла без стука, что было её фирменной чертой, которая его раздражала ровно настолько, насколько он позволял себе признавать, – положила отчёт на стол и сказала: – Реакция с экстрактом из мандрагоры в третьей пробе нестабильна. Я пересчитала коэффициент вязкости, с чистым продуктом было бы лучше. А теперь нужно скорректировать температурный режим на этапе настаивания. Драко посмотрел на отчёт. – Вы пересчитали коэффициент вязкости, – повторил он. – Да. – Это специализированная зельеварная математика. – Я знаю. – Её преподают на стандартных курсах. А Тео говорил, что вас обучала тетка и в зельях вы не сильны. Во взгляде Джин читалось: «я знаю, куда ты клонишь, и у меня заготовлен ответ». – Я самостоятельно изучала зельеварение, – сказала она. – До какого уровня? – Драко скептически изогнул бровь. – До достаточного. – Это не ответ. – Это исчерпывающий ответ для данного контекста. – девушка скрестила руки на груди и приготовилась к обороне, он уже знал эту ее позу. Он мог бы продолжить. Мог бы спросить, где именно изучала, когда, у кого. Мог бы потребовать документы – дипломы, сертификаты, хоть что-нибудь. Но в её взгляде было то спокойное, неподвижное нет, которое не было отказом отвечать – скорее, предупреждением о том, что ответы на эти вопросы приведут их обоих в место, куда ни один из них попасть пока не готов. – Скорректируйте температурный режим, – сказал он наконец. Она кивнула и вышла. Драко смотрел на закрытую дверь минуту. Потом открыл ящик стола, достал лист пергамента и начал составлять список. Что она знает: Зельеварение – специализированный уровень. Не просто «читала учебники». Формула Нотта по антипохмельному зелью – на память, с модификацией. Тео изменил базовую формулу три года назад. Это неопубликованная версия. Маггловская химия – использовала термины из органической химии в разговоре с поставщиком. История магической фармакологии – однажды упомянула источник, который был снят с публикации в девяносто восьмом году. До войны. Что это означает: либо она получила образование до девяносто восьмого года – то есть в Хогвартсе или другой магической школе. Либо у неё был доступ к закрытым источникам после – то есть Министерство или аналогичная структура. Либо – и здесь Драко на секунду остановился, постукивая пером по столу, – и то, и другое. Он смотрел на список. Потом написал внизу: Возраст – около тридцати. Хогвартс – 1991–1998. Потом написал ещё ниже, чуть медленнее: Грейнджер. Драко убрал листок в ящик стола. Затем снова открыл и вытащил еще один чистый лист пергамента и быстро набросал текст. Письмо получилось коротким. Этого требовал принцип: чем меньше слов, тем меньше поводов для отказа. «Поттер. Нам нужно поговорить. Не по официальному делу – хотя, возможно, в некотором роде и по официальному. Удобен ли тебе четверг, «Дырявый Котёл» в полдень? Если нет – твоё время, твои условия. Драко Малфой.» Он перечитал, добавил «пожалуйста» в конце, потом зачеркнул, потом снова вписал, потом зачеркнул ещё раз и запечатал конверт до того, как успел передумать. Ответ от Поттера сова принесла в этот же день после обеда. Коротко и без лишних церемоний – в полном соответствии со своим характером, который, судя по всему, нисколько не изменился за прошедшие годы. «Четверг, полдень. Буду. – Г.П.» Драко сложил письмо и впервые за три недели почувствовал нечто вроде облегчения. Четверг выдался на удивление сухим. Драко переместился сразу в «Дырявый котел» камином. В обеденное время он гудел голосами, звяканьем кружек и запахом пережаренного бекона. Он пришёл на пять минут раньше, занял столик в углу и заказал чай, который, судя по цвету, делался по принципу «заваривай, пока не почернеет». Поттер появился ровно в полдень. Драко знал, что главой Аврората он стал лет пять назад – и должность его, кажется, не изменила, а только уплотнила: те же растрёпанные волосы, те же очки, та же манера входить в помещение так, словно немного удивлён, что дверь открылась. Только теперь к этому добавилась