Ex Memoria/Из Памяти

Пятница после приёма закончилась тем, что Драко Малфой, вернувшись в свой пустой дом в Эджбастоне, скинул пальто и пиджак, расстегнул две верхние пуговицы рубашки и налил себе виски. Не из хрустального графина, который полагался по статусу, а из обычной бутылки. Когда хочется забыть, что ты – Драко Малфой, который только что стоял рядом с девушкой, которую страстно желал поцеловать, – да, он это признавал, – но сам похерил эту возможность к драконьей матери. Внутри него разливалось что-то острое, ядовитое: желание, смешанное со злостью на самого себя – горькое и обжигающее, словно он проглотил кислоту. Суббота прошла в том же ключе, только виски сменился коньяком, а коньяк – чем-то еще, что Тео принес ему на новоселье и назвал «лекарством от самоанализа». Драко сидел в холодной гостиной и предавался рефлексии: вспоминал как Джин стояла на пороге, как сказала: «Тео прав». О том, как он мог просто шагнуть вперёд, вытащить руку из кармана и сделать то, что хотел. Он закрывал глаза и видел каждую деталь: как дрожала ресница на её щеке, как пульсировала жилка на шее, как в глазах мелькнула та самая смесь вызова и уязвимости, которая сводила его с ума. Руки жгло от невыпущенной энергии – хотелось схватить, прижать, стереть эту проклятую дистанцию. Теперь оставалась только пустота: жгучая, пульсирующая боль под рёбрами, где разрасталась тоска, яростная и унизительная. Он ненавидел себя за то, что позволил ей уйти. Когда количество выпитого позволило его сознанию отключился, мозг продолжил истязать своего хозяина. Стерильный воздух домашней лаборатории был пропитан лёгким запахом зелий и металла. Джин сидела на краю массивного рабочего стола, полулежа, опираясь на ладони. Карминово-красное платье плотно облегало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб. Длинный разрез сбоку распахнулся почти до бедра, открывая идеально прямую ногу: от тонкой щиколотки в чёрном каблуке до гладкой, слегка загорелой кожи выше колена, где едва заметно проступали веснушки. В лабораторном свете её кожа казалась шелковистой, а мышцы слегка напряглись, когда она перекрестила лодыжки. Драко замер в дверях, чувствуя, как сердце резко ударило о рёбра. Каждый его шаг отдавался эхом в тишине, а под рубашкой кожа покрылась лёгкой испариной. Она не отводила взгляда. Когда он подошёл вплотную, Джин подняла руку и положила ладонь ему на грудь. Медленно ее пальцы скользнули вверх, ощущая под тонкой тканью твёрдые мышцы груди, рельеф ключиц. Кончики пальцев коснулись шеи, где пульсировала вена, и поднялись выше – к челюсти, скуле, виску. Её ногти едва касались кожи, оставляя за собой дорожку мурашек. Драко почувствовал, как по спине пробежал жаркий озноб, а внизу живота начало пульсировать. Её прямые каштановые волосы свободно рассыпались по плечам, отдавая в свете лаборатории медными и золотыми отблесками. Она улыбнулась – той самой медленной, дерзкой улыбкой, от которой у него внутри всё сжималось. Губы слегка приоткрылись, и она шепнула низко, с хрипотцой: – Драко… От этого звука своего имени у него перехватило дыхание: он почувствовал, как кровь прилила к лицу, а член дернулся в брюках. Не говоря ни слова, Драко развёл её колени в стороны и встал между ними. Руки легли на оголённую кожу бёдер. Костяшки пальцев медленно провели вверх, сдвигая шёлк платья ещё выше. Её кожа под его ладонями была горячей и бархатистой: он провёл пальцами по внутренней стороне бедра, чувствуя, как она слегка вздрагивает. Джин закинула руки ему на плечи, притянула ближе и промурлыкала прямо в ухо, её тёплое дыхание обожгло мочку: – Почему так долго… Слова ударили прямо в пах. Драко продолжал гладить бёдра, поднимаясь выше. Его ладони скользнули под ткань платья, пальцы впились в упругие, тёплые ягодицы. Он резко дёрнул её на себя, прижимая её лоно прямо к своему успевшему затвердеть члену. Даже сквозь ткань брюк он ощутил жар – влажный, пульсирующий, такой, что по спине пробежала дрожь. Она обхватила его поясницу ногами, скрестив их за спиной, и прижалась ещё плотнее. Тепло между её ног было почти обжигающим. Он почувствовал, как её тело слегка подрагивает, как учащается дыхание. Джин откинулась назад, опираясь на локти. Платье полностью распахнулось, обнажая бёдра и тонкие кружевные трусики. Она снова улыбнулась – нахально, вызывающе, с той искоркой, которая могла соперничать с его