Дом, который мы не выбрали

Запах смерти въедался в старые доски пола заброшенного склада, смешиваясь с сыростью и ржавчиной. Эндрю Миньярд стоял над телом и старался дышать ровно. Четвертая жертва за месяц. Мужчина лет сорока, обескровлен, на груди грубо вырезан символ, похожий на перевернутую пентаграмму с вписанным в нее глазом. Кожа вокруг пореза успела побелеть и сморщиться — значит, убили не сегодня. Вчера, может быть, позавчера. В этом городе никто не спешил искать пропавших. Эндрю смотрел на тело и пытался не думать о том, сколько еще таких будет, если они не найдут того, кто это делает. Мысль скользнула и исчезла — он давно научился не привязываться к жертвам. Привязанность мешает работе. Привязанность заставляет ошибаться. Привязанность — это роскошь, которую охотник не может себе позволить. Особенно такой охотник, как он. — Аккуратно сработано, — раздался голос за спиной. Дэвид Ваймак, его наставник, вошел в здание с тусклым фонариком в руке. Свет выхватывал из темноты его усталое лицо, на половину седые волосы, вечно нахмуренные брови. Он выглядел как человек, который видел слишком много смертей, чтобы удивляться новой. Ваймак приблизился к телу, присел на корточки, внимательно рассматривая символ на груди. — Для обычных психов слишком чисто, — продолжил он, не оборачиваясь. — Никаких следов борьбы, жертва будто сама пришла и легла. Смотри сюда, — он указал на руки убитого. — Нет ссадин, нет синяков. Его не связывали. Он либо знал убийцу, либо был под контролем. Второе вероятнее. Никто не ложится добровольно под нож, если только ему не промыли мозги. — Демоны, — коротко ответил Эндрю, — Или культ. Но демоны обычно не оставляют символов. Им не нужны ритуалы, чтобы убить человека. Им достаточно просто явиться в истинном облике. Ваймак хмыкнул и протянул Эндрю старую, потрепанную фотографию, на которой был запечатлен точно такой же знак, вырезанный на деревянной двери. Фотография пожелтела по краям, словно ей было не меньше двадцати лет, уголок надорван, на обратной стороне виднелись какие-то пометки, сделанные выцветшими чернилами. — Я пробил по своим архивам. Это знак клана Морияма. Очень старый род демонов, — Ваймак говорил тихо, будто боялся, что стены имеют уши. Старая привычка охотников — никогда не говорить о демонах громко. Мало ли кто слушает. — Они не охотятся на людей просто так. Им всегда нужно что-то конкретное. Жертвы — это не еда, это послание. — Кому? — Не знаю, — Ваймак покачал головой и выпрямился, разминая затекшую спину. Возраст давал о себе знать, хотя он никогда не жаловался. — Но если они здесь, нам одним не справиться. Я вызвал подмогу. — Я не работаю в команде, — отрезал Эндрю. Он произнес это так, как произносил сотни раз до этого. Как мантру. Как напоминание самому себе, что люди в командах умирают. Люди в командах предают. Люди в командах становятся обузой. — Придется, — Ваймак говорил спокойно, но тоном, не терпящим возражений. За годы знакомства Эндрю научился различать оттенки его голоса. Этот значил, что спорить бесполезно. Ваймак никогда не повышал голос, когда был действительно серьезен. Он просто говорил тише и спокойнее, и это было страшнее любого крика. В этот момент у Ваймака зазвонил телефон. Старенькая раскладушка, которую он принципиально не менял на смартфон, потому что «эти новые штуки слишком легко отследить». Он выслушал собеседника, и его лицо стало еще мрачнее. Глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. — Еще одно убийство. На окраине, тот же почерк. Местные нашли тело час назад, но только сейчас сообщили. Поезжай, проверь. Я подтянусь позже, мне нужно закончить с этим и связаться с нашими. Эндрю молча кивнул и, перешагнув через оградительную ленту, вышел в ночь. Лента колыхнулась за его спиной, ярко-желтая на фоне черного неба. Черная «Импала» ждала его у входа. Он сел за руль, завел