вселенская усталость и темные круги вокруг глаз. Гарри был в штатском, не в мантии Аврората – тёмные брюки и джемпер. – Малфой, – сказал он, садясь напротив и тут же подзывая официанта. – Ты хорошо выглядишь. Это подозрительно. – Ты тоже, – ответил Драко. – В смысле – подозрительно. Они помолчали в манере людей, которые когда-то люто ненавидели друг друга, потом пережили достаточно, чтобы это стало неактуальным, но ещё не до конца поняли, чем именно являются теперь по отношению друг к другу. – Чего ты хочешь? – прозвучало очень по-поттеровски. Драко медлил. Формулировать это вслух было на удивление неловко. Звучало либо как паранойя, либо как что-то, чему он и сам ещё не нашёл точного определения. – Скажи мне, – начал он наконец, – что случилось с Грейнджер после войны? Поттер поднял на него взгляд. И вот тут началось то, что Драко мысленно обозначил как «момент первый». Потому что Гарри Поттер – человек, который не терял присутствия духа, когда в него летела Авада – на секунду завис. Вот буквально завис, как старый артефакт при перегрузке. – Гермиона, – повторил он, и в голосе звучала интонация, будто он вспоминает. – Ну... после войны она уехала в Австралию. – В Австралию. – Да. Её родители. – Поттер кивнул сам себе, словно нашёл правильный файл в архиве. – Она наложила на них Обливиэйт на шестом курсе, чтобы защитить. Отправила их туда, а сразу после войны поехала восстанавливать их память. – Хорошо, – сказал Драко медленно. – И долго она там была? – Какое-то время, – Поттер отпил из кружки, которую принес официант. – Она немного перестаралась и на восстановление воспоминаний ушел не один год... – Поттер. – Да? – Когда ты последний раз с ней разговаривал? – в глазах блондина плескалось нетерпение. Гарри же снова погрузился в молчание. Он снова попытался что-то вспомнить – но никак не мог найти, что вспоминать. Он открыл рот. Закрыл. Нахмурился. Посмотрел куда-то в сторону, словно ответ мог быть написан на соседнем столике мелким шрифтом. – На прошлое Рождество, – сказал он наконец, – мы... – Пауза. Более долгая, чем должна была быть. – Или это было на Хэллоуин? Мы собирались у Уизли... – Она была? – Ну... – Поттер снова завис. Это было уже в некотором роде пугающе – наблюдать, как самый известный аврор страны с таким трудом вспоминает присутствие своей лучшей подруги на семейном вечере. – Она должна была быть. Она обычно... – Поттер, – прервал его Драко, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Ты не можешь вспомнить, когда видел лучшую подругу. Она прошла с тобой войну, год вы были вместе в бегах. Это не был вопрос. Гарри снова нахмурился – на этот раз с другим выражением. Что-то начало доходить и до него. – Это странно, – сказал он тихо, явно говоря с собой. – Мы общаемся. Я знаю, что мы общаемся. Просто... – Просто что? – Просто я не могу вспомнить конкретно. – Он потёр лоб под очками. – Возможно, мы немного отдалились. Люди отдаляются. – Но не с человеком, с которым был готов умереть. Гарри смотрел на Драко несколько секунд взглядом, который Драко знал ещё с Хогвартса, тем взглядом, которым Поттер смотрел на вещи, которые казались ему не тем, чем являлись. Поттер был плохим дуэлянтом в теории и сносным в практике, плохим студентом во всём, кроме того, что ему было нужно, и исключительно хорошим в одном: он чувствовал, когда что-то было не так. Это был его природный дар – с детства, еще до Хогвартса – и работа аврором только отточили его до остроты скальпеля. – Что ты пытаешься мне сказать, Малфой? – Я пытаюсь понять, – ответил Драко. – Ты не заметил ничего странного? Никаких пробелов? Никаких моментов, когда ты думал о ней и... не мог вспомнить что-то конкретное? – Что ты сам об этом думаешь? – Поттер поднял на него взгляд. В зелёных глазах за стёклами очков было что-то – тень чего-то – что Драко уже видел однажды в другом месте, в другом взгляде. В глазах Джин. – Я думаю, – ответил Драко, – что кто-то очень хорошо позаботился о том, чтобы все думали, что она там. И