Тот, кто вернулся иначе

— Их стало больше. Вэй Усянь опустил Чэньцин. За дверями павильона больше ничего не двигалось. Защитные нити между столбами сохраняли ровное бледное свечение, бумажные печати оставались сухими. Только ткань, скрывавшая привезённое из Гусу зеркало, темнела от влаги, словно телега простояла под дождём несколько часов. — На сколько? — спросил Вэй Усянь. Вэнь Нин продолжал смотреть на павильон. — На одно. — Внутри? — Я не уверен. Вэнь Нин чуть повернул голову в сторону воды. — Сначала было у берега. Потом ближе к дверям. Сейчас… Он сделал шаг вперёд. Тёмная энергия поднялась ему навстречу. Вэй Усянь почувствовал её одновременно с ним. Холод прошёл по запястью, лёг под языком металлическим привкусом. Чэньцин потяжелел в ладони. На шее Вэнь Нина проступили тёмные линии, плечи сами подались к павильону, словно невидимое течение потянуло его за одежду. — Назад, — сказал Вэй Усянь. Вэнь Нин остановился. — Гунцзы, если я подойду ближе, смогу понять, откуда оно идёт. — И оно сможет лучше понять, откуда идёшь ты. Назад. — Я не чувствую нападения. — Вот и не будем показывать ему, как нападают. Вэнь Нин отступил. Тёмная энергия потянулась следом — узкой полосой, почти невидимой, но Вэй Усянь ощутил, как она растягивается между павильоном и мёртвым телом. Ещё один шаг назад, за внешний защитный круг, — и связь оборвалась. Вэнь Нин замер возле телеги. Холод вокруг павильона снова лёг низко, к земле. Вэй Усянь двинулся вперёд. Лань Ванцзи оказался перед ним прежде, чем подошва коснулась следующей доски. — Лань Чжань. — Не приближайся. — Я чувствую, где энергия сильнее. — Поэтому. Вэй Усянь посмотрел поверх его плеча на закрытые двери. — Это другое. — Нет. Лань Ванцзи не касался меча. Не поднимал руку к печатям. Он просто стоял между Вэй Усянем и павильоном, оставляя тому ровно столько пространства, чтобы видеть и ровно столько препятствия, чтобы не сделать ещё один шаг по привычке. Вэй Усянь перевёл взгляд на Вэнь Нина. Тот послушно оставался за контуром. — Сегодня вы двое подозрительно хорошо понимаете друг друга, — пробормотал он. — Вэй Ин. — Уже стою. Лань Ванцзи задержал на нём взгляд ещё на мгновение и повернулся к ученикам. — Всем выйти за внешний круг. Местные заклинатели Лань подчинились сразу. Один отошёл к дороге, перекрывая подход от деревни. Второй освободил пространство возле телеги. Лань Цзэюй собрал свитки и отступил к дальнему столбу, всё ещё держа кисть в пальцах. Младшие вышли вместе. Цзинъи пересчитал их ещё до того, как они остановились. Сычжуй. Цзинь Лин. Цзычжэнь. Он сам. Цзычжэнь поймал его взгляд. — Четверо. — Я умею считать. — Последние два дня ты проверяешь по два раза. — Потому и не ошибаюсь. Цзычжэнь чуть улыбнулся, но остался рядом с Сычжуем. Лань Ванцзи осмотрел пространство между павильоном и дорогой. Телега стояла почти напротив дверей, оставляя узкий проход между колесом и внешним контуром. — Сдвинуть её в сторону. Четверо учеников взялись за края. — Постойте, — сказал Цзинъи. Все замерли. Он посмотрел на павильон, затем на Вэй Усяня. — Мы понятия не имеем, что там происходит. — Это мы уже установили, — отозвался Цзинь Лин. — Значит, любое наше действие может ему помочь. Лань Цзэюй нахмурился: — Но телега перекрывает путь для отступления. — Я знаю. Именно поэтому её придётся передвинуть. Я