двигатель и на мгновение замер, слушая ровный гул мотора. Единственная стабильная вещь в его жизни. Машина не предаст. Машина не умрет. Машина всегда будет ждать. Он провел ладонью по рулю, чувствуя привычную гладкость кожи, и выехал на пустую ночную дорогу. Где-то в темноте ждал новый труп и новые вопросы. *** В это же время, за несколько миль от склада, в дешевом номере мотеля «Придорожный», Нил Джостен сидел на кровати и смотрел на стену. Обои в цветочек, выцветшие на солнце, пятно от чего-то в углу, трещина на потолке. Он изучил эту комнату за три дня до мельчайших деталей. Семь шагов от двери до окна. Четыре от кровати до стола. Раковина течет, если не закрутить кран до упора. Душ дает только холодную воду по утрам. Сосед справа смотрит телевизор допоздна, соседка слева принимает гостей и плачет по ночам. Когда не можешь спать, начинаешь замечать такие вещи. Три года. Три года он бежал. Три года менял имена, города, автобусы, внешность. Красил волосы, носил линзы, менял походку. Научился не оставлять следов, не заводить знакомств, не смотреть в глаза дольше секунды. Научился исчезать бесшумно, как тень. Научился спать с одним открытым глазом и просыпаться от любого шороха. Но стоило ему немного расслабиться, как прошлое настигало его. Символы на телах жертв он узнал сразу. Увидел в местной газете, которую купил, чтобы хоть чем-то занять руки. Маленькая заметка на третьей полосе: «Загадочная смерть на складе». И фото — размытое, снятое на телефон, но достаточное, чтобы Нил похолодел. Он узнал этот знак. Каждая линия, каждый изгиб были вырезаны в его памяти так же глубоко, как на коже жертв. Его отец вырезал такие же. Натан Весницки, демон, который убил его мать, убил его приемных родителей и три года охотился за ним. Нил помнил ту ночь, когда ему пришлось бежать. Помнил крики, запах дыма, горящую кровь на полу. Помнил лицо отца, искаженное яростью, когда Нил выскользнул из его рук в последний момент. Три года. Три года он был призраком, тенью, никем. Три года он выживал. И теперь эти знаки снова здесь. Нил подошел к окну и чуть отодвинул занавеску. Пустая улица, тусклый фонарь, одинокая машина на парковке. Тишина. Только ветер шелестит мусором в урне у входа. Где-то там, в темноте, на окраине, готовилась очередная жертва. Нил чувствовал это. Не мистически, не демонически — просто знал. Потому что изучил почерк отца за последние годы. Натан не останавливался. Он оставлял кровавый след, и этот след всегда вел к Нилу. Нет, он вел к Натаниэлю. Каждый ритуал, каждая смерть были посланием: «Я иду за тобой. Я найду тебя. Ты не спрячешься». Нил знал, что не сможет остаться в стороне. Даже если это ловушка. Даже если Натан ждет именно его. Потому что если он не вмешается, погибнет еще один невиновный человек. А Нил уже устал чувствовать себя виноватым в смертях, которые мог предотвратить. Устал просыпаться по ночам от криков тех, кого не спас. Он надел куртку — старую, потертую, купленную в секонд-хенде за пять долларов, с дырой в кармане и оторванной пуговицей — и вышел в ночь. *** Пустырь на окраине города оказался именно таким, как Нил и ожидал. Заброшенное место между старой промзоной и полем, поросшее бурьяном в человеческий рост. Ветер шевелил высокие стебли, создавая впечатление, что сама земля дышит. Где-то вдалеке ухала сова. Он вышел на них как раз вовремя. Трое в балахонах уже связали девушку и готовили алтарь из старого деревянного ящика. Один из них, самый высокий, занес нож. Лезвие блеснуло в свете костра, который они развели в железной бочке. Девушка мычала сквозь кляп, дергалась, пыталась вырваться, но веревки держали крепко. — Во имя Натана, приносящего тьму, мы вверяем эту душу бездне, — начал главный ритуальную формулу. Голос у него был высокий, почти женский, и это делало происходящее еще более жутким. Нил не стал ждать окончания. Он вылетел из