что это «очень хорошо» включало работу с памятью людей, которым могли бы задавать неудобные вопросы. Гарри не ответил. Он смотрел на Драко – долго, с тем же выражением, которое раньше Драко классифицировал как «ищет подвох», а сейчас начинал переклассифицировать. – И где ты думаешь она? – спросил Поттер наконец. – У меня есть предположение, – ответил Драко. – И? – И мне нужно убедиться, что я не схожу с ума, прежде чем озвучивать его вслух. Поттер смотрел на него. Потом очень медленно кивнул. – Тогда убедись, – сказал он. – И приходи снова. Драко вышел из «Котла» и Косой Переулок встретил его осенним солнцем – неожиданным, почти неприличным в своей яркости для октябрьского Лондона. Он остановился на тротуаре. Думал. Поттер не помнил, когда виделся с Грейнджер в последний раз. А в офисе в Бирмингеме сидела девушка, которая знала неопубликованную формулу Тео Нотта, цитировала снятые с публикации источники, работала с зельеварной математикой уровня шестого-седьмого курса Хогвартса, и у которой вместо прошлого был аккуратный сундук, который он не мог открыть. Плюс (он не был до конца уверен) голубой шрам, пересекающий грудь. Такой, какие оставляют не ножи и не магические повреждения, а конкретное, темное заклинание. Он точно знал, что были и другие признаки, о которых он еще не думал. Один – точно был. Ему нужно было убедиться. – Нортон звонил сегодня утром, – сказал Джин входя в кабинет Драко на следующий день. – Его устраивают условия. И он хочет расширить пробную партию до ста доз. – Это больше, чем мы обсуждали. – Драко отложил перо, которое держал в руках. – Я знаю. Я сказала ему, что мне нужно согласовать. – И он звонил вам? Не Тео? – Потому что он мой контакт. – Или потому, что хотел говорить с вами. – Джин посмотрела на него с укором. – Нортон профессионален. – Нортон флиртовал с вами на протяжении всего ужина. Я видел, как он на вас смотрел. – Кажется, мы это уже проходили. Я стала вам так дорога, что вы подмечаете каждый брошенный на меня взгляд? – Просто имейте в виду, что это осложняет деловые отношения. – Я умею разделять деловое и личное. – В вас я не сомневаюсь. – интонация была слишком ровной – Я просто хотел подчеркнуть, он умеет хуже. – Драко продолжил. – Сто доз – это не «увеличение пробной партии». Это удвоение объёма обязательств с его стороны. Бизнесмены так не делают на первоначальном этапе. Если только у них нет, – пауза, – внерациональных мотивов оставаться в проекте. – Это очень развёрнутый анализ для одного телефонного звонка. – Это краткая версия. Развёрнутая включает анализ его поведения за ужином, его выбора места встречи и того факта, что он трижды называл вас по имени за час разговора, что для англичанина его возраста и воспитания – диагностически значимо. Драко понимал, что его снова понесло. И что с ним творилось, когда дело касалось Джин и этого недоделанного Джемса Бонда. Джин очень медленно выдохнула. Словно она только что выслушала лекцию, которой не заказывала, от человека, который не имел никакого профессионального права её читать. – Давайте вернемся к делу, – сказала Джин с тем терпением, которое она обычно приберегала для Тео в его худшие моменты, – Потому что, если мы продолжим обсуждать пристрастия мистера Нортона ко мне, мы снова рискуем зайти в область, в которой ни одному из нас не будет комфортно. Включая обсуждение того, почему вас это интересует. – Хорошо. – Драко крайне раздражало, когда она говорила так безапелляционно, но он был благодарен за то, что она не позволила ему продолжить и выставить себя ревнивым кретином. – Если он действительно увеличивает заказ до ста доз – продолжила Джин – а я думаю, что он увеличит, потому что условия для него выгодные, и независимо от любых других факторов он умеет считать, – у нас возникает производственная проблема. – Какая? – У нас один штатный зельевар, способный варить сыворотку нужного уровня. Это вы. У нас есть зельевары, способные смешивать базовые компоненты. Но веритасерум это не