говорю, что надо запомнить, что случится после. Вэй Усянь провёл большим пальцем по Чэньцину. — Верно. Двигаем только настолько, чтобы освободить проход. Медленно. После каждого движения останавливаемся. Ученики приподняли переднюю ось. Колёса вышли из влажных борозд. Телега повернулась боком и прошла меньше половины чжана. Из павильона донёсся удар. Металл о дерево. Тот же тяжёлый звук, который они слышали раньше. Все остановились. Вэнь Нин поднял голову. — Ближе к дверям, — сказал он. — Телегу назад? — спросил Лань Цзэюй. — Нет, — ответил Вэй Усянь. — Тогда мы узнаем только, что оно умеет заставить нас метаться. Он подошёл к краю контура, оставаясь за плечом Лань Ванцзи, и посмотрел на следы колёс. — Мы изменили положение телеги. Что-то внутри ответило. — Зеркало? — спросил Сычжуй. Вэй Усянь покачал головой. — Или ткань. Или ремни. Или сам звук колёс. Или то, что сидит внутри павильона и решило, что теперь самое время напомнить о себе. — Очень полезное уточнение, — сказал Цзинь Лин. — Зато честное. Лань Цзэюй поднял кисть. — Укрепить внешний контур? — Нет. — Но если присутствие перемещается… — Мы не знаем, что для него значит духовная энергия, — сказал Вэй Усянь. — Может, укрепим защиту. Может, накормим его. — Тогда сыграть очищение из-за круга? — Музыку тоже пока не трогаем. — Оставить всё как есть? — Вот это уже ближе. Вэй Усянь оглядел собравшихся. — Ничего не подпитываем. Ничего не очищаем. Никаких новых печатей поверх старых. Сначала выясним, на что оно уже реагирует. — А внутрь как войдём? — спросил Цзинь Лин. — Через дверь. — Вы прекрасно поняли вопрос. — Обычным ключом. Без духовной силы. Цзинь Лин посмотрел на павильон. — И это ваш осторожный план? — Нет. Осторожный план — развернуться и уехать. Но тогда деревня останется рядом с этим одна. Ответить на это было нечего. Лань Ванцзи указал местным ученикам на боковую дорожку. — Жителей отвести дальше. Сеансы сегодня не возобновлять. Один человек остаётся у журнала. Остальные — за вторым домом. — Да, Ханьгуан-цзюнь. — Вэнь Нин остаётся снаружи, — добавил Вэй Усянь. — И сообщает обо всём, что почувствует. Вэнь Нин едва заметно нахмурился. — Гунцзы, внутри я буду полезнее. — Внутри ты уже понравился тому, что там сидит. — Я могу выдержать больше остальных. — Именно поэтому ты всегда первым предлагаешь себя неизвестно чему. Вэнь Нин опустил взгляд. — Остаюсь снаружи. — Хорошо. Лань Ванцзи посмотрел на младших. — Не расходиться. Цзинъи встал ближе к Цзычжэню. — Даже не собирались. --- Замок открыли обычным железным ключом. Печати были размещены так, чтобы створки могли разойтись внутрь, не разрывая защитных нитей. Лань Цзэюй объяснил это ещё раз, затем передал ключ Сычжую и отошёл. Сычжуй повернул его медленно. Щёлкнул язычок. Ничего не произошло. Лань Ванцзи открыл одну створку ровно настолько, чтобы прошёл человек. Вэй Усянь остался на расстоянии вытянутой руки за ним. Из павильона потянуло речным илом, сырой древесиной и старым металлом. Тёмная энергия лежала внутри низко, почти у пола. Она не ударяла, не давила, не пыталась вырваться наружу. Только заполняла промежутки между вещами, словно вода, проникшая в каждую трещину. Вэй Усянь задержался у порога. — Где? — спросил он. Вэнь Нин стоял за внешним кругом с закрытыми глазами. — Внутри. Ближе к правой стене. Вдоль