Ex Memoria/Из Памяти

Ответ пришел примерно через час с его же совой. «Свидание со скатертью и свечами после вчерашнего – это, безусловно, правильная последовательность событий. Сегодня подходит.» Без четверти восемь Драко постучал в её дверь. Он стоял на пороге в тёмно-сером пальто поверх безупречно сидящего костюма – чёрного, без единой складки, с белоснежной рубашкой и тёмным галстуком. Волосы зачёсаны назад – аккуратно, но не жёстко, с той долей небрежности, которая на самом деле небрежностью не является. Джин вышла к нему в темно-синем платье с глубоким вырезом, волосы свободно рассыпаны по спине, туфли на высоком каблуке выглядели, скорее, как орудие пытки. Он помог ей накинуть пальто и уже в привычном жесте протянул руку для аппарации. Магическая часть Бирмингема пряталась между двумя совершенно обычными улицами в районе Дигбет – там, где старые кирпичные склады соседствовали с новыми кофейнями, и маглы шли мимо, не замечая узкого переулка, который начинался за невзрачной зелёной дверью с облупившейся краской. За дверью переулок оказывался вдруг длинным, мощёным, освещённым тёплыми фонарями с синеватым магическим огнём. По обе стороны – витрины, вывески, запах жареных каштанов и чего-то пряного. Ресторан «Грифон» располагался в конце переулка, в здании с высокими арочными окнами, за которыми плавал тёплый янтарный свет. Внутри было именно то, что Драко обещал в письме: скатерти – тёмного хрусткого льна, свечи – в низких подсвечниках, меню – на плотной карточке с золотым тиснением. Их столик был у окна, в небольшой нише, отделённой от остального зала тёмными деревянными панелями – достаточно уединённо, чтобы говорить свободно, достаточно открыто, чтобы не чувствовать себя на конспиративной встрече. Они сделали заказ. Принесли вино – тёмное, сухое, с запахом тёплых ягод и осени. Джин огляделась, подняла бокал. – Итак, – сказала она. – Итак, – согласился Драко. – Хочу сказать кое-что. Я намерен за тобой ухаживать. По-настоящему, как меня этому учили. Джин уставилась на него, а потом засмеялась. Смех был тихим, но совершенно искренним, и Драко терпеливо ждал, пока он закончится. – Ухаживать, – повторила она наконец, выговаривая слово с нежной насмешкой. – Мистер Малфой, вы сидите напротив меня и говорите об ухаживании после того, как я вчера лежала на вашем столе, с вашими пальцами внутри меня и сотрясаемая волнами оргазма. Член Драко дернулся в штанах, когда он ярко представил себе эту картинку – стоило отдать должное ее откровенности. – Пожалуйста, зови меня Драко. – сказал он спокойно – Это не меняет сути. А суть в том, что я хочу делать всё правильно. Невзирая на последовательность событий. – Правильно, – повторила она, всё ещё с улыбкой. – Значит, сначала стол, потом ухаживание. – Согласен, это не совсем стандартный подход. – признал Драко. – Но я готов его придерживаться. Джин покачала головой, но в её взгляде было что-то тёплое. Он потянулся вперед и осторожно взял ее руку: аккуратная ладошка так органично уместилась в его собственной, будто так и должно было быть. Он переплел их пальцы и Джин не отрываясь наблюдала за каждым его движением, размышляя… Ресторан медленно пустел. Гул голосов стихал, оставляя после себя приглушённую музыку и мягкое мерцание свечей, которые за вечер успели оплыть и теперь создавали вокруг их столика уютный, почти интимный полумрак. Кофе давно остыл. Джин вертела в пальцах серебряную ложечку, глядя на своё отражение, искажённое и расплывчатое. Ей было странно. Это было не то слово, которое она выбрала бы, будь у неё время подумать, но именно оно сейчас крутилось в голове с настойчивостью заевшей пластинки. Странно было сидеть напротив Драко Малфоя – мужчины в идеально скроенном костюме, с идеальной прической, аристократичным лицом и тонкими лучиками морщин у глаз, которые появлялись, когда он улыбался, – кто бы мог подумать, что он умеет. Если бы месяц назад