бодроперцовое; финальные этапы – стабилизация, фиксация, выходной контроль – на вас. Это узкое горло. – Это всегда было узким горлом. – До сих пор оно соответствовало объёмам. При увеличении в два раза – перестанет. – Что вы предлагаете, – сказал он. – Два варианта. – Она перечисляла на пальцах – её привычка, которую он уже подмечал. – Первый. Нанять второго зельевара соответствующего уровня. Долго, дорого, проверка занимает месяцы – а Нортон ждать не будет. Второй. Использовать внутренний ресурс. – Какой именно внутренний ресурс? Пауза. – Меня, – Драко чуть поднял брови. – Я умею варить. Не на вашем уровне – я это признаю первой. Но у меня достаточная база, чтобы взять на себя часть промежуточных этапов и освободить вас на финальных. Это позволит увеличить объём без расширения штата. – Мисс Грей. – Это решает проблему быстрее всего. – ее было уже не остановить. – Грей. Вы – менеджер проекта. Менеджеры проектов не варят зелья. – Вы же прекрасно понимаете, что мы не справится с удвоенным заказом. Тео мог бы варить, но на нем и так слишком много всего завязано. – она смотрела на него ровно, – Я не предлагаю это как постоянное решение. Я предлагаю это как временную меру, пока вы решаете, искать ли второго зельевара на постоянной основе. Драко молчал. Думал. В сухом остатке предложение было логичным. Производственно – обоснованным. Финансово – выгодным. Любой другой сотрудник, предложивший это, получил бы одобрение в течение тридцати секунд. Проблема заключалась в том, что Джин не была любым другим сотрудником. Джин была человеком, у которого вместо прошлого был запечатанный сейф. И этот человек предлагал работать с его сырьём, с его рецептурой, с его финальными формулами, имея при этом – Драко уже видел это, как ни старался не видеть – уровень знаний, который никаким образом не соответствовал самоучке по зельеварению. Он мог бы сказать «нет», и это было бы профессионально безопасно, и Джин – он знал её достаточно – не стала бы настаивать. Она кивнула бы, встала бы и ушла, и завтра пришла бы на работу с тем же ровным лицом, словно разговора не было. Но «нет» означало бы упустить шанс увидеть её в лаборатории. У котла. В работе. А это, как Драко мог признать в очень тихом, очень закрытом уголке собственного сознания, означало упустить возможность проверить. Потому что, если человек, заявляющий ограниченные знания по зельеварению, встаёт у котла, – он либо подтверждает заявленные ограничения, либо нет. И в любом случае Драко получит данные. – Какая у вас база? – спросил он. – Достаточная для промежуточных этапов. – Если вы собираетесь работать с моими формулами, мне нужно понимать, что вы знаете. Это не любопытство. Это техника безопасности. Я не могу поставить человека на этап стабилизации, если не знаю, понимает ли он, что произойдёт, если температура уйдёт на четыре градуса. – Сыворотка разделится по фракциям, – тут же ответила Джин. – Активный компонент осядет, неактивная фаза останется в верхнем слое. Восстановлению не подлежит. На третьем этапе – катастрофическая потеря всей партии. На пятом – потенциальная реакция с порошком лунного камня, что даёт токсичный пар. Драко смотрел на неё. – Это, – сказал он медленно, – не ответ самоучки, которую обучала тетка. – Я хорошо подготовилась к работе у вас. Последовала очень длинная пауза. Камин в его кабинете потрескивал. Где-то внизу тихо булькал котёл номер семь – тот самый, который, по утверждению Драко, издавал одобрительные звуки при правильных реакциях. Джин смотрела на него без попытки отвести взгляд, без того микроскопического напряжения, которое бывает у людей, пойманных на лжи. – Мистер Малфой, – сказала она наконец, – если вы хотите, чтобы я не варила, скажите «нет». Это ваша компания, ваше право и ваше решение. Я приму это и предложу искать второго зельевара. Если же вы хотите выяснить, почему я знаю то, что знаю, – это другой разговор, который вполне может быть пока отложен. Вы как никто другой знаете, что на приготовление сыворотки нужен