темноты как снаряд, выпущенный из катапульты. Первого он вырубил ударом по голове — край ладони в висок, резко, жестко, без жалости. Тот рухнул как подкошенный, даже не вскрикнув. Второй развернулся, но получил пинок в грудь и отлетел к стене, ударившись головой о кирпичи. Третий оказался быстрее. Культист развернулся и полоснул ножом в сторону Нила. Нил уклонился, но лезвие все же чиркнуло по его предплечью, разрывая рукав куртки и оставляя глубокий порез. Кровь брызнула, горячая и липкая, заливая руку. Боль пришла через секунду — острая, режущая, но Нил даже не поморщился. Не в первый раз. В ту же секунду из темноты вылетела черная тень. Удар — и культист отлетел в сторону, потеряв сознание, даже не успев понять, что произошло. Эндрю стоял перед Нилом, сжимая в руке нож, и смотрел на него с ледяным подозрением. Свет костра выхватывал из темноты его бледное лицо и странные глаза, в которых не было ни капли тепла. Только холодная, расчетливая оценка. Он дышал ровно, хотя только что совершил молниеносную атаку. — Ты кто такой? — голос низкий, ровный, без эмоций. Нож в руке даже не дрогнул. — Я... — Нил перевел дыхание. Кровь текла по руке, капала на землю, но боли он почти не чувствовал. Адреналин заглушал все. — Я пытался спасти ее. Он кивнул на девушку, которая вжалась в стену и тихо всхлипывала, глядя на них расширенными от ужаса глазами. Она дрожала всем телом, и Нил на секунду увидел в ней себя много лет назад — такого же испуганного, беспомощного, не понимающего, что происходит. — Спасти? — Эндрю сделал шаг вперед и в одно мгновение приставил нож к горлу Нила. Лезвие холодно коснулось кожи, прямо над сонной артерией. Одно движение — и все. — Ты с ними? Нил замер. Он не двинулся, не поднял руки, не попытался уклониться. Он просто смотрел в глаза охотнику, и в этом взгляде не было страха. Только усталость и какая-то обреченная решимость. Если этот человек хочет его убить — пусть. По крайней мере, это будет быстро. — Нет, — сказал он тихо, но твердо. — Я не с ними. — Тогда кто ты? — Эндрю не убирал нож. — Отвечай быстро. Сзади послышался шорох. Первый культист приходил в себя, шевелился, пытаясь встать. Эндрю мельком глянул на него, потом снова на Нила. Что-то в этом парне было странное. Он не дрожал, не пытался оправдываться или нападать. Он просто стоял, глядя прямо в глаза, даже когда лезвие касалось его горла. Будто ему было все равно, умрет он сейчас или через минуту. — Потом, — коротко бросил Эндрю и, убрав нож, шагнул к приходящему в себя культисту. Он вырубил его одним ударом, даже не глядя. Потом проверил остальных — без сознания, но живы. Не убивать же их, в конце концов. Полиция разберется, если захочет. Хотя вряд ли. Местные копы обычно закрывают глаза на такие смерти, списывая на разборки бомжей. Девушка, как только ее освободили, бросилась бежать, даже не обернувшись. Ее шаги быстро затихли в темноте. Нил смотрел ей вслед и думал, что она даже не сказала спасибо. Впрочем, он не ждал. Спасибо не спасает от ножа. Эндрю повернулся к нему и повторил вопрос. Теперь в его голосе появились нотки, которых не было раньше — не угроза, но предупреждение. — А теперь говори. Кто ты и почему вмешался? Нил глубоко вздохнул. Кровь все еще текла по руке, оставляя темные пятна на земле. Нужно было бы остановить кровотечение, но сейчас это казалось неважным. Три года он никому не доверял. Три года бежал и прятался. Каждый раз, когда он останавливался, кто-то умирал. Приемные родители, которые приютили его. Друг, который разрешил переночевать. Случайный попутчик, слишком много узнавший. Священник в маленькой церкви, который сказал: «Оставайся, сынок, Бог защитит». Бог не защитил. Он не имел права рисковать чужими жизнями. — Меня зовут Нил, — сказал он. Только имя. Остальное — потом. Если вообще будет потом. — Я путешествую. Увидел газету, прочитал про убийства. Решил