кто-то сказал ей, что она будет вот так сидеть в ресторане с Драко Малфоем и чувствовать себя… комфортно, она бы, вероятно, сначала рассмеялась, а потом на всякий случай наложила на предсказателя какое-нибудь проклятие. Она подняла взгляд. Драко молчал, глядя на пламя свечи. Свет играл на его лице, делая черты более резкими, а тени – более глубокими. Он выглядел задумчивым, почти отстранённым, и в этот момент казался старше своих лет. На его правой руке тускло блестел фамильный перстень – единственное украшение, которое он носил. О чём он думал? Драко смотрел на свечу, но видел не пламя. В его голове звучал голос Тео Нотта – спокойный и абсолютно серьёзный. Он вспомнил разговор недельной давности в своей гостиной. «Послушай, Драко, – сказал тогда Тео, откинувшись в кресле и глядя на него поверх бокала. – Я понимаю. Грейнджер – это твой личный проект по искуплению. Символ того, что ты можешь быть лучше. И сейчас ты вцепился в этот образ, как в спасательный круг. Ты десять лет строил из себя памятник благодарности и вины». – Тео сделал глоток. – «Но она ни то, ни другое. Она – живая женщина, которая давно живёт своей жизнью и даже не подозревает о твоих терзаниях. Ты благодарен ей? Прекрасно. Будь благодарен. Но отпусти. Отпусти её образ, который ты сам себе нарисовал. Не идеализированных призраков из прошлого. Джин рядом, она самостоятельная личность. Не стоит искать в ней то, чего в ней нет. Если она действительно нравится тебе, значит прими ей такой, какая она есть, не выискивая подвох». Тогда Драко ничего не ответил. Просто молча пил свой виски. Но слова Тео остались. И сейчас, глядя на Джин, он понимал, насколько тот был прав. Гермиона Грейнджер была идеей. Идеей прощения, которого он не заслуживал. Идеей второго шанса, который ему дали авансом. Он годами держался за эту идею, как за доказательство того, что в нём есть что-то, кроме прошлого. А Джин… Джин была настоящей. Она сидела напротив: в платье с глубоким вырезом, на который он то и дело бросал взгляд, когда полагал, что она не замечает, тёмными волосами, ровно ниспадающими на спину, с глазами цвета крепкого чая, в которых сейчас плескалось любопытство и лёгкая ирония. Её присутствие было таким… ощутимым. Плотным. Она не была символом. Она была женщиной. Он посмотрел на её руку, лежащую на столе рядом с остывшей чашкой. Длинные пальцы, тонкое запястье. Он вспомнил, как эта рука сжимала его плечо вчера в кабинете и воображение пустило по телу волну жара, оседающую в паху. Она позволила ему прикасаться к ней, не оттолкнула. Значит он тоже был для нее настоящим. Он должен был сказать мысленное «спасибо» призраку из прошлого и отпустить. – О чём ты задумался? – спросила она, и в её голосе прозвучали те самые насмешливые нотки, которые ему начинали нравиться. – Решаешь судьбу магического мира, не меньше. Он позволил себе лёгкую улыбку. – Почти, – ответил он. – Решал, не слишком ли самонадеянно с моей стороны думать, что это может сработать. Джин чуть склонила голову набок, и самая непослушная прядь соскользнула ей на щеку. – Что «это»? – уточнила она. – Ужин? Или то, что мы сидим за одним столом уже три часа, и никто никого ещё не проклял? – Пожалуй, второе, – сказал он серьёзно, хотя в глазах его плясали смешинки. – Первое, как мне кажется, уже вполне сработало. Она улыбнулась в ответ. И в этот момент вся странность ситуации для неё отошла на второй план, оставив после себя лишь простое, почти детское ощущение того, что всё происходит правильно. А Драко, глядя на её улыбку, окончательно понял: призрак из прошлого только что покинул комнату. И оставил их вдвоём. Мир опять свернулся в тугой узел цвета и давления, а потом расправился, выбросив их на тихую бирмингемскую улочку прямо у дома Джин. Магия улеглась, оставив после себя лишь лёгкое покалывание на коже и запах озона, смешавшийся с ароматом влажного асфальта после вечернего дождя. Тусклый