собственной ухмылкой в лучшие годы. Её глаза блестели в полумраке. Пальцем она поманила его ближе. Драко не наклонился сразу. Вместо этого его ладонь обхватила её шею сзади – крепко, но нежно, пальцы легли на кожу под волосами. Он дёрнул её вверх и на себя, прижимая её тело вплотную к своему. Она коротко ахнула. Их лица замерли в сантиметре друг от друга. И он поцеловал её. Поцелуй получился жадным, почти отчаянным. Драко обрушился на её губы с той силой, которую копил с первого дня их встречи. Он скользнул языком в ее горячий рот, исследуя каждый уголок. Она была податливой, открываясь на встречу каждого его движения– её язык встретил его, скользнул, обвил. Руки всё ещё были на её ягодицах, прижимая к себе, и он мог ощущать, как её бёдра дрожат, как между ними становится ещё жарче и влажнее. Она тихо застонала в поцелуй, и вибрация отдалась у него в груди. Драко прикусил её нижнюю губу, слегка потянул зубами, а потом снова вошёл языком глубже. Джин издала протяжное, низкое «мммм…» – звук, от которого его член начал пульсировать в брюках. Её пальцы впились ему в плечи, ногти слегка царапнули кожу сквозь рубашку. Она прижималась к нему всем телом, и он почувствовал ее твёрдые соски под тонкой тканью платья. Руки Драко скользнули ниже, пальцы нащупали край её трусиков, слегка отодвинули ткань. Он провёл подушечками по влажной, горячей коже, ощущая, как она вздрагивает от его прикосновений. Джин выгнулась, прижимаясь лоном к его ладони, и снова прошептала его имя, уже почти задыхаясь: – Драаако… Драко резко проснулся, с тяжёлым дыханием и очевидной проблемой, которая требовала решения. Его прерывистые вдохи разрывались в тишине спальни, а сердце бешено колотилось. Он лежал на спине, чувствуя, как простыня прилипла к влажной коже, а внизу живота пульсировала острая, почти болезненная тяжесть. Эрекция требовала внимания с такой настойчивостью, что игнорировать её дальше было физически невозможно – член упирался в ткань пижамных брюк, вызывая неприятное трение при каждом вздохе. Он тихо выругался, вспомнив все бранные словечки, которые когда-либо слышал от Тео или Блейза. «Какого гребаного гриндилоу, мать его через портал…» Это было унизительно. Он, Драко Малфой, взрослый мужчина, лежал в своей постели и не мог совладать с собственным телом. Мысли о Джин – о её карминово-красном платье, о том, как она сидела на лабораторном столе с раздвинутыми ногами, о жарком, влажном тепле между её бёдер – всё ещё горели в памяти, словно сон не хотел отпускать. Он видел её волосы, рассыпанные по плечам, чувствовал запах её кожи и тот низкий хрипловатый голос: «Драко…». Эрекция и не думала сходить на нет. Он перевернулся на живот, надеясь, что давление поможет. Не помогло. Только усилило ощущение – твёрдый член прижался к матрацу, и лёгкое трение заставило его тихо выдохнуть сквозь зубы. Кожа на бёдрах покрылась мурашками, а в паху разлилось тяжёлое, пульсирующее тепло. Драко зажмурился: «Чёрт, чёрт, чёрт…» Тело требовало разрядки с такой животной настойчивостью, что сопротивляться было уже смешно. С ощущением тихого, горького унижения – как будто он сдаётся врагу– он позволил руке скользнуть вниз. Той руке, которую он протягивал Джин для аппарации: он сдвинул резинку пижамных штанов и длинные пальцы обхватили горячее, напряжённое основание члена. Он начал медленно, представляя, что это её пальцы – те самые, что скользили по его груди, шее, лицу. В воображении она снова сидела перед ним на столе, платье задрано, ноги обхватили его поясницу. Он вспомнил, как прижимал её к себе, как ощущал влажное, горячее лоно через тонкую ткань, как она выгибалась и шептала его имя. Рука двигалась увереннее, пальцы скользили вверх-вниз по напряжённой коже, большой палец проходил по чувствительной головке, собирая выступившую влагу. Дыхание сбилось, в груди разливалось одновременно облегчение и стыд. Он представлял, как входит в неё – медленно, глубоко, как ее стенки сжимаются вокруг члена, – горячая и узкая, – как её ногти впиваются ему в плечи и низкий стон вырывается из горла. Он ускорился, движения стали резче. Горячая волна нарастала внизу живота, мышцы живота напряглись, дыхание превратилось в короткие, хрипящие выдохи. Последний толчок – и он кончил, тихо выпустив воздух сквозь стиснутые зубы, проливаясь на собственные пальцы и простыню. Тело несколько раз дёрнулось, а потом обмякло, оставив