Ex Memoria/Из Памяти

Они вновь встретились на следующей неделе и когда молчание в лаборатории стало достаточно привычным, чтобы в него можно было вставить деловое предложение без лишних предисловий Джин заговорила вновь. – Мне нужна практика, – она не отрывала взгляда от котла. – Систематическая. Не один раз в неделю под наблюдением. – Знаю. – он пролистывал последние отчеты сидя все на том же табурете и сейчас перевел взгляд на ее спину. – На фабрике поздно вечером неудобно, котлы под производственной загрузкой. Но здесь удобно. – сказано было нейтрально, как будто она констатировала температуру за окном. – Ваша лаборатория оборудована лучше. Вряд ли вы проводите здесь каждый вечер. Я не буду вам мешать. Драко, взгляд которого в этот момент опустился чуть ниже линии ее поясницы и неосознанно замер на аккуратных формах в маггловских джинсах, резко встрепенулся. С усилием он заставил мозг вернуться в реальность. – Хорошо, – сказал он. – Хорошо? Даже не станете спорить? – девушка в удивлении приподняла брови. – Вы будете записывать, что варили и когда. Отчёт мне раз в три дня. И не трогайте красный шкаф. Там компоненты, которые требуют специального допуска. – Понятно. – И не занимайте большой котёл по вторникам. По вторникам он мой. – Почему по вторникам? – Потому что по вторникам мне нравится варить, – сказал он. – Это достаточная причина? Она чуть повернула голову, и он заметил, как ее губы изогнулись. Это была почти улыбка. – Вполне достаточная, – отозвалась она. Сообщение пришло в половине третьего дня. Тео сидел у себя в кабинете, заваленном бумагами в той степени, которая у него называлась «рабочий порядок», а у всех остальных «как ты здесь вообще что-то находишь» – и разбирал контракт с поставщиком из Эдинбурга. За окном висело то октябрьское небо, которое не обещает ни дождя, ни солнца, а просто существует – плотное, низкое и безразличное – когда в окно постучала незнакомая сова и Тео поспешил открыть створку и отвязать от лапки пергамент. Не дождавшись угощений, птица клюнула его в палец и с крайне оскорбленным видом покинула территорию. Это было сообщение, которое он ждал почти две недели –Тео заплатил Монтегю Фликсу за информацию, и он ее получил. На пергаменте было написано имя, адрес и время. Тео схватил пиджак и поторопился найти товарища. Драко был в своем кабинете, занимаясь корреспонденцией. Тео вошёл, закрыл дверь и кинул в неё заглушающее, положил пергамент перед Малфоем. Что-то в его лице изменилось, когда он вчитался в текст –абстрактное намерение становится конкретным. – Когда? – спросил блондин. – Сегодня. Он будет один. Тео видел, как он думает. Это было заметно не по лицу, по тому, как он стоит, склонившись над столом: чуть иначе, с сосредоточенностью, которая у него была не снаружи, а внутри. Малфой скрестил руки на груди, и его серые глаза горели холодным, яростным огнём. Бледное лицо, обрамлённое платиновыми прядями, исказилось – скулы заострились, губы сжались в тонкую линию, а пальцы нервно сжимались на ткани рубашки. – Я использую легиллименцию. – процедил Драко, голос его звучал хлёстко, как удар хлыст. – Уверен? Когда ты последний раз практиковался? Ты же в курсе, что это может быть опасно. – Давно. Но только так мы сможем быстро найти остальных. Тео посмотрел на него оценивающе. Его тёмные волосы падали на лоб, тени под глазами придавали лицу усталый вид. – Это будет стоить тебе сил. – Всё стоит сил, – сказал Драко и взял пальто. Они аппарировали в Лондон. Адрес вёл в ту часть города, которая находилась достаточно близко к Лютному переулку, чтобы быть удобной, и достаточно далеко, чтобы не привлекать внимания. Переулок – настоящий, не магический, – узкий, с облупленными фасадами и железными пожарными лестницами, запах сырого кирпича и чего-то отдалённо похожего на готовящуюся еду из какого-то окна выше. Брусчатка была еще мокрой после утреннего