проверить. — Проверить? — Эндрю прищурился. — С каких пор обычные путешественники проверяют ритуальные убийства? — Я не обычный, — Нил пожал плечами и поморщился от боли в руке. — С детства вижу странное. Чувствую, где происходит что-то... неправильное, — Полуправда. Лучшее прикрытие. — Когда увидел фото в газете, понял, что это место отзывается. Пришел посмотреть. Увидел их и решил вмешаться. Эндрю слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но Нил чувствовал, как тот сканирует каждое слово, каждое движение, каждый вздох. Этот человек был опасен. Не так, как Натан — грубой демонической силой. По-другому. Холодно, расчетливо, профессионально. — Ты истекаешь кровью, — вдруг сказал Эндрю. Не участливо, просто констатируя факт. — Если не перевяжешь, сдохнешь здесь. — Бывало и хуже, — Нил усмехнулся. Усмешка вышла кривой, больше похожей на гримасу. Кровь действительно не собиралась останавливаться. Порез был глубже, чем он думал. Эндрю смотрел на него еще несколько секунд, потом убрал нож в ножны на поясе. Решение явно далось ему нелегко, но он его принял. — У меня в машине аптечка. Иди за мной. — Он развернулся и пошел к черной «Импале», припаркованной в тени деревьев. Не обернулся, не проверил, идет ли Нил. Просто пошел, уверенный, что тот последует. Нил колебался секунду. Потом, махнув рукой, пошел следом. Кровь капала на землю, оставляя за ним темный след. Плохо. Следы нужно заметать, а не оставлять. В машине было чисто и пахло кожей и бензином. Эндрю молча достал аптечку с заднего сиденья, бросил Нилу на колени. Сам сел за руль, но мотор не завел. Просто сидел и смотрел в лобовое стекло, пока Нил неуклюже пытался одной рукой разобраться с бинтами. — Давай сюда, — не оборачиваясь, сказал Эндрю. — Руку. Нил протянул руку. Эндрю развернулся, взял ее и начал перевязывать. Быстро, умело, профессионально. Без лишних слов, без сочувствия, но и без жестокости. Просто делал то, что нужно. — Ты охотник? — спросил Нил, глядя, как ловко двигаются пальцы Эндрю. — Допустим. — Я думал, охотники не помогают случайным прохожим. — Я не помогаю. — Эндрю закончил перевязку, затянул узел и отпустил руку. — Я проверяю. Ты влез в мое дело. Теперь ты моя проблема, пока я не решу, что с тобой делать. — Звучит угрожающе. — Это и есть угроза. Нил усмехнулся. Странно, но этот ледяной тон не пугал его. Пугала ложь, предательство, неожиданный удар в спину. А открытая угроза — это честно. Это можно понять. — Те культисты, — продолжил Эндрю, поворачиваясь к нему. — Они что-то говорили перед тем, как ты напал. Я слышал имя. Натан. Нил замер. Только что расслабленное тело мгновенно напряглось. Он постарался скрыть реакцию, но по взгляду Эндрю понял — не получилось. — Имя как имя, — как можно равнодушнее сказал Нил. — У культистов всегда есть какой-нибудь демон, которому они поклоняются. — Не любой культ режет символы клана Морияма, — спокойно возразил Эндрю. Он смотрел на Нила в упор, и в этом взгляде читалось: «Я знаю больше, чем говорю. И ты знаешь. Давай, попробуй соврать еще». — Ты знаешь, что это за символы? Нил молчал. Сердце колотилось где-то в горле. Если этот охотник знает про Морияма, если он охотится на них... Это опасно. Это смертельно опасно. Но это и шанс. — Видел однажды, — сказал он наконец. — Давно. В другом городе. Тоже были убийства. — И ты просто проходил мимо? — в голосе Эндрю скользнула насмешка. — Ты часто оказываешься рядом с местами ритуальных убийств, Нил? — Судьба у меня такая, — Нил пожал плечами и снова поморщился — плечо отозвалось болью. — Притягиваю неприятности. — Или сам их создаешь. Нил посмотрел на него. В свете приборной панели лицо Эндрю казалось вырезанным из камня. Ни одной лишней эмоции, ни одного намека на то, что у него внутри. Но глаза... глаза смотрели слишком внимательно. Слишком проницательно. — Я не создаю, — тихо сказал