после себя тяжёлую, липкую пустоту. Несколько секунд Драко лежал неподвижно, чувствуя одновременно облегчение и тихое, едкое унижение. Он уступил тому, что собирался проигнорировать. С трудом поднявшись, он прошёл в ванную, скинул пижаму и встал под ледяные струи душа. Холодная вода обжигала кожу, но мысли всё равно возвращались к ней. Он стоял, опираясь ладонями о плитку, и думал, что если бы Тео сейчас увидел его в таком состоянии – мокрого, дрожащего, только что дрочившего на образ Джин, то никогда бы не дал ему забыть об этом. Друг точно придумал бы дюжину новых шуток и напоминал бы о них до конца жизни. Драко закрыл глаза, позволяя воде стекать по лицу. Тео возник на его пороге к обеду воскресенья, в длинном чёрном пальто и сразу направился к бару. По пути его взгляд прошёлся по комнате с методичностью, словно составлял опись: кресло, в котором сидел Драко, стол с двумя пустыми бутылками и одной початой, шторы, наполовину задёрнутые в середине дня. – Чем ты здесь занят? – он уже налил себе огневиски и устроился в одном из кресел, попутно кидая в камин Инсендио. – Телефон отключён, камин закрыт. Куда вы оба вчера исчезли? Драко сидел в кресле у камина, помятый и потрёпанный, с двухдневной щетиной на лице. – Я налажал, – сказал он без предисловий. Тео поднял бровь и устроился поудобнее. – С нашей ведьмой, я полагаю? И что конкретно ты сделал? – Представил её Поттеру. – И она была так очарована чудо-мальчиком, что провела весь вечер с ним, а не с твоей заносчивой задницей? – Она считает, что я ее проверяю. – Проверяешь? На предмет чего? – Тео нахмурился, а в следующее мгновение его глаза распахнулись, а брови взлетели вверх. – Мерлин, ты что все ещё считаешь, что она – это Грейнджер? Драко молчал. Он смотрел в разгоревшийся огонь и думал о сне, о том, как проснулся, и о том, что теперь, когда Тео здесь, придётся притворяться, что всё под контролем. Хотя контроля уже не было. – Я думал ты давно оставил эту идею, сразу после того нашего разговора. – Тео отпил огневиски. – Как видишь нет, – развёл руками Драко, – Я думал он узнает ее, и тогда ей не отвертеться. Но он не узнал. А она что-то поняла и теперь близко меня не подпустит. – Отличный был план. – невесело усмехнулся Нотт. – Но ты бы лучше оставил эту идею. Она не Грейнджер. А Грейнджер, где бы она не была, точно о тебе не вспоминает. Поэтому просто извинись перед Джин, придумай что-нибудь, ты же Малфой. – Не начинай Тео, – Драко скосил на него взгляд. – Не начинать что именно? – Ты сейчас выглядишь так, будто пришёл смотреть, как меня сжигают на костре, и уже достал попкорн. – Ты понимаешь, – сказал Тео наконец, – что я нахожусь в крайне сложной ситуации. Потому что, с одной стороны, мы знаем друг друга двадцать лет, и я должен поддерживать тебя в любом идиотизме. С другой стороны, идиотизм настолько фундаментальный, что молчать – будет просто предательством. Зачем искать в девушке, которая тебе нравится девчонку, на которую у тебя пару раз встал в школе? – Я не знаю. Я… – Драко оперся локтями в колени и запустил пальцы в уже и так растрёпанные волосы. Может это было потому, что благодаря этой девчонке Драко, наконец, прозрел. Стал иначе смотреть на мир и вещи. И что бы с ним сейчас было, если бы не она? Наверняка, его наказанием был бы не милый домик во Французской провинции, а камера в Азкабане, по соседству с отцом, в которой он бы гнил остаток жизни. Он бы не встретил Асторию, не познал бы с ней те недолгие мгновения счастья и Скорпиус… Скорпиус не появился бы на свет. Грейнджер. Она все изменила. Возможно поэтому сейчас он так отчаянно цеплялся за идею, что ей может быть Джин. – Похоже, ты, что называется, «застрял на полпути». – Тео достал сигарету и прикурил от палочки, воздух наполнился шоколадным дымом, – Я думаю, вопрос не в том, испортил ли ты отношения с Джин, Дрей. Вопрос в том, как долго ты собираешься держать их в этой неудобной точке, где оба всё понимают и оба делают вид, что нет. – Я не уверен, что она хочет того же, что и я. – Она надела платье, что ты принёс ей. Какие еще нужны доказательства? – Тео поднялся и хлопнул в ладоши. – Думаю, тебе стоит привести себя в порядок и завтра начать все с чистого листа. А теперь, – Тео бросил на стол между ними воскресный выпуск «Пророка» – к цели моего визита. Драко в неверии покосился на друга – что еще могло пойти не так – и потянулся к