правой стены лежали предметы, поднятые со дна: разрушенная половина лакированного сундука, металлическая шкатулка, несколько свёртков ткани, две шпильки, обломки резной рамы. Между деревом темнела плоская бронзовая пластина, почти полностью покрытая илом. Вещи сохранили в том положении, в котором их перенесли с берега. Под каждой лежала деревянная бирка с номером. Мелом на полу были отмечены края следов, капли воды и борозды от тяжёлых предметов. У дальней стены стояла небольшая корзина. В ней лежала свадебная туфелька. Красная ткань почти почернела, вышивка местами распустилась, носок был забит засохшим илом. Цзинь Лин увидел её первым. — Такая уже была. Сычжуй раскрыл журнал. — Найдена внутри разрушенной части сундука. Поднята третьей. Цзычжэнь присел у меловой линии, не пересекая её. — Первая была лучше сохранилась. — И на другую ногу, — сказал Цзинь Лин. Вэй Усянь посмотрел на него: — Уверен? — Да. — Я просто спросил. — Вы спросили таким голосом, будто я могу перепутать левую и правую обувь. — Некоторые люди путают восток и запад даже после двадцати лет ночных охот. — Я не некоторые люди. Сычжуй перевернул несколько страниц. — У первой вышивка уходила вправо. Здесь — влево. — Запиши отдельно, — сказал Вэй Усянь ученику за дверью. Кисть зашуршала по бумаге. Лань Ванцзи первым вошёл в павильон. Вэй Усянь последовал за ним. Тёмная энергия сразу поднялась выше. Не к Лань Ванцзи. К нему. Вэй Усянь почувствовал, как холод обвил щиколотки и потянулся вдоль ног. Он сделал ещё один шаг, пытаясь определить направление. Лань Ванцзи сместился вместе с ним. Вэй Усянь шагнул вправо. Лань Ванцзи снова оказался впереди. — Лань Чжань. — Отсюда видно. — Мне нужно почувствовать, где сильнее. — Уже чувствуешь. — Направление. Не причину. Лань Ванцзи повернул голову. — Вэнь Нин тоже хотел ближе. Вэй Усянь посмотрел на его спину. — Невыносимо, когда ты прав моими же словами. — Мм. Вэй Усянь остался возле порога. Сычжуй вошёл следом с журналом в руках. Цзинь Лин сверял номера на бирках с записями. Цзинъи занял место так, чтобы одновременно видеть павильон и телегу. Цзычжэнь обошёл предметы по внешнему краю меловых отметок, зарисовывая их расположение на узкой деревянной дощечке. Каждые несколько мгновений Вэй Усянь спрашивал: — Где? Вэнь Нин отвечал: — У стены. Потом: — Ближе к бронзе. Лань Ванцзи осматривал не энергию, а опоры. Присел возле разбитого сундука, провёл пальцами над трещиной, не касаясь дерева, затем указал Цзинь Лину на нижний обломок. — Он удерживает пластину. Цзинь Лин наклонился, сохраняя расстояние. — Или она удерживает его. Здесь всё просело. Сычжуй нашёл нужную строку в журнале. — Пластину приняли за внутреннюю обшивку сундука. В следующей записи она обозначена как часть рамы. — Почему изменили описание? — спросил Вэй Усянь. Ученик за дверью перелистал свой экземпляр. — После того как смыли верхний слой ила, обнаружили резьбу по краю. Но предмет не поднимали отдельно. — Хорошо сделали. Цзычжэнь прошёл между корзиной с туфелькой и обломком рамы. Его сапог коснулся пола. Шаг прозвучал глухо. Он сделал второй. Ещё один шаг пришёл следом. Тише. С задержкой. Цзычжэнь остановился. Третий шаг раздался из-под бронзовой пластины. Цзинъи оказался рядом раньше, чем Вэй Усянь успел повернуться. — Что? Цзычжэнь поднял руку. — Тихо. В павильоне