полный лунный цикл. И сейчас самое время начать. Это был очень характерный для неё ответ. Не объяснение. Просто – разграничение. Чёткое, как линия, проведённая по линейке: вот этот разговор мы можем вести, вот тот – не сейчас. Грейнджер, подумал он непроизвольно, делала бы точно так же. И тут же – за этой мыслью, мгновенной, рефлекторной – пришла другая, которая посещала его уже не в первый раз: А может, и делает. – Мисс Грей, вы будете варить промежуточные этапы, – он продолжил. – Под моим наблюдением. Первая неделя – каждый шаг я проверяю лично. Вторая – выборочно. Третья – по результатам. – Согласна. – Мне нужно знать ваш реальный уровень. Не для отчёта – для распределения нагрузки. Завтра в десять встретимся в третьей лаборатории. Я дам вам базовую задачу. Хочу посмотреть, как вы работаете руками. – Хорошо. – И, – он чуть прищурился, – мисс Грей. Если вы умеете больше, чем заявляете, – а вы умеете, мы оба это знаем, – будет проще, если завтра у котла вы не будете этого скрывать. – Мне все понятно, – сказала Джин и покинула его кабинет. Мерный стук ее каблуков затихал, по мере ее удаление от его кабинета. Драко откинулся на спинку кресла и потер подбородок. Это должно быть будет интересно. Третья лаборатория в десять утра была готова. В девять Драко был на фабрике, чтобы обеспечить это лично. В десять без двух минут появилась она. Джин вошла в лабораторном халате, волосы убраны, взгляд – деловой и сосредоточенный. Она умела это делать – переключаться чисто, без остаточного следа. Драко тоже умел. Но усилий это требовало несколько больше. – Доброе утро, – В ответ он кивнул головой. – Задание простое, – сказал Драко, опираясь на соседний стол. – Первые три этапа базовой сыворотки. Без финальных компонентов – только основа. Я наблюдаю, не вмешиваюсь, если только не вижу прямую угрозу котлу, лаборатории или жизни. Рецепт на столе, вы можете к нему обращаться. Можете, но я посмотрю, будете ли. Она посмотрела на него – коротко, потом подошла к котлу. Рецепт она не взяла. Это само по себе было информативно. Но Драко только скрестил руки и наблюдал. Джин работала так, как он и ожидал после вчерашнего разговора. Точно и без суеты. Первый компонент отмерила без контрольного взвешивания, с первого раза. Температуру выставила правильно. Начала помешивание с нужной частотой. На втором этапе он ожидал, что она притормозит. Он требовал специфического знания о порядке добавления компонентов, которое в учебниках обычно описывалось расплывчатым «постепенно», но на практике означало конкретные интервалы с допустимым отклонением в двадцать секунд. Она сделала это правильно. Не приблизительно – точно. С таймером в голове, которого у неё в руках не было. Его телефон зазвонил. Это был маггловский телефон – Тео настоял, когда он вернулся из ссылки, и Драко смирился с этим, как смирялся с большинством идей Тео, которые оказывались разумными, несмотря на исходящую от них атмосферу хаоса. – Нотт. – У нас проблема. – Тео начал говорить с той особенной интонацией, которая означала: произошло что-то, что требует его присутствия, и он уже достаточно в курсе, чтобы понимать масштаб, но недостаточно, чтобы решить это самостоятельно. – «Серебряный котёл» в Манчестере. Драко закрыл глаза на секунду. «Серебряный котёл» был одной из ключевых точек сбыта – аптека с лицензией на специализированные зелья, работавшая с ними три года. Надёжная, стабильная, генерирующая пятнадцать процентов ежеквартальной выручки. – Что случилось? – Внеплановая инспекция. Они нашли нарушения в хранении – температурный режим, документация, ещё что-то про маркировку. Лицензия приостановлена до выяснения. Им нужен представитель поставщика лично. Сегодня. Сейчас. Драко обернулся. Джин уже остановила процесс, накинув на зелье чары стазиса с той скоростью, которая говорила о том, что она не просто услышала, а поняла всё по той самой интонации. Она смотрела на него, но ничего не спрашивала – просто ждала, потому что понимала, что он сейчас скажет. – Нам