газете. Страница три встретила его большой колдографией. Он кружил Джин в танце и в их взглядах, устремленных друг на друга сквозило явное напряжение. Кадр повторялся как заезженная пластинка. Заголовок над фотографией гласил: ✦ ЗАГАДОЧНАЯ НЕЗНАКОМКА МАЛФОЯ: КТО ОНА И ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ? ✦ «Те, кто следит за светской хроникой британского магического общества, наверняка заметили: Драко Малфой, 28 лет, наследник древнего рода и владелец недавно буквально воскресшей из пепла компании «Малфой Лимитед», уже дважды был замечен на публике в компании очаровательной мисс Грей – той самой, которую внимательные читатели могли видеть рядом с ним на приеме в больнице Святого Мунго. Что означает её присутствие рядом с одним из самых закрытых людей магической Британии? Версии разнятся. Одни утверждают, что речь идёт о деловом партнёрстве. Другие – и здесь наш корреспондент склонна согласиться – считают, что алое платье в пятницу вечером говорило само за себя». Драко перевёл дыхание. Это было только начало. Дальше шёл отдельный блок, выделенный рамкой и снабжённый подзаголовком:

«ДЕСЯТЬ ЛЕТ ВНЕ АНГЛИИ: ИСТОРИЯ ДРАКО МАЛФОЯ»

«Для тех, кто позабыл: после окончания Второй Магической войны Драко Малфой провёл десять лет во Франции – обстоятельство, которое никто публично не комментирует, но мы то знаем, что принудительная ссылка была частью его приговора. Наши источники, однако, позволяют восстановить более полную картину. Мистер Малфой провел последние десять лет во французской провинции в условиях, весьма далёких от роскоши Малфой-Мэнора. Именно тогда, в отсутствие семейного капитала и репутации, которые работали бы на него, он выстроил то, чем теперь является «Малфой Лимитед» – компанию, чей годовой оборот сегодня не принято называть в приличном обществе, потому что это неприлично большая сумма для бывшего Пожирателя смерти. Немногие знают также, что юный лорд успел связать себя узами брака с сестрой своей бывшей сокурсницы – Асторией Гринграсс. Была ли семья невесты в восторге от такого родства – остается загадкой. Знаем лишь, что этот брак окончился трагедией: юная супруга наследного лорда скончалась несколько лет назад, по официальной версии, от семейного проклятья крови, оставаясь затворницей последний год своей жизни. До сегодняшнего дня Драко Малфой носил траур – не только по супруге, но и по собственной прошлой жизни, тщательно скрывая любые намёки на личное счастье. Его появление на приёме в честь Самайна в компании очаровательной мисс Грей может означать лишь одно: юный лорд, наконец, вновь открыт для любви.» Драко опустил газету. В гостиной повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем старинных часов на каминной полке. Его серые глаза потемнели, челюсть напряглась, а пальцы сжались так, что бумага слегка затрещала. – Скитер копается в моём прошлом, как стервятник, – голос Драко звучал надрывно от плохо сдерживаемой ярости. – Пишет о ссылке, о браке, о проклятии. И теперь намекает, что появление Джин – это конец траура. Как будто я выставляю её напоказ для всей Британии. Статья не просто ранила – она угрожала тому хрупкому равновесию, которое он начал строить с Джин. И это было непростительно. – Она ничего не пишет о Скорпиусе, но это вопрос времени, Тео. Если она докопается следующая статья будет еще хуже. Я не для того выстраивал свою жизнь с нуля, чтобы эта поганая писака теперь копалась в ней как в корзине с грязным бельем. Тео молчал. Потому что это была правда, и возражать было нечего. – Прости дружище, я не хотел быть тем, кто приносит дурные вести. – Нужно было прихлопнуть Скитер еще в Хогвартсе, когда она была в удобной анимагической форме. Читала ли Джин «Пророк» и, если да, статья точно подольет масла в не успевшие начаться отношения, закапывая Малфоя глубже. Понедельник начался вполне прилично. Кофе, почта: два письма от клиентов из Франции, одно от поставщика реагентов. Он разобрал всё методично, ответил на необходимое. К десяти часам набрался смелости и решил заглянуть в кабинет Джин, начать все заново, как и советовал Тео, хотя ничего, собственно, еще и не начиналось. Он намеревался быть продуктивным, холодным и абсолютно не отвлекаться на посторонние вещи. Намерение продержалось ровно до того момента, как он открыл дверь её кабинета. Сначала он увидел Тео. Нотт сидел в кресле для посетителей у её стола и выглядел весьма довольным: верхняя пуговица рубашки расстегнута, длинные ноги вытянуты, одна рука лежит на подлокотнике, в другой – чашка кофе. На лице выражение лёгкого интереса. Джин сидела на столе. Это было первое, что Драко зафиксировал – на столе, не за столом, не у стола, а именно на, прямо рядом с ноутбуком, закинув ногу на ногу, в той позе, которая предполагала полное отсутствие интереса к офисному протоколу. Она наклонялась к экрану, что-то объясняя Тео – он успел поймать: «...