Ex Memoria/Из Памяти

Воспользовавшись побегом Джин, Драко отправился на поиски Поттера. Тот стоял у крайнего стола с тарелкой в руке и таким видом, словно пришёл сюда, но внутренне всё ещё находится где-то в более простом и приятном месте. Смокинг на нём сидел прилично – лучше, чем в школе, но хуже, чем у людей, которые носят смокинги с удовольствием. Волосы были теми же, что всегда – то есть никакими с точки зрения причёски. Джиневры нигде не было видно. – Поттер, – шикнул Драко и Гарри повернулся, снова посмотрев на него с той смесью давней привычки и лёгкого удивления, которая у него была для Малфоя отдельной. Драко поставил нетронутый бокал на ближайший стол – освободил руки, что у него было жестом перехода к серьёзному разговору и огляделся; вокруг стоял достаточный шум, чтобы их не слышали. Гарри застыл в ожидании. – Ты узнал ее? – в нетерпении спросил Драко. – Нет. – совершенно невозмутимо сказал его собеседник. – А должен был? Драко почувствовал что-то схожее с тем, когда долго и тщательно выстраиваешь конструкцию, и вот кто-то вынимает один кирпич снизу. – Ты уверен? – сказал он. – Малфой. – Гарри терпеливо посмотрел на него. – Мне нет смысла тебе лгать. Мы давно прошли тот этап, когда у нас были на это причины. – Я понимаю, я просто… – Ты думал, что она – Гермиона? – спросил Гарри. – О, ты все же понял! – воскликнул Драко чуть громче, чем следовало. – Почему ты вообще так решил? – Драко взял бокал обратно, но пить так и не стал. – Несколько вещей, – сказал он. – По отдельности – ничего. Вместе – складывается. – Что складывается? – Внешность. Не копия, но – что-то общее, что я не могу не видеть. Манера работать – Грейнджер всегда была одержима точностью, и Грей такая же. Зелья. Отпечаток ее магии мне слишком знаком. Да много чего еще. – Допустим. И что? – Она не говорит о прошлом, – сказал Драко. – Совсем. Я пробовал и каждый раз – закрытая дверь. – Не все готовы обсуждать свое прошлое. Взять хотя бы тебя – Малфой фыркнул. – Мое прошлое не относится к делу. Просто в совокупности… – В совокупности ты выстроил теорию, – сказал Гарри. – И пришёл ко мне её проверить. Гарри поставил пустую тарелку на стол. Снял очки и протёр – привычка, которую он сохранил с детства и, кажется, не собирался от неё избавляться. Надел обратно. – Она похожа на Гермиону, но нет, это не Гермиона. – Гарри говорил ровно, без сомнения в голосе. – Малфой, я знаю Гермиону большую часть жизни. Я знаю, как она стоит, как она смотрит, как она слушает, когда ей неинтересно и когда интересно, как она реагирует на глупые вопросы. Поверь мне, она реагирует специфически. – Он покачал головой. – Свою лучшую подругу я бы узнал. Даже с другой прической и именем. Драко молчал. Это было не то молчание, которое бывает перед ответом. У него закончились аргументы, и он ещё не придумал новых. Но все же оставалось еще кое-что. – Тогда как ты объяснишь тот факт, что не можешь вспомнить, когда вы в последний раз виделись? – Я помню! – возразил Гарри. – Это было на прошлое Рождество. – он потер подбородок, снова припоминая. – Или это был день рождения Альбуса… – Я это уже слышал! – резко ответил Драко. – Ты не помнишь. И похоже, мне самому предстоит выяснить почему. Но одно Драко знал точно: вопросов у него теперь было значительно больше, чем ответов, что было новым и совершенно неудобным состоянием. Разговор с Поттером оставил в голове Драко примерно то же, что оставляет не разорвавшийся снаряд – присутствие, которое невозможно игнорировать, и полную неясность, что с ним делать. Он взял свежий бокал – предыдущий все же был выпит в состоянии аффекта, что для него было почти рекордом – и пошёл искать Джин. Не то чтобы он её искал, просто двигался в её направлении. Она стояла у дальней стены с очередным бокалом в руке, – держа его с лёгкой непринуждённостью, – в этом платье – заметная даже через всё расстояние и всех людей между ними. Рядом с ней стоял Блейз Забини. Они говорили на