замерли все. За дверью перестала шуршать кисть. Цзычжэнь смотрел на бронзу. Лицо у него побледнело, губы приоткрылись. Из-под деревянных обломков донёсся шорох ткани. Рукава Цзычжэня лежали неподвижно. Он медленно выдохнул. — Я это уже слышал. — Где? — спросил Сычжуй. Цзычжэнь не отвёл взгляда от пластины. — Там. Цзинъи схватил его за рукав. — Назад. — Подожди. — А ну назад. Цзычжэнь сделал движение к бронзе, пытаясь рассмотреть зазор между ней и деревом. Цзинъи дёрнул его к себе. — Оуян Цзычжэнь, быстро. Сам пойдёшь или я тебя за одежду оттащу? — Я только хочу понять, откуда— — Мне всё равно! Голос Цзинъи ударил по стенам павильона. Местные ученики за контуром вздрогнули. Цзычжэнь наконец посмотрел на него. — Цзинъи, я слышал это внутри зеркала. Пальцы на его рукаве сжались сильнее. — Поэтому ты сейчас выйдешь. — Но если там— — В прошлый раз мы тоже ждали, пока всё станет достаточно понятным! Последнее слово сорвалось. Сычжуй уже оказался у второго плеча Цзычжэня. — Цзычжэнь. Тот повернул голову. — Я здесь. Цзинь Лин шагнул к проходу и оттолкнул ногой лежавшую поперёк доску. — Дорогу освободить! Все от двери! Вэнь Нин резко поднял голову. — Оно движется. Вэй Усянь сделал шаг к бронзовой пластине. Лань Ванцзи встал перед ним. На этот раз почти вплотную. — Лань Чжань, оно ответило Цзычжэню. — Вижу. — Мне нужно проверить— — Нет. — Если там связано с зеркалом, я почувствую ближе. — Поэтому ты останешься здесь. — Оно движется за ним! — Цзинъи уже выводит его. Вэй Усянь попытался выглянуть из-за его плеча. Лань Ванцзи сместился, снова закрывая линию между ним и бронзой. — Тогда ты не встанешь на его место, — сказал он. Вэй Усянь замер. За его спиной Цзинъи почти вытолкнул Цзычжэня за дверь. — Быстрее! — Я иду! — Медленно! — Ты порвёшь рукав. — Купишь новый! — Это был подарок. — Цзычжэнь! — Уже вышел! Они пересекли внешний защитный круг. Сычжуй развернул Цзычжэня к себе. — Цзычжэнь. — Здесь. Из павильона тихо донеслось: — …здесь. Собственный голос Цзычжэня вернулся с задержкой. Он уже молчал. Никто не пошевелился. Цзинъи всё ещё держал его за рукав. Цзинь Лин встал между ними и дверью. Сычжуй положил ладонь Цзычжэню на плечо, словно хотел убедиться, что под тканью находится тёплое живое тело. Лань Ванцзи не отошёл от Вэй Усяня. Вэнь Нин повернул голову вслед за эхом. — Присутствие вернулось к бронзе. — Оно шло за Цзычжэнем? — спросил Цзинь Лин. — Да. — А теперь? — Внутри. Цзычжэнь провёл языком по пересохшим губам. — Там может быть зеркало. Цзинь Лин обернулся к нему. — Ты не видел поверхности. — Я знаю. — Тогда почему зеркало? — Потому что так возвращался звук. Он на мгновение закрыл глаза. — Когда я был внутри, шаги приходили позже. Голос тоже. Иногда я уже переставал двигаться, а там продолжало звучать. Цзинъи отпустил его рукав лишь затем, чтобы перехватить выше. — Ты остаёшься здесь. — Я уже понял. — Хорошо. — Можешь не держать. — Нет. Вэй Усянь посмотрел на бронзовую пластину из-за плеча Лань Ванцзи. — Сначала шаг, — пробормотал он. — Потом второй. Он перевёл взгляд на Цзычжэня. — Сначала голос. Потом ответ. Сычжуй спросил: — Эхо? — Обычное эхо вернуло бы любой звук. Вэй Усянь постучал Чэньцином по ладони. Раз. Подождал. Ничего. Цзинъи громко втянул воздух и выдохнул. Вэй Усянь постучал снова. Павильон молчал. — Наши шаги оно