вот этот показатель на третьем часу, видишь смещение...» – и не смотрела на дверь. Драко остановился. А еще – и вот здесь что-то в нём дало тихий, но отчётливый сбой – на ней была обычная белая блузка и плиссированная юбка в шотландскую клетку, красно-зелёная, с золотом, до середины бедра, которая в сочетании с блузкой давала совершенно определённую эстетику. Гриффиндор. Это было похоже на школьную форму. На школьную форму, только на взрослой женщине, которая сидела на столе и наклонялась к экрану ноутбука, и блузка при этом – при этом наклоне – открывала вырез. Небольшой, совершенно невинный вырез, в котором тем не менее совершенно отчётливо виднелся край кружевного белья. Тонкого, светлого и явно дорогого. Драко увидел это за долю секунды с той точностью восприятия, которая в данный момент его откровенно бесила. В его голове и теле происходило несколько процессов одновременно, и ни одному из них он не мог дать точного описания. В итоге он так и стоял в дверном проёме, и в нём поднималось чувство, которое он предпочёл бы не называть ревностью, но которое было именно ею, а также желание– горячее, острое и совершенно нелогичное. – Малфой, – в зеленых глазах Нотта на мгновение промелькнуло что-то вроде удивления. Джин подняла голову. – Мистер Малфой, – сказано было с лёгким пренебрежением. – Вы не постучали. Драко аккуратно закрыл за собой дверь, потому что хлопнуть было бы слишком очевидно. – Вы, – он постарался звучать нейтрально, но нейтрально не получалась, – сами постоянно этим пренебрегаете. Джин выпрямилась, но осталась сидеть на столе. Посмотрела на него внимательно. – Я никогда не стучу, потому что офисный этикет не предполагает этого, когда входишь в кабинет руководства. – Не слышал о таком пункте. – одна бровь Драко скептически приподнялась. – Это не значит, что его не существует. – Джин повернулась обратно к ноутбуку и едва слышно фыркнула. Тео спрятался за чашкой кофе и наблюдал за картиной, словно смотрел очень хорошее кино. – Мы с Тео обсуждали показатели последней партии костероста. Нотт в этот момент издал тихий звук, который мог быть кашлем и уставился в экран ноутбука изображая крайнюю заинтересованность. Ни один мускул на его лице не выдавал того, что он знал про уикенд с бутылками и рефлексию. Это была высококлассная работа. – Я зайду позже, – сказал Драко, намереваясь покинуть помещение. – На самом деле мы уже закончили, – ответила Джин. Тео с немым вопросом бросил на Драко быстрый взгляд: «Ты в порядке?» Драко ответил взглядом: «Закройся». Джин прикрыла ноутбук, выпрямилась, слезла со стола – легко, привычно, как будто сидеть на рабочем столе было совершенно нормальным. – Тео, я пришлю тебе финальную версию к четвергу. – Отлично. – Тео встал, накинул пиджак. Взял свою чашку. Посмотрел на Драко – быстро, с тем же непроницаемым лицом и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. В кабинете стало тихо. Джин переместилась и села в своё кресло, открыв папку с бумагами, посмотрев на Малфоя через стол. – Интересный выбор гардероба. – Драко подошел к столу и встал напротив. – Это шотландская клетка, – сказала она ровно. – Классический орнамент британской деловой одежды. – Вы одеты как студентка Хогвартса. В цвета Гриффиндора. Она подняла взгляд от бумаг. На секунду – только на секунду – в уголке её рта что-то дрогнуло. – Понятия не имею, как одеваются студенты Хогвартса. Я выросла в Австралии – она положила локти на стол и посмотрела на него прямо; в её взгляде было что-то язвительное. – Возможно, совпадение. Вы пришли сюда обсудить мой гардероб? – Нет, – Драко постарался звучать невозмутимо. – Я пришел спросить про обратную связь о веритасеруме. – Мы с Джеймсом как раз хотели обсудить это сегодня за ланчем, – как ни в чем не бывало ответила девушка. – Я хотел бы знать о таких встречах заранее, – слова сами сорвались с языка, прежде чем он успел