придётся перенести – сказал он. – Потушите котёл. Снимите по первому протоколу – основа не потеряется, если охлаждение правильное. – Знаю. – Конечно, знаете, – сказал он чуть тише, чем собирался. – Вечером продолжим. – Встретимся здесь? Манчестер означал, что они вернутся поздно. Фабрика будет закрыта, а запускать лабораторию ради одного котла было неэффективно. И, если быть честным, он не хотел, чтобы кто-то ещё там был. – Нет. – Он бы уже в дверях. – Встретимся у меня дома в восемь. «Серебряный котёл» располагался в старом квартале Манчестера, где магическая община жила в привычном параллельном существовании с маггловским городом – за нужными переулками, под нужными чарами, со своими вывесками, которые читались правильно только если знать, на что смотреть. Они аппарировали в переулке за аптекой. Владелица встретила их у служебного входа. – Мистер Нотт, – засуетилась женщина. – Наконец-то. – Добрый день, миссис Вайс. Это мистер Драко Малфой, владелец нашей фирмы, – сказал Тео с улыбкой, которую он использовал в ситуациях, когда человека нужно успокоить, не давая ему конкретных обещаний. Они вошли внутрь. Проблема оказалась трехслойной, как слоёное тесто, и примерно так же сложной в разборе. Хранение. Температурный режим нарушен – по вине продавца, который в пятницу вечером забыл наложить охлаждающие чары на требуемую продукцию. К продукции компании Малфоя это не относилось – их партия стояла в отдельном сертифицированном хранилище, и они обновляли чары лично, что Драко и потребовал задокументировать немедленно. Маркировка. Инспектор – молодой парень с лицом человека, недавно получившего полномочия и намеренного их использовать, – обнаружил несоответствие в формате дат на нескольких этикетках. Не в содержании, не в составе – в формате. День/месяц/год против год/месяц/день. Технически – нарушение Параграфа семнадцатого Положения о маркировке зельеварной продукции от 1994 года. И сам инспектор. Тео занялся первым и вторым. Драко занялся третьим. Инспектора звали Корнелиус Пипп, ему было двадцать шесть лет, он работал в Отделе контроля качества зельеварной продукции второй год, и он совершенно очевидно не ожидал, что на аптеку в Манчестере приедут лично. Драко умел делать одну вещь очень хорошо – он умел разговаривать с людьми, которые имели полномочия, так, чтобы они понимали: полномочия – это инструмент, инструмент имеет область применения, и данная конкретная ситуация не входит в эту область. Просто – спокойный, точный, хорошо информированный разговор, после которого инспектор Пипп обнаружил, что в Параграфе семнадцатом существует подпараграф «б», допускающий альтернативные форматы при наличии соответствующего сертификата поставщика, каковой сертификат у хозяйки «Серебряного котла» имелся и был подшит в папку, которую инспектор Пипп просто не открыл. Потом последовала лекция Драко о сертификации поставщиков, от которой инспектор Пипп устал быстрее, чем от нарушения температурного режима. К половине шестого лицензия была восстановлена. Владелица смотрела на Драко с с выражением отчаянной благодарности. Они аппарировали обратно Бирмингем, который встретил их осенним светом, начавшим уставать к концу дня – тускловатым, длинным и золотисто-серым. – Хорошо сработано, – сказал Тео, когда они отошли от точки аппарации. – Ты с Пиппом был великолепен. Подпараграф «б». – Подпараграф «б» существует. – Я знаю, что он существует, я просто восхищаюсь тем, как ты его использовал. – Это называется «быть компетентным». – Это называется «быть тобой», что иногда пугает. Пропустим по стаканчику? – предложил Тео, явно довольный результатом их трудов. – Вечером я буду занят, – сказал Драко. – Будешь варить с Джин. – в интонацию Тео просочились игривые нотки. – Откуда ты знаешь про варку? – Малфой притормозил и с подозрением посмотрел на Нотта. – Она предупредила меня утром, что уходит в лабораторию к десяти. Я подумал, что это логично, учитывая объём Нортона. – Тео посмотрел на него с той боковой