Нил. — Я пытаюсь исправлять. Не всегда получается. Эндрю кивнул, будто услышал то, что хотел. Или сделал вид, что услышал. — Мой наставник захочет с тобой поговорить. Он знает о таких вещах больше меня. Если ты говоришь правду, он поймет. Если врешь — тоже поймет. — Я не могу никому доверять, — вырвалось у Нила раньше, чем он успел подумать. — Каждый раз, когда я доверял, люди умирали. — Тогда продолжай бежать, — пожал плечами Эндрю с пугающим равнодушием. — Эти культисты будут убивать дальше. Те, кто стоит за ними, тоже. Рано или поздно они найдут того, кого ищут. А пока будут искать, погибнут еще десятки. Выбор за тобой. Он отвернулся и завел двигатель. Мотор заурожал ровно, мощно, готовый сорваться с места в любой момент. Нил сидел и смотрел на свои руки. На перевязанное предплечье. На кровь, проступающую сквозь бинты. Вспоминал лица тех, кого не спас. Тех, кто умер из-за него. Тех, кто пытался помочь и поплатился за это. — Ладно, — сказал он наконец. Голос прозвучал хрипло, будто чужой. — Я поеду. Но если я почувствую опасность — исчезну. И вы меня не найдете. — Договорились. — Эндрю даже не посмотрел на него. — Пристегнись. «Импала» выехала с пустыря и растворилась в ночи. *** Дорога заняла около часа. Эндрю не включал радио, не пытался заговорить. Просто вел машину, глядя прямо перед собой, словно Нила вообще не существовало. Нил был даже рад этому молчанию. Он смотрел в окно на проплывающие мимо огни, на темные поля, на редкие придорожные кафе с неоновыми вывесками, и думал о том, как же странно устроена жизнь. Еще утром он планировал уехать из этого города на первом же автобусе. А сейчас сидел в машине незнакомого охотника и ехал неизвестно куда. База Ваймака оказалась старым складом на отшибе, затерянным среди таких же старых складов и заброшенных ангаров. Со стороны не скажешь, что здесь кто-то живет — ни огней, ни вывесок, ни следов цивилизации. Только ржавые ворота и облезлая краска на стенах. Эндрю припарковался у входа, заглушил двигатель и вышел, даже не взглянув на Нила. Тому ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Внутри склад оказался совсем не похож на склад. Это был настоящий штаб охотников: стеллажи с книгами от пола до потолка, стены увешаны оружием всех видов и эпох, на столах — карты, дневники, странные приборы, назначения которых Нил не мог даже угадать. В углу стоял старый диван, на диване спал рыжий кот. Кот открыл один глаз, посмотрел на вошедших и снова закрыл — люди его не интересовали. Из-за одного из стеллажей вышел мужчина. Лет сорока с небольшим, немного седые волосы, усталое, но умное лицо. Он окинул Нила быстрым внимательным взглядом, потом посмотрел на Эндрю. — Это тот, кого ты нашел? — Ага. Влез в разборку с культистами, спас девушку, получил ножом. Говорит, что путешествует и чувствует странное. Я подумал, ты захочешь проверить. Мужчина — видимо, тот самый Ваймак — кивнул и подошел ближе. Он не пытался казаться дружелюбным, но и враждебности в нем не было. Просто профессионал, оценивающий новую переменную. — Руку дай, — сказал он Нилу. Нил протянул перевязанную руку. Ваймак размотал бинты, осмотрел рану, удовлетворенно хмыкнул. — Эндрю нормально перевязал. Заживет. — Он снова замотал рану, уже аккуратнее. — Я Дэвид Ваймак. А ты? — Нил. — Просто Нил? — Просто Нил. Ваймак усмехнулся в усы: — Понимаю. Имена сейчас не в моде. Ладно, Нил без фамилии, рассказывай, что случилось. Подробно. Нил рассказал. Почти правду. Он путешествует автостопом, ночует где придется, перебивается случайными заработками. Увидел в газете заметку про убийства — что-то его дернуло пойти проверить. Наткнулся на культистов, вмешался. Потом появился Эндрю. — А символы на телах? — спросил Ваймак. — Ты их видел? Узнал? Нил внутренне напрягся, но постарался не показать этого. — Видел. Не узнал. Думал, просто какие-то сатанисты местные. — Сатанисты, — повторил