захлопнуть рот. – С каких пор вы отслеживаете мои рабочие встречи? – С сегодняшнего дня, – отступать все равно было некуда. Джин посмотрела на него спокойно, что Драко за последние десять минут находил решительно невыносимым и закрыла папку с тихим звуком, который прозвучал в кабинете, как маленькое объявление войны. Он прошелся по ней ленивым взглядом снизу-вверх, чуть дольше задержавшись на декольте и ключицах и, наконец, его холодные глаза цвета дождя встретились с ее золотисто-карими. – Судя по вашему взгляду, я провинилась в чем-то еще? – на слове «провинилась» кадык Драко дернулся. – Я все же нахожу ваш выбор одежды сегодня непривычным. – Я хотела внести разнообразие, – сказано с той интонацией, которую он ненавидел и одновременно готов был слушать бесконечно. «Разнообразие», – он повторил это слово про себя. Джин тем временем поднялась из-за стола, скрестила руки на груди и взглянула на него явно в ожидании его хода. Внутри у Драко разрасталось что-то острое, оно сдавливало и одновременно тянуло вперёд – к ней. Наплевать на рабочий этикет, обойти стол, прижать её к стене – его ладони по обе стороны от её головы – и поцеловать её так, чтобы у неё, наконец, не осталось слов. Уголок её рта снова дрогнул. И это было хуже всего – эта улыбка, почти незаметная, которую она не убрала и не спрятала, которая означала, что она «слышит» его. Понимает. И не отступает. Драко стоял, и отчаянно, физически, с той степенью ясности, которая не оставляла места для самообмана, хотел её. В данный момент стол между ними казался ему последней линией обороны цивилизации. Джин же стояла с таким видом, будто не подозревает, что является причиной чужого внутреннего катастрофического состояния. Ему хотелось рассмеяться от собственной нелепости. Но если он начнёт, то, возможно, скажет что-нибудь вроде: «Ты вообще понимаешь, что делаешь со мной?» – а это уже звучало бы не как изящная реплика, а как крик отчаяния. – Вы смотрите на меня так, будто я совершаю какую-то ошибку, – заметила Джин, не отрываясь от его лица. – Я смотрю на вас так, потому что сейчас вы выводите меня из равновесия, – сухо ответил Драко. – И как, успешно? Он медленно вдохнул. Потому что, если вдохнуть слишком резко, можно было выдать не только раздражение, но и то самое другое, куда более опасное чувство, которое сидело в нём. – Думаю, вы прекрасно знаете, что успешно. Джин чуть приподняла бровь, и в этом жесте было столько спокойной уверенности, что Драко захотел снести этот стол Депульсо ко всем гриндилоу чтобы добраться до нее. Но он не двигался. Потому что если бы двинулся, то уже не остановился бы. – Тогда, может быть, проблема не во мне, – сказала Джин, слегка наклонив голову. – Может быть, вы просто плохо умеете держать себя в руках. Это прозвучало почти невинно. Почти. Но именно это «почти» делало удар точным. Драко сжал пальцы в кулак, чтобы не сделать чего-нибудь необратимо глупого. – Это не «плохо уметь держать себя в руках», – процедил он. – Это... сознательный выбор. – О, – протянула Джин. – Значит поэтому вы смотрите на меня так, будто хотите сорвать с меня либо улыбку, либо одежду? На этот раз он действительно посмотрел на неё в упор. Где-то за окном скрипнуло дерево, в коридоре послышались чьи-то шаги, но здесь, за закрытой дверью, между ними двоими, воздух сделался плотным и горячим. Драко чувствовал это почти физически – напряжение, которое натягивалось между ними, как тонкая нить. Стоило бы чуть сильнее дёрнуть, и оно либо порвётся, либо затянет его окончательно. Он склонялся ко второму. Он обойдет стол, встанет перед ней, заставит её поднять подбородок, уловит тот момент, когда в её глазах мелькнёт не насмешка и не спокойствие, а осознание: «Да, он действительно собирается это сделать. И не только это». Именно мысль об этом «не только» заставляла его злиться еще сильнее. Злиться на Джин за то, что стоит вот так, спокойно, будто не понимает, какое преступление против его самоконтроля совершают её плечи, её голос, её чуть насмешливый взгляд. Он закрыл глаза на секунду, будто это могло помочь. Когда он снова посмотрел на неё, Джин всё ещё стояла напротив, и в её лице явственно читалось – она видела, как ему тяжело, и совершенно не собиралась облегчать ему задачу. – Вы издеваетесь надо мной, – сказал он глухо. = – Я? – Она прижала ладонь к груди, изображая искреннее удивление; будто ее принуждают