дождя, огромная лужа в одной из выбоин, отражающая кусок серого неба. Они нашли нужный дом и остановились у деревянной двери с облупившейся коричневой краской. Окна первого этажа зашторены. Переулок был пусть и Тео расположился справа от двери. Драко – слева. – А если он не один, – сказал Тео тихо. – Нас двое, – сказал Драко. – Это не арифмантика, это… – Тео. Я слышу одного. Тео прислушался. Внутри слышались шаги одного человека; неспешные, туда-обратно. Телевизор или радио – тихо, фоном. Драко достал палочку, направил на замок и послал невербальную Алохомору. Дверь открылась без звука. Внутри оказалось то, что Тео про себя называл обитаемый беспорядок: куртки на крючках – много и не по сезону, стопки газет в углу, кухня за открытой дверью слева – на плите что-то стояло, оттуда шёл пар. Человек был в дальней комнате. Тео сделал знак – Драко кивнул, и они вошли одновременно. Он оказался меньше, чем Тео ожидал. Лет тридцать пять, плотный, явно привыкший решать вопросы физически – привычка к насилию оставляет след в том, как человек занимает пространство. Он обернулся быстро, рука потянулась за палочкой – но Тео был быстрее, Экспеллиармус вышел чисто, палочка улетела в угол. – Сидеть, – сказал Тео спокойно. Мужчина опустился в кресло и посмотрел на них зло, оценивающе, а затем метнул взгляд в сторону выхода. Драко встал перед ним, глядя сверху вниз – этот взгляд у него был отработан до автоматизма, ещё с детства – взгляд человека, который знает, что он выше независимо от роста. – Мне нужны имена и адреса остальных, – сказал он. – Всех. Мужчина молчал. – Ты можешь ответить, – и тогда это будет просто разговор. Или ты можешь молчать и проверить, что будет. Тео увидел, что мужчина понял – не сразу, с задержкой в секунду, – что именно это означает. Что-то в нём изменилось – мелко и неприятно. – Вы ничего от меня не узнаете. – сказал он. – А вот тут ты ошибаешься, – ответил Драко. – Легиллименс! Легиллименция требовала двух вещей: контакта взглядом и той части себя, которую Драко давно убрал подальше и держал закрытой. Он действительно давно не практиковался. Последний раз – несколько лет назад, и тогда это далось легко, потому что он был зол и злость все упрощала. Сейчас злость тоже была. Но другая – холодная, без адреналина, без той остроты, которая делает вещи проще. Это было как войти в комнату, где одновременно говорят несколько людей и горит слишком много света. Сознание было хаотичным – не в смысле слабым, в смысле неупорядоченным, такое бывает, когда действуют по привычке и инстинкту, а не по структуре. Образы шли слоями, вразнобой: лица, адреса, разговоры – он видел их не как слова, а как ощущения, топографию, которую нужно было читать быстро, пока человек не начал сопротивляться. Человек начал сопротивляться. Это было физически – как давление изнутри, как кто-то толкает в грудь с нарастающей силой. Драко держался. Смотрел глубже, искал – вот это, вот это лицо, вот этот переулок, вот… Он почувствовал вкус соли на губах: почувствовал кровь раньше, чем осознал – тёплая, густая она стекала по верхней губе. Но он не остановился. – Драко, – сказал Тео резко. Малфой сделал шаг назад и вытер лицо тыльной стороной ладони. Сзади Тео подал платок – молча, хотя в взгляде читалось укоризненное «я же предупреждал». – Нашел, – сказал Драко. Его голос был ровным, но Тео слышал за ним усталость – глубокую, не физическую, ту, которая бывает после того, как залезаешь в чужую голову и тащишь оттуда что-то тяжёлое. Сам Тео пробовал освоить легиллименцию, но его собственный разум был слишком хаотичен, а легиллименция требовала полной собранности и порядка. Драко быстро продиктовал имена и адреса, которые Тео внес в телефон. – Что будем делать с ним? – кивнул Тео в сторону сидящего в кресле мужчины: он был бледен и его мелко трясло. – Сотри все – Драко кинул в громилу несколько жалящих подряд; тот