внимательностью, которая у него была гораздо острее прямого взгляда. – Вернёшься на фабрику? – Нет, мы будем варить у меня. – Ты что, пригласил ее к себе домой? – еще немного и казалось, что Тео начнет сиять изнутри. – В свою лабораторию. – В лабораторию, которая находится у тебя дома. – Тео. – Драко остановился и взглянул на него. – В лаборатории на фабрике нет оборудования, которое мне нужно для этих этапов. Домашняя лаборатория оборудована лучше. – Это правда? – Да. – Это правда, но не вся правда. – улыбка Тео стала ехидной, и он забросил руку Драко на плечо. – Это вся правда, которую ты получишь сегодня. – Драко скинул его руку. – И, если ты сейчас скажешь что-нибудь, что потребует от меня ответа, я найду способ переложить на тебя всю работу с инспектором Пиппом в следующий раз. Драко купил этот дом в том числе потому, что в доме был большой подвал с хорошей вентиляцией, с каменными стенами, которые держали стабильную температуру. Идеальный для лаборатории. На оборудование ушло несколько дней. Все здесь было лучшим, что он мог найти. Котлы четырёх размеров. Дистиллятор собственной сборки. Система охлаждения с точностью до полуградуса. Отдельный шкаф с компонентами, которые требовали специальных условий хранения. Вытяжка с тройной фильтрацией. Он здесь работал вечерами, когда хотел думать. Зельеварение было – Драко давно это принял как факт – его версией медитации. Руки заняты, голова занята конкретной задачей, всё остальное уходило на второй план. Это было честным занятием в том смысле, что не позволяло лгать самому себе: котёл не принимал полуправду, неточная температура давала неточный результат, ошибка в последовательности была ошибкой, независимо от намерений. Драко вернулся домой в половине седьмого. Спустился в подвал, зажёг свет, проверил котёл и разложил ингредиенты. Затем снова поднялся наверх, снял мантию и надел что-то более пригодное для работы – домашние брюки и рубашку, рукава которой он закатал. В восемь без пяти раздался звонок в дверь. На Джин была тёмная куртка и джинсы, надпить на светлой футболке гласила: «I'm not arguing, I'm just explaining why I'm right» (Я не спорю, я просто объясняю, почему я прав.) Драко задержался на ней взглядом и едва слышно хмыкнул, и впустил ее внутрь. – Лаборатория в подвале. – Разумеется, – сказала она, входя. – Где же ещё. Он почти улыбнулся. – Хорошо оборудовано. – она прошлась по помещению, когда они спустились вниз, ненадолго задерживаясь в том или ином месте, а замет развернулась к нему. – Снова начнем с первого этапа? – Да. Утренняя основа не годится – охлаждение на фабрике не то. Начнем заново. – Хорошо. Она подошла к котлу. Проверила температуру, посмотрела на компоненты, сверила последовательность – внутренне, не по бумаге. – Вы будете наблюдать? Или участвовать? – Он помолчал. – Посмотрим. – Она кивнула и приступила к варке. Драко устроился на высоком табурете у дальней стены – достаточно близко, чтобы видеть всё, достаточно далеко, чтобы не мешать и скрестил руки. Она работала хорошо: движения точные, никакой суеты над котлом, никакого излишнего помешивания. Она знала, когда ждать – что было, пожалуй, самым ценным навыком в зельеварении, которому труднее всего научить: умение не трогать, пока идёт реакция. Первый этап прошёл без замечаний. Второй – тоже. На третьем – там, где большинство делало ошибку с интервалами добавления – она остановилась и посмотрела на него через плечо. – Здесь у вас модификация, – сказала она. – С чего вы решили? – Стандартный третий этап даёт другой цвет на этой стадии. – Она кивнула на котёл, где смесь приобрела характерный сине-зелёный оттенок вместо стандартного серого. – Вы что-то изменили в составе первого этапа, и это меняет поведение на третьем. Мне нужно знать, что именно, прежде чем добавлять следующий компонент. Драко встал и подошёл к котлу; потянулся, почти касаясь ее плеча, чтобы взять небольшой флакон с полки. – Экстракт лунного папоротника, – сказал он. – в дополнение к лунному