к страшному откровению. – Возможно, я слегка наслаждаюсь ситуацией. Он издал короткий, почти беззвучный смешок – иначе ему пришлось бы признать, насколько она права и насколько всё вышло из-под контроля. Джин смотрела все также спокойно, и в этом спокойствии было куда больше искры, чем в любом открытом вызове. Драко чувствовал, как внутри поднимается знакомая волна желания– тёмная, горячая и опасная. Желание было не просто физическим; оно становилось почти вызовом самому себе. Ему стоило лишить её этого проклятого преимущества в виде расстояния. Проверить, насколько далеко она зайдёт, если он приблизится. Он бы целовал ее долго, жадно: слегка сжав одной рукой ее шею, а второй, без зазрений совести запустив под эту чертову клетчатую юбку, сжимая ее упругую задницу. Без этого дурацкого ощущения, что он каждый раз держится на краю собственного самообладания. И всё же он остался на месте. Потому что Джин была не из тех, кого берут наскоком. И потому что, если он сорвётся сейчас, то потеряет не только контроль, но и то хрупкое напряжение, которое между ними существовало – опасное, мучительное, почти невыносимое, но именно поэтому такое нужное и живое. – Надеюсь вы понимаете, что однажды я могу перестать сдерживаться быть приличным человеком, – сказал он тихо. – А вы разве приличный человек? – Джин вновь склонила голову. – В данный момент пытаюсь им быть. – У вас плохо получается. И вот это было уже слишком. Не слова – тон. Её лениво-безжалостная уверенность в том, что она видит его насквозь. Драко почувствовал, как челюсть напрягается сама собой. Он хотел ответить что-нибудь острое, язвительное, привычное – что-нибудь в духе: «Не советую проверять, насколько плохо я умею сдерживаться». Но язык вдруг стал слишком тяжёлым для шуток. Джин, похоже, заметила это. Её взгляд смягчился едва заметно – настолько, что другой бы не увидел, но Драко уже слишком хорошо знал её, чтобы пропустить это. – Вы выглядите так, будто боретесь с очень серьёзным желанием, – сказала она. – Серьёзным? – повторил он, едва не усмехнувшись. – Это очень мягкая формулировка. – Тогда я рада, что не назвала это катастрофой, – она чуть улыбнулась. И снова – это было не облегчение, а испытание. Потому что в её улыбке не было насмешки. Только понимание. И что-то ещё, гораздо опаснее: приглашение, от которого он не мог и не хотел сразу отказываться. Драко опустил взгляд на стол. На пергаменты. На аккуратный край папки. На тонкую тень от её руки. Потом снова посмотрел на неё. – Вы ведь делаете это специально, – сказал он уже почти спокойно. – Может быть, – ответила Джин. Это «может быть» повисло между ними, как искра перед разрядом. Драко медленно обошёл стол, – Джин развернулась и оперлась о столешницу, – и остановился ровно там, где расстояние между ними перестало быть безопасным. Она только подняла голову и посмотрела на него тем самым взглядом, который окончательно добивал все его доводы о необходимости сдержанности. Он упёрся ладонями в стол по обе стороны от неё. Не касаясь. – Ты не представляешь, – произнёс он тихо, глядя ей в глаза, – насколько это опасно. – Для кого? – уголок её рта снова дрогнул. Драко наклонился чуть ближе. Совсем немного. Настолько, чтобы почувствовать её дыхание, чтобы услышать, как у него самого слишком громко бьётся сердце, чтобы окончательно убедиться: да, он действительно находится в одной секунде от того, чтобы поцеловать её и, возможно, остановиться уже не сумеет. – Для меня, – ответил он. И в этот момент тишина между ними стала почти осязаемой. В ней было всё: напряжение, вызов, то самое желание, которое он больше не пытался отрицать. Только стол что минуту назад был между ними, выглядел теперь не как преграда, а как крайне уместный элемент меблировки. Джин смотрела на него уже без прежней невозмутимости. Её взгляд потемнел, дыхание стало чуть глубже, и Драко понял, что она тоже чувствует это. Тоже стоит на краю. Он хотел накрыть её губы поцелуем, но в этой игре, как ни раздражающе это было, они оба понимали цену следующего шага. Стоя так близко к ней, Драко уже совершенно ясно осознавал: терпение – вещь временная. И у него оно, кажется, подошло к весьма опасному концу. Драко всё же отстранился первым – на шаг, ровно настолько, чтобы не потерять лицо. Джин не сказала ни слова. Только смотрела на него, словно прекрасно понимала, что у него внутри сейчас творится