тех правах, что уже были представлены друг другу на прошлом приёме. Блейз был в чёрном – разумеется, он всегда был в чёрном, считал это своей фирменной эстетикой и был, к сожалению, достаточно хорош собой, чтобы это работало. Высокий, с той ленивой элегантностью, которую некоторые люди получают от рождения и совершенно не заслуживают. Он что-то говорил – Драко не слышал слов, только интонацию, и интонация была той самой – мягкой, негромкой, с лёгкой иронией. Забини умел разговаривать с женщинами. Это было известно широко, задокументировано историей и лично Драко наблюдалось неоднократно, начиная с третьего курса Хогвартса. Блейз сиял, как новенький галеон и смотрел на Джин улыбкой, которая была у него универсальным инструментом, а она слушала нового собеседника наклонив голову, что было её жестом внимания. Затем Забини что-то шепнул ей на ухо, и Джин засмеялась, ухватившись за локоть Блейза чтобы удержать равновесие. Смех был тихий, настоящий, когда ей действительно смешно, а не когда она вежливо улыбается из профессиональной необходимости. Драко остановился за колонной. Не специально. Просто так получилось, что колонна оказалась между ним и ними, и он не стал её обходить. И это было нелепо. Он осознавал, что это нелепо – взрослый мужчина в дорогом смокинге прячется за колонной Министерства магии, наблюдая за тем, как его подчинённая смеётся чужой шутке. Нелепо, неприемлемо и совершенно невозможно прекратить. Блейз сказал что-то ещё. Джин сделала глоток шампанского и ответила – Драко увидел, как изменилось её лицо, как в нём появилось то, что бывало редко: открытое, незащищённое веселье. Без профессиональных фильтров и сдержанности. «Это», – подумал Драко с неуместным и тем не менее очень реальным чувством, – «предназначено не мне». Нужно было взять себя в руки – это заняло примерно три секунды, что было дольше обычного, но он справился. Поправил лацкан. Принял свое фирменное выражение лица – нейтральное, спокойное, совершенно не отражающее внутреннее состояние, – и вышел. Они заметили его одновременно – Блейз чуть раньше, Джин на секунду позже. У Блейза при виде него появилось выражение, знакомое Драко с детства: смесь приветствия и скрытого веселья, которое говорило «о, интересно». – Малфой! А мы как раз говорили о тебе. – сказал Блейз чуть приподняв бровь. Джин посмотрела на них обоих заинтересованным взглядом. – Блейз рассказывал мне про ваш третий курс. – девушка сделала еще глоток и в ее взгляде было что-то, что он никогда раньше не видел – лёгкое, искрящееся, совершенно не рабочее. – Про гиппогрифа, – уточнил Блейз с невинным видом. – Он сказал, что вы кричали на весь Запретный лес, – со ироничным смешком добавила она. – Я не… Блейз стоял явно довольный произведённым эффектом и не собирается останавливаться. Драко же чувствовал то, что было совершенно неприемлемо чувствовать на официальном правительственном приёме по случаю Самайна. – Джин, сколько вы уже работаете с Драко? – спросил Блейз у девушки, резко сменит тему. – Пару месяцев, – сказала она. – И как вам пара месяцев Малфоя? – Это как работать с очень точным инструментом: эффективно и никогда не скучно. Воздух едва заметно сгустился от напряжения. Мантия Драко слегка колыхнулась от резкого движения, пальцы сжались в кулаки. В груди вспыхнуло странное, смешанное чувство: лёгкое раздражение смешалось с неожиданным теплом, почти смущением. Присутствие Блейза делало момент острее – Забини видел, как слова девушки, пусть и без яда, всё равно задели его, заставив ощутить себя чуть менее непогрешимым. Щёки обожгло редким румянцем, но под ним таилось что-то новое: странное, щекотливое удовольствие от того, что она заметила его, и лёгкая уязвимость, будто её острота пробила привычную броню. Он ненавидел это ощущение, но одновременно оно разжигало азарт. – Что ж, мисс Грей, я не буду против, если вы будете использовать меня чаще, особенно теперь, когда знаю, что это доставляет вам