взвыл, затрясся сильнее и повалился на пол, скорчившись в немыслимой позе. Тео накладывал Обливиэйт методично, как хирург, воспоминания ушли аккуратно, без следа. Вскоре лицо мужчины приняло абсолютно пустое выражение, и он невидящим взглядом уставился в пространство. На улице Тео убрал палочку и поднял воротник пальто. Осмотрелся – переулок по-прежнему был пуст, лужа всё так же отражала серое небо. – Что будем делать с остальными, – спросил он с волнением глядя на Драко – кровь все еще шла – У меня есть люди, которым можно передать адреса. Пусть занимаются профессионально. – Давай так и сделаем. – Малфой прижимал платок к носу, от чего голос звучал приглушенно – Не хочу больше пачкать руки об эту мразь. Внутри у него всё ещё кипело – не от ярости, а от той тихой, холодной решимости, которая закипала каждый раз, когда он думал о том, что кто-то посмел поднять руку на Джин. На Бирмингем уже опустились густые сумерки, когда они аппарировали возле дома Драко. В лаборатории в подвале горел свет – Тео увидел узкую полоску под дверью. Они переглянулись. Джин стояла у полки с левой стороны – спиной к двери, изучала флаконы, словно это были книги в библиотеке – с интересом и некоторой профессиональной ревностью. На ней было то, в чём она, очевидно, пришла с работы – свободные брюки с высокой посадкой и тонкий свитер, – и она явно была здесь уже какое-то время, потому что зелье в котле испускало в воздух густой пар с ароматом полыни и лаванды. Она варила «сон без сновидений». Девушка обернулась, когда услышала шаги. Взглянула на них, задержавшись на лице Драко и на ее собственном лице отразилось волнение – быстро и неконтролируемо – прежде чем она успела это скрыть. – Что случилось? – встревожено спросила Джин. – Добрый вечер, мисс Грей. – театрально выдал Тео, отвешивая ей поклон. – Откуда кровь? – на Тео она не обратила абсолютно никакого внимания и приблизилась к Малфою. – Побочный эффект Легиллименции, – честно ответил Драко потому, что от Джин скрывать смысла не было, она сложила бы это сама за следующие тридцать секунд. – Давно не практиковался. – Надеюсь, причина была достойной. – Джин взяла у него платок, осмотрела лицо и, не спрашивая разрешения, провела пальцами по переносице. – Вам нужен отдых. И крововосполняющее. Её волосы, обычно аккуратно собранные, растрепались от спешки, а щеки тронул едва заметный румянец. Она призвала с полки нужный пузырек и протянула его Драко. Он был бледнее обычного, с тёмными кругами под глазами; она чувствовала, как слегка дрожит его тело от магического истощения. Он молча откупорил сосуд и опрокинул содержимое в рот. Тео прислонился к столу и наблюдал за этим с тихим удовольствием, которое случается, когда вещи складываются именно так, как должны. – Мы его нашли, – сказал Тео, когда Джин вернулась к котлу. – Нападавшего. – Когда? – её глаза распахнулись, услышав это. – Сегодня. Сообщение пришло в обед. – Что теперь с ним? – она быстро собралась, не было ни единой эмоции в голосе. – Он познакомился с Обливиэйтом Тео, – сказал Драко. – И еще получил несколько жалящих на память. – Вам удалось что-то узнать об остальных? – Да. Передадим информацию по нужным каналам. Займутся профессионально, без официального следствия. Тео видел – она обрабатывает это, складывает, принимает – не быстро, с задумчивым выражением на лице. – Спасибо, – сказала она наконец. Слово вышло тихим. Без оговорок, без той дистанции, которую она обычно держала – просто слово, прямое и настоящее. – Не стоит, – сказал Тео. – Стоит. – Она подняла взгляд на него. – Вы не были обязаны. – Но мы этого хотели, – сказал Тео с плотоядной улыбкой. Драко выглядел лучше, чем пять минут назад, крововосполняющее работало, – и он смотрел на неё с тем выражением, которое Тео знал слишком хорошо. Сейчас он старался не улыбаться, но справлялся с переменным успехом. Нотт оттолкнулся от стола, взял пальто со