маленькая и совершенно неуправляемая буря. Драко распрямился, провёл ладонью по волосам и мрачно посмотрел на стол, будто именно он был виноват во всём происходящем. – Я начинаю подозревать, – произнёс он, – что в этом кабинете присутствует какой-то вредоносный фактор. – Да? И какой же? – Вы. Она фыркнула – тихо и коротко, но этого хватило, чтобы у него в груди снова неприятно-сладко сжалось. Он вновь посмотрел на нее: на губы, которые хотелось забыть, как опасную привычку, на то, как она слегка откинулась назад, и от этого жеста его самообладание снова начало трещать по швам. – Я просто нахожусь в своем кабинете. – с иронией ответила девушка. – А зачем здесь вы? – Очевидно за терпением, – произнес он почти шепотом. Но Джин услышала и улыбнулась уже откровеннее. И это было нечестно. Потому что улыбка у неё была именно такой, из-за которой люди совершали ошибки. Не крупные, не катастрофические – хотя и такие тоже возможны – а те, что начинаются с одного неверного шага и заканчиваются тем, что человек перестаёт помнить собственные доводы против здравого смысла. Пальцы Драко снова легли на край столешницы, и он сам не понял, в какой момент это стало почти физической необходимостью – держаться хоть за что-то, пока всё внутри требует другого. – Зачем вы это делаете? Джин на секунду опустила взгляд, будто обдумывала ответ, хотя Драко был почти уверен, что ответ у неё уже давно готов. – Потому что вам идёт, когда вы теряете самообладание, – с вызовом сказала она наконец. Он замер. – Вы играете с огнём. Она чуть подалась вперёд, и теперь между ними снова стало слишком мало воздуха. – А вы, мистер Малфой, – тихо произнесла девушка, – боитесь обжечься? Эта фраза ударила точнее любого колкого замечания. Потому что она попала туда, где он уже не мог спрятаться за привычным сарказмом, за холодным тоном, за тем, что обычно спасало его от слишком честных решений. Он смотрел на неё и понимал: ещё немного – и всё закончится. Не обязательно плохо. Но точно не так, как он привык контролировать. Он собирался наклониться. Хотел стереть последнюю дистанцию. Он уже почти сделал это, когда дверь кабинета с тихим звуком приоткрылась. – Джин, я забыл у тебя... – Тео замолчал, заглянув внутрь, и его взгляд мгновенно перескочил с неё на Драко, а потом – на расстояние между ними. – О. Я, кажется, вернулся очень не вовремя. Джин не смутилась. – Да, – сказала она ровно. – Очень. Тео, обладая редким даром выживать в любых социальных ситуациях, поднял обе руки. – Тогда я уйду. Но, если что, я ничего не видел. Хотя нет, я видел все, – он уже почти закрыл дверь с ехидством на лице, но снова приоткрыл её на пару сантиметров. – И, Малфой? – Что? – рыкнул Драко, не отрываясь глядя на Джин. – Стол, конечно, хороший, – сказал он, – но я бы не советовал делать на нём резких движений. Он довольно старый. Дверь закрылась. Несколько секунд Драко молчал. Потом медленно выдохнул через нос и закрыл глаза. – Ненавижу его. – Нет, – спокойно возразила Джин. – Вы ненавидите то, что он вовремя появляется. Драко открыл глаза и вновь встретился с ней взглядом. Она была уже не такой безмятежной, как минуту назад. В её взгляде появилось что-то более тёплое, более внимательное, и это было даже опаснее, чем откровенная игра. – Похоже, вы решили прикончить меня сегодня? – спросил он. – Я просто хотела проверить, сколько ещё вы продержитесь. – Джин сделала шаг в сторону и обогнула стол без спешки, от которой у него внутри всё перевернулось сильнее, чем если бы она сделала резкий рывок. Теперь несносный предмет мебели снова был между ними – не как барьер, а как последняя формальность, которую оба уже мысленно нарушили. – И вы продержались дольше, чем я ожидала, – продолжила она. – Это всё, что вы можете сказать после того, как едва не довели меня до безрассудства, мисс Грей? – Едва? Драко усмехнулся – коротко, без радости. – Не смотрите на меня так. – Как? – Так, будто вы не понимаете, что делаете. Джин опёрлась ладонями о край столешницы. – А если понимаю? – спросила она. Он не ответил сразу. Потому что ответ был слишком простым: «Тогда я пропал». И, разумеется, он не собирался произносить это вслух. – Тогда задача усложняется. Джин улыбнулась – теперь уже откровенно довольная. – Возможно, – сказала она. – но вам ведь нравятся сложные задачи. Драко смотрел на неё и понимал, что к несчастью, она была совершенно права.