свет уличного фонаря выхватывал из темноты мокрые листья на тротуаре и отбрасывал их длинные, дрожащие тени. Драко выпустил её локоть, оставаясь в шаге от неё: высокий, он, чуть склонив голову, и в его силуэте угадывалась та выверенная элегантность, так ему свойственная. Он убрал руки в карманы пальто. – Что ж, – произнёс он, и его голос в ночной тишине прозвучал низко и чуть хрипло. – Вечер был… – Нестандартным? – подсказала Джин с улыбкой. В его глазах мелькнула ответная искорка. – Я хотел сказать «приятным», но твой вариант тоже подходит. Наступила пауза. Та самая, которая всегда наступает на пороге после первого (или, в их случае, первого правильного) свидания. Пауза, наполненная невысказанными вопросами и ожиданиями. Следуя своему плану, – ужин, светская беседа, проводы до дома – он собрался уходить. Джин внимательно смотрела на него. На то, как свет фонаря очерчивал его острые скулы. На светлые волосы, которые за вечер слегка растрепались, и одна прядь теперь падала на лоб, делая его вид менее формальным, почти уязвимым. Она думала о том, как они вели себя в ресторане – двое разумных людей за вином и чинной беседой, – и ей стало смешно. Потому что они не были просто двумя разумными людьми. Не после того, что случилось вчера в его кабинете. И эта игра в «правильное ухаживание» была восхитительной, но имела свои пределы. Драко уже чуть кивнул ей, собираясь сказать дежурное «спокойной ночи», возможно оставить на губах невинный поцелуй и исчезнуть в водовороте аппарации. Но Джин решила, что на сегодня с дежурными фразами покончено. Она сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. Её туфли на каблуках тихо стукнули по плитке. Драко удивлённо приподнял бровь, но не успел ничего сказать. Её руки легли на отвороты его пальто – ткань под пальцами была мягкой и тёплой – и потянула его на себя – не сильно, но настойчиво, и он, потеряв на секунду равновесие, подался вперёд. И она его поцеловала. Это был не тот яростный, отчаянный поцелуй. Этот был другим – уверенным, глубоким, полным насмешливого торжества. Она приподнялась на цыпочках, и её губы нашли его губы с безошибочной точностью. Одна её рука соскользнула с лацкана и зарылась в его волосы на затылке. Они оказались шёлковыми на ощупь, густыми, и она с удовольствием взъерошила их, разрушая его безупречную причёску. Драко замер лишь на долю секунды. Этого времени хватило, чтобы в его глазах отразилось чистое, неподдельное изумление. А потом он ответил. Его руки выскользнули из карманов. Одна легла ей на талию, притягивая вплотную, так, что между ними не осталось и миллиметра воздуха. Вторая легла ей на щеку, удерживая, не давая отстраниться. Поцелуй из уверенного превратился в требовательный, из насмешливого – в жаркий. Холодный ночной воздух, казалось, зашипел вокруг них. Когда они наконец отстранились друг от друга, чтобы вздохнуть, оба тяжело дышали. – У меня, – выдохнул Драко, глядя на неё сверху вниз, и в его голосе смешивались удивление, смех и что-то ещё, чему он пока не мог подобрать название, – был совершенно другой план. Его волосы были в очаровательном беспорядке. На губах застыл след её помады. Он выглядел потрясённым и восхитительным. – Знаю, – сказала она, не убирая рук с его плеч. – Но у меня есть свой собственный. Он смотрел на неё – на её блестящие глаза, на раскрасневшиеся щёки, на её губы. И в его взгляде медленно разгоралось понимание. – Да? – переспросил он шёпотом. – И какой же? – Он включает в себя отсутствие твоего пальто, – ответила она так же тихо, – а может и остальной одежды. Сердце Драко сделало кульбит, когда до него дошёл смысл сказанных ею слов. И он больше не был больше похож на аристократа, который соблюдает приличия. Он был похож на мужчину, которому только что сделали лучшее предложение за весь вечер. – Джин, – произнёс он её имя так, словно пробовал его на вкус. – Мне начинает казаться, что