спинки стула – когда он успел его снять, он не помнил. – Что ж, мне, пожалуй, пора, – Тео подмигнул Джин. – Похоже мистер Малфой сегодня в надежных руках. Он вышел. На лестнице остановился на секунду, прислушался – тихо, только голоса внизу, ровные и негромкие. Тео улыбнулся сам себе и отправился домой. После ухода Тео какое-то время в лаборатории царила тишина: Джин слышала, как едва слышно булькает зелье в котле. Она слышала своё собственное дыхание. И дыхание Драко. Он стоял у центрального стола, опираясь руками о столешницу, и смотрел на неё. Но без той фирменной прохладной оценивающей маски, которую носил в публичных местах. Словно ему нечего было больше прятать, но он ещё не до конца привык к этой открытости. Белокурые пряди выбились из обычно идеальной укладки, падая на лоб и виски, словно после долгой борьбы. Серые глаза, обычно колючие и насмешливые, потускнели от усталости – под ними залегли тёмные круги, а веки слегка опустились, придавая лицу измождённый вид. На безупречной белой рубашке, верхние пуговицы которой сейчас были расстегнуты, обнажая линию ключиц, виднелись пятна крови. Джин сделала несколько шагов вперёд – медленно, давая им обоим время привыкнуть. – То, что вы сделали…– сказала Джин и на секунду она запнулась, в её голосе появилась хрипотца. – Это… Это значит для меня больше, чем вы думаете. – Не надо, – перебил он, голос был ровным, но чуть напряжённым. – Это было… это не требует благодарности. Я просто сделал то, что нужно было сделать. Джин остановилась напротив него через стол – достаточно близко, чтобы видеть, как у него напряглась скула. Она положила ладони на холодную столешницу, и от этого жеста расстояние между ними стало вдруг очень конкретным и очень маленьким. Эмоции клокотали у него внутри – стыд за то, что она видит его таким, злость на собственную слабость и странное облегчение от её присутствия. – А если я хочу поблагодарить? – спросила она тихо. – Тогда скажите: «Мистер Малфой, вы отлично справились», и на этом закончим. – Мистер Малфой, – медленно произнесла она, и он опустил взгляд на ее губы– вы отлично справились. Драко почувствовал, как внутри разливается тёплая волна – смесь гордости, облегчения и того самого желания, которое он уже не мог спрятать. В этот момент он захотел, чтобы эта благодарность превратилась в нечто большее: в утренний кофе, в разговор без деловых рамок, в то, что она доверяла ему свою безопасность. Но тут же юмор ситуации ударил его по голове: он, Драко Малфой, «изучал ее как гипотезу», а она благодарила его за то, что он с Ноттом устроил кому-то «урок хороших манер». – Раньше мы портили жизнь людям только ради себя. – усмехнулся Драко. Джин улыбнулась одними уголками губ. Она обошла угол стола – все также медленно, не отрывая от него взгляда – и остановилась рядом. – Значит, я теперь официальная причина вашего морального падения? – спросила она, и в её глазах мелькнуло веселье. – Как мило. Обязательно расскажу кому-нибудь при случае. – Не стоит. Люди могут решить, что я размяк, и будут этим пользоваться. Вот он, Драко Малфой, всегда контролирующий всё, сейчас стоит как мальчишка, которому сказали «спасибо» за драку во дворе. А затем она сделала нечто неожиданное: она подняла руку и положила ладонь ему на грудь. Комната вокруг них стала казаться тесной от напряжения; свечи мерцали, отбрасывая тени на его измождённое лицо, а в воздухе витал запах зелья с едва различимой металлической ноткой. Он смотрел на нее и чувствовал, как внутри всё переворачивается с такой методичной основательностью, что никакой возможности притвориться, будто ничего нет, уже не оставалось. – Спасибо. – тихо сказала она. Котёл снова еле слышно булькнул. В лаборатории пахло полынью и лавандой. Они стояли в тишине, и её ладонь у него на груди стала чуть теплее. Или ему показалось. Вероятно, показалось. Но Драко Малфой решил считать, что нет.