тоже не повторяло, — продолжил он. — Дверь скрипела. Телега гремела. Говорили все. Оно выбрало только Цзычжэня. — Потому что помнит его? — спросил Сычжуй. — Может быть. Вэй Усянь нахмурился. — Или уже умеет его повторять. Цзычжэнь посмотрел на бронзу. Цзинъи встал ещё немного левее, окончательно закрывая ему прямой обзор. — Само оно ничего не начинало, — тихо сказал Вэй Усянь. — Дождалось движения и ответило после. — И что нам это даёт? — спросил Цзинь Лин. — Пока только причину не просить Цзычжэня сделать ещё один шаг. — Я и не собирался. — Ты — нет. Вэй Усянь посмотрел на местных учеников. Один из них уже опустил поднятую кисть. — Никто не повторяет опыт ради подтверждения, — сказал Лань Ванцзи. — Да, Ханьгуан-цзюнь. Вэй Усянь покрутил Чэньцин между пальцами. — Мы что-то делаем. Оно отвечает. Не знаю, копирует ли, узнаёт или просто ждёт удобного момента. Поэтому даём ему как можно меньше новых действий. — А бронзу всё равно придётся осмотреть, — заметил Цзинь Лин. — Придётся. — Тогда вы снова собираетесь сделать именно то, что запретили. — А-Лин, в расследовании редко удаётся одновременно ничего не трогать и выяснить, что лежит под обломками. — Я не А-Лин. — Вот видишь? Ты тоже повторяешься. Цзинь Лин посмотрел так, будто всерьёз раздумывал, не столкнуть ли его в павильон. Лань Ванцзи чуть повернул голову. Вэй Усянь поднял свободную руку. — Я остаюсь здесь. Лань Ванцзи ничего не ответил. Но с места не сдвинулся. --- Цзычжэня оставили за внешним кругом. Цзинъи заявил, что останется рядом. — Это бессмысленно, — сказал Цзычжэнь. — Оно отреагировало, когда я был внутри. Сейчас я далеко. — Прекрасно. Продолжай быть далеко. — Ты мог бы помочь остальным. — Я помогаю. — Тем, что держишь мой рукав? — Именно. Сычжуй вложил в ладонь Цзычжэня сигнальный талисман и дождался, пока пальцы сомкнутся. Цзинь Лин вернулся к порогу. — Бронза лежит на двух обломках. Нижний сгнил почти полностью. Если потянуть со стороны двери, вся конструкция перевернётся. — Тогда тянуть со стороны двери не будем, — сказал Вэй Усянь. — Можно подвести под край доску. Лань Ванцзи осмотрел пол. — Тонкая сломается. — Возьмём две, — ответил Цзинь Лин. — Одну под край, вторую ниже. Если первая провалится, предмет останется на второй. Вэй Усянь улыбнулся: — Вот за что я люблю глав орденов. Они заранее предполагают, что всё сломается. — Рядом с вами это не предположение. Сычжуй сверился с журналом. — По записи пластину не отделяли от рамы. Если поднять только верхний обломок, можно увидеть, крепится ли она к дереву. — Не руками, — сказал Лань Ванцзи. У стены нашли два длинных бамбуковых шеста. Один передали Цзинь Лину, второй взял Сычжуй. Лань Ванцзи проверил концы, затем указал на точки, где их можно подвести под дерево, не касаясь бронзы. Местный ученик отмечал каждое движение. Вэнь Нин стоял за кругом. — Где? — спросил Вэй Усянь. — Под пластиной. Цзинь Лин осторожно продвинул шест. Дерево скрипнуло. Все замерли. Цзычжэнь поднял голову. — Это не то. — Уверен? — спросил Цзинъи. — Да. Этот звук здесь. — А тот? Цзычжэнь посмотрел на бронзу. — Будто дальше. Вэй Усянь тихо повторил: — Здесь и дальше. Он провёл Чэньцином по воздуху, обозначая расстояние между пластиной и Цзычжэнем. — Одно движение остаётся с нами. Второе возвращается оттуда. Лань Ванцзи взглянул на него. — Вэй