удовольствие. – последнее слово Малфой сказал с чуть большим придыханием и склонился ближе к девушке. Она слегка отпрянула, и он увидел, как заалела кожа на ее шее. – Может еще шампанского? – спросил Блейз, внимательно следящий за ними. – Пожалуй, – Джин кивнула. – Не нужно, – сказал Драко одновременно. Блейз и Джин взглянули на него. – Это не вам решать. – она почти приняла свою фирменную «боевую стойку». – Это ведь уже третий, – чуть тише сказал Драко. – Четвёртый, – поправил Блейз, помогая разговору развиваться. Сейчас у Драко был взгляд, который в школе заставлял первокурсников менять маршрут. Но Блейз не был первокурсником и маршрут менять не собирался. – Расслабься Малфой, это приём. – Забини слегка хлопнул его по плечу. – Люди пьют на приёмах. Такое поведение социально приемлемо. Затем он буквально достал из воздуха – он умел это делать, всегда умел – новый бокал шампанского и протянул Джин. Она приняла его и посмотрела на Драко с торжествующим выражением во взгляде. Она была красивой. Это было неудобной мыслью, потому что Драко думал об этом постоянно, а хотел бы не думать – или хотя бы думать реже и с меньшей интенсивностью. В этот момент оркестр перешёл от фонового к более явному, несколько пар уже двигались по небольшому паркету. Вечер Самайна входил в ту фазу, когда официальная часть закончилась и началась та, ради которой люди, собственно, и терпели официальную. – Джин, – сказал Блейз, делая к ней шаг, хоть они и так уже стояли до неприличия близко. – Подарите мне танец? Джин уже открыла рот. – Она не может, – сказал Драко. Все трое посмотрели друг на друга. Блейз – с выражением «началось». Джин – с выражением «простите, что». Драко – с выражением полного спокойствия, которое по-прежнему не отражало ничего из происходящего внутри. Тишина стала такой плотной, что её можно было резать. – Не могу? – спросила Джин. – Вы обещали мне первый танец, – невозмутимо ответил Драко. – По дороге сюда. – Мне казалось, по дороге сюда мы молчали. – Как раз тогда я принял такое решение, – сказал Драко совершенно серьезно. Блейз издал звук. Это был тихий, сдавленный звук, и Блейз прилагал значительные усилия, чтобы не засмеяться в полный голос на официальном правительственном приёме. Взгляд Джин в этот момент можно было разделить на несколько слоёв – сверху что-то похожее на возмущение, под ним что-то, что могло быть весельем, и ещё глубже что-то, что Драко не успел опознать, потому что она моргнула и всё исчезло. – Так вы потанцуете со мной? – повторил он вопрос. – Мистер Малфой, – сказала она, – у вас есть хоть одно качество, которое не превратилось у вас в систему? – Верность чужим идеалам, – сказал он немедленно. – Хорошо – я потанцую с вами, – сказала Джин. – Потому что это интереснее, чем продолжать этот разговор стоя. Оркестр играл что-то плавное, в среднем темпе, достаточно медленное для разговора. Драко положил руку ей на талию. Она была тёплой – через ткань платья, тёплой и реальной, и это было совершенно не то же самое, что смотреть на нее через зал. Ощущение тем не менее оказалось неожиданным, как бывает с вещами, которые знаешь теоретически и встречаешь практически. Джин положила руку ему на плечо: она двигалась хорошо – не театрально, без показного изящества, просто двигалась в ритм и следуя его шагу. Смотрела чуть в сторону – не отворачивалась, но и прямого взгляда не было, что-то среднее. – Почему вас раздражало, что он разговаривает со мной? – сказала она после первых восьми тактов. – Что за вздор. – отозвался Драко. – Вы прятались за колонной. Я сама видела, – сказала Джин просто. – Потом солгали, чтобы я не танцевала с Забини. – Он флиртовал, – сказал Драко. – Мы просто говорили. – Он флиртовал, – повторил Драко, и это вышло не так, как он хотел – не нейтрально и не деловито, а как-то слишком прямо. – Это его стандартный режим, и вы этого не знаете, но знаю я. – Почему вам это не нравилось? – Вы знаете почему. – он бросил не