твой план мне нравится гораздо больше. И он поцеловал её снова – на этот раз сам, без всяких приглашений, властно и уверенно. А её свободная рука уже искала в сумочке ключи от входной двери. Дверь за ними закрылась, отсекая холодный ночной воздух, назойливый свет фонаря и весь остальной мир. Они буквально ввалились в маленькую прихожую, погружённую в полумрак. Единственным источником света служил уличный фонарь, пробивавшийся сквозь стеклянную вставку в двери, и этого было достаточно, чтобы видеть силуэты друг друга, но мало, чтобы различать детали. И эта нехватка деталей делала всё только острее. Драко не успел даже до конца осознать смену обстановки: в голове царил восхитительный хаос, вытеснивший все планы, протоколы и правила приличия. Джин быстро избавилась от своего пальто и ее руки, которые мгновение назад сжимали его плечи, теперь скользнули ниже. Одна ладонь легла ему на грудь, прямо над сердцем, которое сейчас отбивало ритм, далёкий от аристократической сдержанности. Вторая уверенно взялась за его пальто и порывистым движением стянула его с одного плеча. – Это, – прошептала она ему в губы, прежде чем снова поцеловать, – мешает. Её пальцы уже расправлялись со вторым плечом и дорогой кашемир безвольно соскользнул на пол, образовав у их ног бесформенную тёмную груду, через которую девушка просто переступила, прижалась к нему и толкнув спиной в сторону гостиной. Его губы хаотично исследовали ее линию подбородка и шею, чтобы затем вновь вернуться к губам. Она целовала его несдержанно, будто весь вечер только и делала, что ждала этого момента. Драко издал тихий звук – не то стон, не то смешок. Его руки, до этого бездействовавшие, обрели цель. Они легли на её талию и прижали её ещё плотнее. Кожа под тканью платья была горячей. Он чувствовал, как напряжены её мышцы, как часто бьётся её пульс. – Я так понимаю, – выдохнул он, когда она на секунду отстранилась, чтобы перевести дух, – мои услуги в качестве организатора этого вечера больше не требуются? В её глазах, даже в полумраке, плясали черти. – Ты официально понижен до должности «восторженного участника», – сообщила она и, не дожидаясь ответа, снова подтолкнула его вглубь квартиры. Они оказались в гостиной, и бедра Драко столкнулись с неожиданным препятствием в виде спинки дивана. Джин, не разрывая поцелуя, ухватилась за пряжку его ремня и потянула; ее тонкие пальцы действовали с эффективностью опытного дуэлянта, который точно знает, где слабое место в защите противника. Большой палец нашёл язычок пряжки, указательный подцепил его с другой стороны. Сухой, металлический щелчок раздался в тишине комнаты, оглушительный, как выстрел. Она, не дожидаясь его реакции, потянула за свободный конец ремня, вытягивая его из шлёвок. Кожа с тихим шорохом заскользила по ткани. Затем она также быстро расправилась с пуговицей и зиппером его брюк и просунула ладошку внутрь обхватывая его твердый член через ткань белья. Тонкий хлопок был слабой преградой между ее прохладными пальцами и его раскаленной плотью. Ее большой палец медленно, почти лениво, провел по всей длине. Драко с шумом втянул воздух через зубы и все его представления о том, как должны были развиваться события, полетели к саламандрам в камин. Перед ним сейчас был хаос, завернутый в красивое платье, который сносил все на своем пути с пугающей легкостью. Его рука, та, что до этого оглаживала ее бедра, теперь нашла застежку-молнию на спине и потянула вниз. Он спустил платье с ее плеч, обнажая гладкую кожу и уже касался губами ее плеча, когда она чуть отстранилась и уверенно потянула его брюки вниз, вместе с бельем. Затем Джин опустила взгляд и, чуть склонив голову, оценивающе посмотрела на плоды своих трудов. Член Драко был длинным и ровным, набухшие сейчас вены поднимались от основания к налившейся пурпурной головке. Она подняла глаза и встретилась со слегка замутненным взглядом Драко. Медленно, не