Ин. — Я просто думаю. — Вижу. — Это меня успокаивает. — Меня — нет. Вэй Усянь почти улыбнулся, но взгляд снова вернулся к пластине. Сычжуй подвёл вторую доску. — Готово. — Поднимаем только дерево, — сказал Вэй Усянь. — На ширину пальца. Если бронза движется вместе с ним, опускаем. Если звук повторяется — тоже опускаем. — А если ничего не происходит? — спросил Цзинъи. — Тогда у нас будет новое редкое переживание. Цзинь Лин начал поднимать верхний обломок. Дерево поддалось не сразу. Сначала хрустнула засохшая грязь. Затем край поднялся на ширину ногтя. Из-под бронзы донёсся тихий скрип. Цзычжэнь резко выпрямился. — Стойте. Шесты замерли. — Что? — спросил Сычжуй. — Я слышу движение. — Мы движем дерево. — Нет. Там ещё что-то поворачивается. Цзинь Лин медленно опустил шест. Обломок лёг обратно. Скрип продолжился. Всего мгновение. Но достаточно долго, чтобы все услышали: дерево уже не двигалось, а звук всё ещё завершал начатое. Вэй Усянь перестал крутить флейту. — Оно повторяет не только Цзычжэня. — Вы сами сказали, что обычные звуки ему не нужны, — напомнил Цзинъи. — Этот был связан с предметом. — И что это значит? — Пока — что оно стало менее разборчивым. Цзинъи посмотрел на бронзу с откровенной неприязнью. — Прекрасно. — Я не говорил, что это хорошо. Цзинь Лин проверил положение досок. — Опора сдвинулась. Нижний обломок просел. Между ним и полом появилась узкая щель. — Можно оставить так? — спросил Сычжуй. Лань Ванцзи покачал головой. — Вес распределён неровно. Будто подтверждая его слова, дерево треснуло. — Назад! — крикнул Вэй Усянь. Сычжуй и Цзинь Лин отпустили шесты. Лань Ванцзи одной рукой оттеснил Вэй Усяня к двери, другой подхватил верхнюю доску, не позволяя ей упасть на людей. Цзинь Лин схватил Сычжуя за пояс и рванул назад. За контуром Цзинъи заслонил Цзычжэня плечом, хотя между ними и павильоном оставалось несколько чжанов. Вэнь Нин шагнул вперёд. — Стоять! — бросил Вэй Усянь. Он остановился у самого края круга. Нижний обломок раскололся. Бронзовая пластина накренилась. Слой ила соскользнул с края. Пластина ударилась о подложенную доску, повернулась и тяжело легла лицевой стороной вверх. Тёмная энергия поднялась до потолка. Вэй Усянь согнулся от резкого холода. Лань Ванцзи схватил его за плечи и отступил вместе с ним за порог. — Вэй Ин. — В порядке. — Дальше. — Уже иду. Вэнь Нин опустился на одно колено. Тёмные линии поднялись к его вискам. Сычжуй бросился к нему. — Дядя Нин. — Не ближе, — выдохнул Вэнь Нин. — Всё хорошо. — Неправда, — сказал Вэй Усянь. — Назад от круга. — Гунцзы, я должен чувствовать— — Почувствуешь издалека. Цзинь Лин подхватил Вэнь Нина под локоть с другой стороны. — Вставайте. — Я могу сам. — Тогда вставайте быстрее. Они отвели его к дороге. В павильоне бронзовая поверхность оставалась покрыта илом. По центру проступила вода. Не стекла сверху и не просочилась с краёв. Собралась прямо на бронзе, прозрачная и тёмная, будто предмет снова оказался на речном дне. Ил начал расходиться. Сначала показалась крыша павильона. Потом дверной проём. Вэй Усянь выпрямился. — Зеркало, — тихо сказал Сычжуй. Цзычжэнь за внешним кругом закрыл глаза. Цзинъи сжал его рукав. — Ты был прав. — Мне от этого ничуть не легче. На освобождённом краю проступил узор: тонкие ветви, две птицы, повёрнутые друг к другу, ленты, сплетённые