нее взгляд, в котором читалось недовольство. – Хочу услышать от вас. – не сдавалась она. Они сделали поворот – плавно, она была лёгкой в ведении, что он отметил отдельно и немедленно устыдился, что отметил. Теперь она смотрела прямо – подняла взгляд, и её глаза были тёмными в этом освещении, внимательными. – Скажите, – потребовала она. – Вы хотите, чтобы я сказал это вслух? – Да. – Зачем? Если вы и так знаете. – Драко признался себе, что тонет в этом взгляде. – Знаю, – согласилась она спокойно. – Но вы должны уметь это говорить. Это было одновременно абсолютно точным замечанием и поводом для раздражения, что тоже было точным – она умела сказать правильную вещь так, что невозможно было злиться на содержание. – Потому что вы мне небезразличны, и я ревновал, – сказал Драко тихо. Она ничего не ответила. Они двигались – оркестр, паркет, другие пары вокруг... Её рука на его плече – лёгкая и тёплая. И что-то в её взгляде изменилось – незначительно, на той глубине, где изменения не видно, только чувствуется. Оркестр перешёл в другую тему – тот же темп, но чуть теснее, чуть ниже. Несколько пар ушли с паркета, несколько пришли. Блейз был виден у дальней колонны – стоял, смотрел в их сторону, при встрече взглядов поднял бокал в молчаливом тосте и отвернулся. Они сделали ещё один поворот – и Драко почувствовал, как изменилось расстояние. Не намеренно – просто так вышло, как выходит в танце, когда двое двигаются долго и пространство между ними незаметно становится меньше. Её рука на его плече стала чуть твёрже – не сильнее, просто увереннее, как будто что-то решилось. Словно они оба перестали думать о дистанции, – это было решение тела. В следующую секунду она сама двинулась навстречу его руке, которая вела, и пространство между ними фактически исчезло, и это застало его врасплох. Драко Малфоя сложно было застать врасплох. Она прижалась к нему, и он почувствовал, как вздымается ее грудь под тканью платья; ее тело касалось его именно так, как он хотел. Его рука непроизвольно сместилась чуть ниже и пространство наполнилось жаром. Захотелось наклониться и вдохнуть запах ее волос у самого виска. А еще он хотел, чтобы она смотрела на него именно так, как сейчас – без фильтров, без профессиональной маски, которую она носила каждый день. И чтобы ее дыхание сбивалось не от танца, а от него. Он хотел ее смех. Тот настоящий, который сегодня услышал впервые. И самое страшное – он хотел ее тело. Хотел чувствовать его плавные изгибы под своими пальцами, губами ощущать вкус ее кожи, слышать рваные стоны, видеть, как блаженство разливается на ее лице от его прикосновений. Прямо сейчас он хотел снять с нее это красное платье, чтобы между мини не было ни миллиметра драккловой преграды в виде одежды. Они оказались у стены. Не резко – плавно, как в танце, только танец уже закончился, а движение продолжилось. Спиной к ней была Джин – у тёмной панели, чуть в стороне от фонарей, в промежутке между светом и тенью. Ее губы были чуть приоткрыты, а дыхание участилось. Грудь поднималась и опускалась быстрее нормы, и она не пыталась это скрыть – а он не пытался отвести от нее взгляд. Она смотрела на него сейчас с открытостью, которую он не был уверен, что увидит снова, если момент пройдёт. Он поднял руку. Медленно – без спешки, без резкости. Коснулся её лица – едва, кончиками пальцев, у виска, у той линии, где волосы убраны наверх. Просто коснулся. Она не отстранилась. Закрыла глаза на секунду – одну, тихую – и снова открыла. – Я боюсь, мне придется отлучится, чтобы привести себя в порядок. – тихо сказала она, когда он опустил руку. Драко кивнул, и она спешно скрылась в толпе. – Ты смотришь на эту женщину так, что это видно из соседнего здания. – Забини снова материализовался рядом. – И знаешь что? – продолжил Блейз – Она тоже смотрит. Я умею отличать, Драко. Это мой единственный настоящий талант, не считая смокингов. И я не буду с ней флиртовать, потому что она явно занята – просто сама об этом не знает. Или знает и ждёт, пока ты начнёшь что-то делать. Он говорил без торжества – просто говорил, как давний знакомый, который имеет право говорить неудобные вещи. Драко лишь искоса посмотрела на бывшего однокурсника и кивнул. Джин вскоре вернулась и тихо заняла место рядом с Малфоем. От нее исходила почти морозная свежесть, на щеках играл легкий румянец; очевидно освежающими чарами она владела хорошо, как, впрочем, почти всем. – Официальная часть окончена, – произнёс он, негромко – Если вы хотите мы можем вернуться. – Пауза. – Домой. – Домой. – повторила она. – В смысле – если вы устали. – Хорошо, – сказала Джин. – Но сначала все же ответьте на мой вопрос. Драко посмотрел на неё с едва заметным напряжением, что появлялось всякий раз, когда разговор грозил выйти за пределы безопасной территории. – Что вы хотели проверить моим знакомством с Гарри Поттером? – Не понимаю, о чём вы, – тут же отозвался Драко даже бровью не поведя. Джин повернулась к нему полностью. Он смотрел куда-то мимо её плеча – на противоположную стену, на люстру, – на что угодно, кроме неё. – Мистер Малфой. – В её голосе была интонация, которую она часто использовала в лаборатории, когда зелье явно не соответствовало заявленному составу. – Вы подошли к Гарри Поттеру, после того как представили его мне и беседовали с ним какое-то время. А потом вернулись, и выглядели так, будто получили ответ на вопрос и теперь обрабатываете результат. – Это была светская беседа двух школьных товарищей, – произнёс Драко с безупречной лёгкостью, означающую ровно противоположное. – Вы хотели что-то выяснить. Или … – Она остановилась. Что-то в его выражении – тончайшее, почти неуловимое – будто дало ей направление. Не ответ. Просто – направление. – Пожалуй, мистер Малфой, – сказала она иначе. – нам действительно, стоит идти. Они дошли до специально отведенной для аппарации точки и Драко уже почти привычно протянул ей руку – мир сложился и развернулся снова в секунду. Бирмингем встретил их тихим вечером на границе октября и ноября. Драко сразу аккуратно отпустил её руку. Джин достала ключи из маленькой сумки, и повернулась к нему. Он стоял у нижней ступеньки засунув руки в карманы пальто и смотрел куда-то мимо неё. Снова. Выражение его бледного лица сейчас сложно поддавалось анализу: он хотел что-то сказать, но никак не мог подобрать безопасную формулировку. – Спасибо за вечер, – сказал Драко. Джин подняла бровь. – Вы благодарите за вечер в Министерстве, – уточнила она, – куда вы пригласили меня для достижения личных целей? Надеюсь, вы добились чего хотели и результат вас удовлетворил. – Это не так. – в голосе Драко звенело напряжение. Он стоял прямо, руки в карманах, идеально ровная спина – будто он себя сдерживает. Она была достаточно наблюдательна, чтобы видеть это. И достаточно честна с собой, чтобы признать: она видела это весь вечер. – Я кое– что уточнял у Поттера, – он вынул руку из кармана и потёр пальцами переносицу – жест, который она уже знала: так он делал, когда ситуация выходила из-под контроля. – Просто. Некоторые вещи нужно проверить, прежде чем… Он остановился. – Прежде чем что? – спросила она тихо. – Прежде чем делать что-нибудь, о чём потом нельзя будет сказать, что это случайность, – произнёс Драко наконец. Он убрал руку от переносицы и сунул обратно в карман. Он старался выглядеть беспечным, словно все контролирует, но сейчас это явно не работало. – Похоже, Тео был прав, – сказала она. – В чём именно? – осторожно спросил Драко. – В том, что вы плохой лжец, Мистер Малфой. – она вставила ключ в замочную скважину, открыла дверь и уже наполовину скрылась за ней. – Доброй ночи, – услышал он тихое. – Доброй ночи, мисс Грей. Дверь за ней закрылась. – Чертов кретин, – тихо сказал он сам себе. Драко постоял у ступеней ещё несколько секунд. Потом развернулся и трансгрессировал домой с глубокой убежденностью, этот его «выпад» Джин Грей просто так не оставит.