разрывая зрительного контакта девушка опустилась перед ним на колени. Драко напрягся, его дыхание резко сбилось, когда он понял, что она собирается сделать. Джин уверенно обхватила его член у основания, открыла рот и высунув розовый язычок, прошлась им по всей его длине. Звук, который сорвался с его губ, не имел ничего общего с его обычно сдержанной речью, полной сарказма и напыщенности. Это был низкий, рваный стон, прямо из глубины его существа. Звук чистого незамутненного удовольствия, смешанного с шоком. А потом девушка открыла рот шире и, вобрав его в себя почти полностью, начала энергично сосать. Спина Драко выгнулась дугой, руки мертвой хваткой вцепились в спинку дивана, а голова откинулась назад. Все его мысли и контроль испарились, оставив лишь одну пульсирующую точку всепоглощающего ощущения. Когда он все-таки смог сфокусировать взгляд, он посмотрел на нее. Джин насаживалась на его член ртом, помогая себе рукой. Она поняла, что он смотрит и подняла взгляд, полный торжества: смотрела так, словно только что поймала снитч прямо перед носом противника. Она знала, какой произвела эффект и наслаждалась этим. Драко шумно дышал, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. Его сердце колотилось где– то в горле. Тогда Джин с неохотой выпустила член изо рта, напоследок мазнув по головке языком, от чего Драко вздрогнул всем телом. – Ты…– выдохнул он и его голос был хриплым и неузнаваемым. Он хотел сказать что-то, что вернет ему преимущество, но мозг отказывался формулировать сложные предложения. – Ты…ведьма. – Только сейчас заметили, мистер Малфой? – промурлыкала она и чуть сжала пальцы у основания, заставляя его снова судорожно втянуть воздух. – Думала, вы наблюдательней. Он перехватил ее запястья и потянул вверх. Его губы оказались на ее губах, руки притянули ее лицо к своему и Драко стал трахать языком ее рот, как она только что трахала ртом его член. Затем он окончательно избавил ее от платья, оставив лишь в черном кружевном белье. Она не отставала: пальцы легли на грудь и начали расстегивать пуговицы на его рубашке, стягивая с плеч. Драко прервал поцелуй, чтобы избавиться от брюк и обуви. Затем подхватил ее под бедра, впиваясь пальцами в горячую кожу, и Джин скрестила щиколотки на его пояснице: она тяжело дышала, волосы растрепались, щеки горели, а в глазах блестел азарт. В два быстрых шага Малфой обошел диван и уложил Джин на подушки: он опирался на локти и мгновение просто смотрел на нее: как вздымается ее грудь под тонким кружевом, как широко распахнуты глаза, ставшие сейчас на оттенок темнее – в них плескались томление и жар. Его серые радужки также потемнели, превратившись в два омута из расплавленного серебра. Решив, что передышка затянулась Джин одними губами прошептала Дифиндо избавляясь от белья. Драко собирался что-то сказать и уже открыл рот, когда её ладонь снова сомкнулась вокруг твердого члена, проводя пальцами снизу вверх. Драко почувствовал, как по позвоночнику пробежала горячая волна. Все эти ощущения были… оглушительным. Тело в который раз за вечер предавало его: он снова выгнулся, непроизвольно толкнувшись в её руку, и низкий, гортанный стон вырвался из груди, прежде чем он успел его проглотить. Кожа на животе и бёдрах горела, мышцы напряглись в тугую линию, а дыхание превратилось в рваные, тяжёлые выдохи. – Салазааар… – выдохнул он хрипло, и собственный голос показался ему чужим и слишком низким. Джин лежала под ним, продолжая ласкать его член, прикусив губу и улыбаясь. Её свободная рука скользнула по его боку, чувствуя, как он дрожит, и это только подлило масла в огонь. Драко ощущал каждую деталь её прикосновения с какой-то болезненной остротой: тепло её ладони, лёгкое давление пальцев, медленное, почти дразнящее движение вверх-вниз. Потом она сделала кружок большим пальцем по головке и приподняв бедра провела его членом между своих влажных складок. Он снова застонал – уже тише, но не менее отчаянно: бёдра сами дёрнулись вперёд. Он поймал себя на том, что почти не дышит, а в висках стучит кровь. – Джин… – произнёс он срывающимся голосом, в котором смешались предупреждение и мольба. Его серые глаза потемнели до почти чёрного, взгляд прикован к её лицу. – Если ты сейчас не остановишься, я… финал может быть преждевре… Он не договорил. Потому что она прижала его пульсирующую головку ко входу и удерживая его за ягодицу потянула на себя. Член легко скользнул внутрь, растягивая тугие стенки и заполняя ее полностью. – Дааа… – простонала девушка, выгибаясь ему на встречу. Драко стиснул зубы, чувствуя, что готов разрыдаться; по телу прокатилась новая, ещё более мощная волна дрожи, жар хлынул вниз живота, мышцы дрожали от напряжения. Джин качнула бедрами, призывая его к движению. Он медленно вышел из нее почти полностью и снова толкнулся внутрь. – Ах, – Джин запрокинула голову и закусила костяшки пальцев. – Не останавливайся, прошу. Драко продолжил двигаться внутрь и наружу, постепенно наращивая темп: каждый толчок отдавался где-то глубоко внутри – не просто удовольствием, а настоящим, почти болезненным наслаждением, которое заставляло его хрипло стонать прямо ей в шею. Кожа горела, сердце колотилось так, будто он только что вышел из «штопора» на метле, а в голове вспыхивали искры. – Джин… чёртова ведьма… – выдохнул он сдавленно, когда она впилась пальцами обеих рук в его ягодицы, контролируя угол входа. Он подстроился и тогда она опустила одну руку к месту соединения их тел и начала стимулировать набухший клитор. Её дыхание участилось, щеки и грудь покрылись лёгкой розовой дымкой, а глаза блестели от собственного возбуждения. Она прижималась к нему всем телом, ловя каждое его движение, каждый стон, и это только подогревало её. Драко наращивал темп и чувствовал, как кровь пульсирует, как всё тело сосредотачивается в одной точке, и как контроль, к которому он привык ускользает от него. Джин подмахивала бедрами ему навстречу, запрокинул голову; с ее губ срывались хриплые выдохи в такт его толчков. Комната была наполнена влажными шлепками кожи, тяжёлым дыханием, стонами, которые уже никто из них не пытался сдерживать. Драко был на грани: кожа блестела от пота, он выдохнул сквозь зубы и прикусил её плечо. – О, Мерлин… – Джин начала дрожать, её внутренние мышцы сжались вокруг него. – Драко! – она выкрикнула его имя, когда оргазм накрыл её волной; горячо, пульсирующе, отдаваясь в каждой клеточке тела. Это ощущение – как она сжимается и вздрагивает под ним – добило Драко окончательно. Он застонал низко, почти рыча, и толкнулся ещё несколько раз, прежде чем кончить в неё, в болезненной волне удовольствия. Жар прокатился по позвоночнику, мышцы живота дёрнулись, а в голове на секунду стало совершенно пусто. Они замерли, тяжело дыша. Драко не сразу смог пошевелиться. Он упал на неё, стараясь не раздавить, и уткнулся лицом в её шею, где бешено бился пульс. – Это было… – хрипло проговорил он через несколько секунд, и в голосе слышалось удивление. – Невероятно. – закончила за него Джин, перебирая влажные волосы у него на затылке. Для других слов просто не было сил. Через несколько минут Драко смог сконцентрироваться и мягко аппарировать их на кровать в ее спальне. Он притянул Джин к себе, обнял её сзади, уткнувшись носом в её шею, и оба почти сразу провалились в сон. В воскресенье Драко проснулся первым. Солнечный свет падал на каштановые волосы Джин, превращая их в медное сияние. Она лежала на животе, одна нога заброшена поверх одеяла, веснушки на плечах и спине были особенно заметны. Драко долго смотрел – на линию позвоночника, на лёгкий изгиб талии, на то, как прядь волос прилипла к её щеке. Он легко провёл ладонью по её спине, чувствуя тепло кожи, потом спустился ниже, обхватил ягодицу, слегка сжал. Джин сонно вздохнула, но не проснулась. Тогда он добавил губы. Поцелуи – от