вокруг круглой рамки. Сычжуй резко раскрыл журнал. — Здесь есть зарисовка зеркала из Гусу. Он перелистал несколько страниц, нашёл нужную и поднёс ближе к свету. Цзинь Лин посмотрел с одной страницы на другую. — Узор обратный. — На том птицы смотрят вправо, — сказал Сычжуй. — Здесь влево. Цзычжэнь перевёл взгляд на свадебную туфельку. — Как вышивка. Цзинь Лин тоже посмотрел туда. Левая туфелька лежала у стены. Зарисовка правой находилась в старом журнале. Вэй Усянь медленно повернул голову к телеге. Под тканью привезённое зеркало один раз ударилось о ремни. Найденное ответило слабой дрожью воды. Только теперь Вэй Усянь произнёс: — Их было два. Никто сразу не ответил. Сычжуй положил два рисунка рядом. Левая и правая туфельки. Два одинаковых орнамента, развёрнутых навстречу друг другу. Разрушенный свадебный сундук. — Один набор, — сказал Цзинь Лин. — Или одна дорога, — тихо добавил Цзычжэнь. Вэй Усянь посмотрел на зеркала. — Одно увезли в Гусу. Второе осталось здесь. Он замолчал, собирая мысль. — Поэтому связь не оборвалась. — Потому что они тянулись друг к другу? — спросил Сычжуй. — Возможно. — И когда мы привезли зеркало обратно… — Не заканчивай за меня, — пробормотал Вэй Усянь. — Я ещё надеюсь, что мы не настолько любезно вернули недостающую часть на место. Из павильона донёсся тихий стук. Под тканью на телеге ответили ремни. Вэй Усянь провёл пальцем по Чэньцину. — Мы двинули один предмет — другой отозвался. Цзычжэнь шагнул — звук вернулся. Сказал — вернулся голос. — Оно копирует? — спросил Цзинъи. — Может быть. — Вы всё время говорите «может быть». — Потому что я не собираюсь придумывать ему намерения раньше, чем оно их покажет. Он говорил всё тише, больше себе, чем остальным. — Оно ждёт движения. Берёт форму. Возвращает её с другой стороны… — Зачем? — спросил Цзинь Лин. Вэй Усянь посмотрел на воду, собравшуюся на поверхности зеркала. — Вот этого пока не знаю. — Но оно учится? — тихо спросил Сычжуй. Вэй Усянь не ответил сразу. Вода в зеркале дрогнула. — Оно меняется после наших действий, — сказал он наконец. — Этого пока достаточно. Вэнь Нин резко поднял голову. Тёмные линии на его лице побледнели. — Гунцзы. — Что? Он прислушивался долго. Потом посмотрел на людей у павильона. — Их снова столько же. Цзинъи повернулся к нему. — Лишнее ушло? — Нет. — Тогда где оно? Вэнь Нин нахмурился. — Я больше не чувствую его отдельно. Вода на зеркале стала прозрачнее. В отражении появился порог. Лань Ванцзи стоял впереди. Вэй Усянь — за его плечом. Чуть дальше виднелись Вэнь Нин и местные ученики. Младшие собрались у внешнего круга. Цзинъи привычно пересчитал их. Сычжуй. Цзинь Лин. Цзычжэнь. Он сам. Четверо. В отражении рядом с ними стоял ещё кто-то. Ребёнок едва доставал Сычжую до плеча. Выцветшая одежда Вэнь висела на нём свободно. Тонкие пальцы обхватывали руку Сычжуя. Настоящая рука Сычжуя была свободна. Он медленно поднял её. Ребёнок в зеркале поднял свою вместе с ним. Лань Ванцзи шагнул вперёд, закрывая сына собой. Вэй Усянь одновременно двинулся к нему. Ладонь Лань Ванцзи легла ему поперёк груди, не позволяя пройти ближе. В отражении ребёнок остался рядом с Сычжуем. Вэнь Нин смотрел на маленький красный рукав. На ладонь, державшую руку выросшего юноши. На лицо, которое мутная вода ещё скрывала наполовину. — А-Юань, — выдохнул он.