камню. Меняет связь на молекулярном уровне. Следующий компонент нужно добавлять на три минуты позже стандартного времени и с половинной интенсивностью помешивания. – Почему в рецепте этого нет? – Потому что это моя модификация. – Вы намеренно дали мне базовый протокол, зная, что она не совпадает с тем, что вы реально используете, чтобы посмотреть, замечу ли я расхождение. – Да, и вы заметили, – сказал Драко и уголок его губ медленно пополз вверх. Он стоял достаточно близко, чтобы видеть, что именно происходит у неё в глазах – тот тихий, аналитический процесс, который там всегда шёл, но сейчас был направлен непосредственно на него – И что вы для себя выяснили? – брошено было с вызовом. Котёл тихо булькал между ними. Из вытяжки тянул лёгкий сквозняк, пахло лунным папоротником и чем-то острым, медным – характерный запах третьего этапа. – Что вы работаете на уровне шестого курса Хогвартса, как минимум – сказал Драко. – Как максимум – значительно выше. Он не отошёл. Не было никакой практической причины оставаться так близко. Котёл был перед ней, все компоненты – в пределах её досягаемости. Но он остался. Наблюдал, как она берёт следующий ингредиент, как её тонкие пальчики аккуратно открывают банку. И вот тогда он это почувствовал. Её магию. Она не использовала палочку, не произносила заклинаний, но она была здесь, рядом, и её магия – пассивная, фоновая, та, что есть у каждого волшебника – он ощущал ее. Она была спокойной. Большинство магов излучали что-то хаотичное, как тепло от огня. Её магия была другой. Она была собранной и сфокусированной. Он придвинулся еще на полшага, якобы чтобы посмотреть на консистенцию зелья в котле. Это была ложь, и они оба это знали. Он хотел почувствовать яснее. И тут его накрыло узнавание. Это было на уровне инстинкта, на уровне его собственной магии, которая реагировала на её. Это было как знакомый запах из детства, который не можешь назвать, но который мгновенно вызывает целую цепь воспоминаний. Как аккорд из давно забытой песни. Её магия была… правильной. Организованной. В ней была логика, была структура, был тот самый интеллектуальный напор, который он помнил… Откуда он это помнил? – Мистер Малфой? – Её голос вернул его в реальность. Она смотрела на него, приподняв бровь. Он стоял слишком близко. Его рука почти касалась её руки на краю котла. – Консистенция, – его голос прозвучал хрипло, и он откашлялся. – Правильная. Он снова не отошёл. Он смотрел на её руки, на то, как она медленно помешивает зелье, и пытался понять. Эта магия. Она была раздражающе, мучительно знакомой. Как та, что он чувствовал в коридорах Хогвартса – всегда сосредоточенная, всегда работающая, всегда что-то вычисляющая. Она была похожа на зуд, который не почесать. На слово на кончике языка. Она потянулась за следующим компонентом, и её плечо коснулось его плеча. Легко, на долю секунды. И через этот контакт волна узнавания прошла снова – сильнее, яснее. Грейнджер. Имя возникло в его голове само по себе. Её магия ощущалась как магия Грейнджер. Та же структура. Та же плотность. Та же упрямая, педантичная сила. Он отшатнулся. Не сильно, на один шаг назад, но движение было резким. Джин перевела на него взгляд. – Что-то не так? – спросила она. – Нет, – сказал он. – Всё так. Это была вторая ложь за минуту. Он отошёл обратно к своему табурету и сел. Руки чуть дрожали, поэтому он сжал их в кулаки. Она продолжила работать и ничего в ней не изменилось. Но изменилось всё вокруг неё. Воздух в лаборатории стал наэлектризованным. Обычный процесс варки зелья превратился во что-то совершенно иное. Драко сидел на табурете в своей лаборатории, и смотрел на женщину, которая называла себя Джин Грей. И впервые за всё это время он не просто думал, что она не та, за кого себя выдаёт. Он это знал. Потому что его собственная магия, которую нельзя было обмануть так же легко, как разум, только что встретила старого врага. Он не был уверен, что это слово все еще подходит. И это пугало его сильнее, чем всё остальное.