лопаток вниз, по позвоночнику, к пояснице. Язык прошелся по впадине над копчиком, и Джин тихо застонала, уже не совсем во сне. Драко перевернул её на спину. Волосы разметались по подушке, грудь медленно вздымалась. Драко задержал на ней взгляд в поисках тонкой голубой линии шрама, но кожа была гладкой, а провести пальцами в его поисках он не решился. Ведь он решил оставить прошлое в прошлом. Оторвавшись от созерцания еще полусонной девушки, он пустил голову к ее шее – втянул в рот кожу у ключицы, оставляя лёгкие следы, потом спустился к груди. Язык кружил вокруг соска, пока тот не затвердел, потом он взял его в рот, мягко посасывая. Джин выгнулась, пальцы запутались в его светлых волосах. – Драко… – выдохнула она хрипло, окончательно просыпаясь. Он не ответил – был слишком занят. Рука скользнула между её бёдер, пальцы раздвинули складки, почувствовав влажное тепло. Язык последовал следом за рукой: он опустился ниже, шире раздвинул её ноги и начал медленно, тщательно вылизывать. Каждый раз, когда язык задевал ставший чувствительным клитор по телу Джин проходила дрожь, она хваталась за простыню, выстанывая его имя. Драко наслаждался – и её вкусом, и тем, как она реагирует, и собственным возбуждением, которое снова росло. Он вводил в нее пальцы, сочетая движения с языком, пока Джин не задрожала всем телом, выгнулась и кончила с протяжным стоном, прижимая его голову к себе. Он не остановился сразу. Ещё несколько медленных, ленивых движений, пока она не начала отталкивать его, смеясь сквозь стоны. – Цирцея и все святые… я не чувствую ног. Так продолжалось почти до полудня. Драко исследовал каждую часть её тела – внутреннюю сторону бёдер, живот, шею. Джин успела дважды кончить от его языка и рук, а он – один раз, когда она, уже совсем размякшая, сама потянула его наверх и помогла ему войти в неё. В конце концов Джин, тяжело дыша и покрытая лёгкой испариной, прижалась ладонью к его груди и выдохнула: – Драко… я в полном изнеможении. Не думала, что под ухаживанием ты подразумевал это. Мне действительно нужно передохнуть. Он лежал рядом, блондинистые волосы растрёпанные, серые глаза тёмные и удовлетворённые. – Не я начал эту игру. – На его губах всё ещё была лёгкая улыбка. – Но мне и в самом деле пора, – согласился он, целуя её в висок. – Мне нужно поговорить по камину с матерью и сыном. Джин замерла. – …Сыном? – Она резко села, волосы упали ей на лицо. – У тебя есть сын?! Драко понял, что сболтнул лишнего, когда увидел округлившиеся глаза девушки. Он не стал бы скрывать это от нее, но, пожалуй, стоило немного подготовить. Драко вздохнул в кратце рассказал историю их недолгого счастья с Асторией. Джин смотрела на него широко раскрытыми глазами. – Я… – начала она. – Я знаю, – мягко сказал Драко. – Это долгий разговор. Обещаю, мы к нему обязательно вернёмся, не хочу иметь от тебя секретов. Но сейчас мне нужно идти. Он наклонился, поцеловал её – медленно и глубоко. Потом встал, призвал вещи и быстро оделся, поймал её взгляд ещё раз и покинул комнату. Джин осталась одна. Она сидела посреди смятой постели, обхватив колени. Тело ещё помнило его прикосновения – лёгкую болезненность между ног, следы его губ на коже, тепло, которое до сих пор разливалось по животу. Но в голове было пусто и одновременно слишком громко. Сын. Трёхлетний сын. Бывшая жена, которая умерла. И он… он просто так провёл с ней половину воскресенья, доводя её до дрожи языком и пальцами, а потом ушёл «поговорить с ребёнком». В голове крутилось сразу всё: жена, сын, смерть, почему она ничего об это не слышала и не знала? Джин провела рукой по лицу. Мысли метались: «Почему он не сказал раньше?», «Что это вообще значит?», «И что теперь делать мне?» Она упала спиной на подушку, глядя в потолок, и тихо, почти беззвучно рассмеялась – нервно, с оттенком истерики. – Святой Годрик, – пробормотала она себе под нос. – И умеешь же ты выбирать мужчин. …