Ваймак задумчиво. — Эти символы, Нил, не имеют отношения к сатанистам. Это знак очень древнего демонического клана. Клана Морияма. Они редко появляются в маленьких городах. Им нужно что-то конкретное. — Что? — Не знаю. Но если ты влез в их дела, они могут заинтересоваться тобой. Ты готов к такому вниманию? Нил пожал плечами. Жест вышел неубедительным даже для него самого. — Я всегда готов уехать. Я не привязан к месту. Ваймак и Эндрю переглянулись. Этот короткий взгляд многое сказал Нилу — они обсуждали его без слов, и решение уже было принято. — Оставайся пока здесь, — сказал Ваймак. — В безопасности. А мы разберемся, что за культ тут орудует. Если Морияма действительно замешаны, нам пригодится любой, кто видел их вблизи. — Я не остаюсь надолго, — предупредил Нил. — День-два, не больше. — День-два устроит. Ваймак указал на неприметную дверь в углу: — Там комната для гостей. Кровать, душ, свежее белье. Эндрю покажет. Эндрю, стоявший все это время у окна и смотревший в темноту, лениво повернул голову: — Идем. Он провел Нила через склад к маленькой комнатке, больше похожей на келью: узкая кровать, тумбочка, шкаф, лампа на потолке. Чисто, сухо, безопасно. — Если понадоблюсь — я в гараже, — бросил Эндрю и ушел, даже не попрощавшись. Нил сел на кровать и выдохнул. Только сейчас он понял, как сильно устал. Рука болела, ноги гудели, глаза слипались. Но спать было нельзя. Спать опасно. Во сне приходят кошмары. Во сне можно закричать и выдать себя. Он просидел на кровати около часа, просто глядя в стену. Потом встал и вышел наружу. Не мог больше сидеть взаперти. На крыльце склада было тихо и холодно. Звезды ярко горели в черном небе. Нил сел на деревянные ступеньки и обхватил себя руками — куртка осталась в комнате, а без нее было зябко. Сзади скрипнула дверь. Эндрю вышел и, не говоря ни слова, сел рядом. Протянул банку газировки. Нил принял ее, не спрашивая, откуда Эндрю узнал, что он любит именно такую. Может, не узнал. Может, просто дал то, что было. — Ты тоже не спишь? — спросил Нил, открывая банку. — Не сплю никогда. — Бессонница? — Привычка. Если спишь, можешь не проснуться. Нил кивнул. Это он понимал лучше всего. — Я тоже не спал три года, — сказал он тихо. — Каждую ночь ждал, что за мной придут. — Теперь можешь спать. — Эндрю говорил ровно, без эмоций. — Я посторожу. Нил повернулся и посмотрел на него. В темноте лицо Эндрю казалось еще более непроницаемым, но в словах было что-то... почти теплое. Или Нилу просто хотелось так думать. — Почему ты мне помогаешь? Ты меня даже не знаешь. — Ты пытался спасти ту девушку. Знал, что это может быть ловушка, но пошел. Значит, у тебя есть... — Эндрю запнулся, подбирая слово, — принципы. — Или просто нет инстинкта самосохранения. — Одно другому не мешает. Нил усмехнулся. Странный человек этот охотник. Холодный, колючий, опасный. Но в его обществе почему-то было спокойно. Будто стена, за которой можно укрыться от всего мира. — Спасибо, что не убил меня тогда, — тихо сказал Нил. — Еще не вечер. — Ты всегда такой оптимистичный? — Всегда. Они замолчали. Нил пил газировку и смотрел на звезды. Эндрю сидел рядом, не двигаясь, и смотрел в темноту. Охранял. Впервые за три года Нил почувствовал что-то похожее на покой. Не безопасность — безопасности не бывает. Но хотя бы передышку. Когда небо на востоке начало светлеть, окрашивая горизонт в оранжево-розовые тона, Эндрю поднялся. — Пошли. Ваймак завтрак готовит. Он злится, если еда стынет. Говорит, неуважение к повару. — Идем. Нил встал, бросил пустую банку в урну и на мгновение задержался, глядя на разгорающийся рассвет. Что-то изменилось. Он еще не знал, к лучшему или к худшему, но впервые за три года бегства он почувствовал, что бежать больше не обязательно. По крайней мере, сегодня. Он вошел в дом следом за Эндрю, и дверь закрылась за ними, отсекая холодную ночь.