Дом, который мы не выбрали

Нил проснулся оттого, что кто-то дышал рядом. Он сел на кровати мгновенно, сердце колотилось где-то в горле, рука уже сжимала нож под подушкой, но рядом никого не было. Только тишина и серый утренний свет, пробивающийся сквозь щель в занавеске. Приснилось. Просто приснилось. Он откинулся обратно на подушку и попытался успокоить дыхание. Три года бегства сделали своё дело — теперь он просыпался от любого шороха, от скрипа половиц, от собственного дыхания, если оно становилось слишком громким. Но здесь, в этой маленькой каморке на базе Ваймака, было тихо. Слишком тихо. Нил посмотрел на часы — половина девятого. Ваймак говорил, что встаёт в семь. Неужели уехали и оставили его одного? Он поднялся и подошёл к маленькому зеркалу, висевшему на стене. Из отражения на него смотрел шатен со светлой кожей и бледными веснушками, рассыпанными по щекам и переносице. Волосы торчали в разные стороны, и у корней уже отчётливо виднелась рыжина — отросли почти на сантиметр за последние две недели. Нил провёл рукой по голове, рассматривая границу между крашеным и родным цветом. Надо подкрашивать. Сегодня же. В маленьких городках рыжих запоминают. Рыжий — это приметно, это бросается в глаза, это опасно. Но хуже было другое. Глаза. Голубые. Яркие. Без линз. Он потерял их почти неделю назад, когда ночевал в придорожном мотеле где-то на границе. Выронил коробочку, когда собирал вещи в спешке — показалось, что в коридоре шаги. Потом искал под кроватью, но так и не нашёл. Думал, успеет купить новые в следующем городе, но подвернулось это дело с культистами, потом Эндрю, потом база... Он забыл. Впервые за три года забыл о самом главном правиле: не оставлять следов, не выдавать себя. А Ваймак уже заметил золотой отблеск. Сказал, что это выдаёт демоническую кровь. Без линз это будет видно ещё сильнее. Нил вгляделся в своё отражение. В обычном свете глаза казались просто голубыми — цвет, который встречается у тысяч людей по всей стране. Но если присмотреться... действительно, в глубине зрачков мелькал едва уловимый золотистый отблеск. Особенно когда свет падал под определённым углом. Отец называл это «меткой крови». Нил называл это проклятием. Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть эту метку, но она не стиралась. Никогда не стиралась. — Надо найти линзы, — прошептал он себе под нос. — Сегодня же. Он оделся и вышел в основное помещение склада. Там было пусто. В углу мирно посапывал рыжий кот, на столе стояла тарелка с бутербродами, накрытая салфеткой, и записка: «Уехали по делам. Вернёмся к вечеру. Ешь. Ваймак». Нил постоял, глядя на записку. Просто «ешь». Без подозрений, без охраны, без намёка на то, что ему не доверяют. Оставили одного на целый день. Странные люди. В его мире так не поступали. В его мире каждый был врагом, пока не докажет обратное. Он взял бутерброд, откусил. Вкус был простой — хлеб, сыр, ветчина, — но почему-то показался невероятным. Нил ел медленно, стараясь растянуть удовольствие, и думал о том, как давно он не чувствовал себя... нормально. Обычно. Как человек, который просто завтракает на чужой кухне. После еды он не знал, чем заняться. Сидеть и ждать было мучительно, но и уходить не хотелось. Он обошёл склад, разглядывая стеллажи с книгами. Большинство названий ничего ему не говорили — какие-то толстые книги на латыни, дневники охотников, сборники легенд и мифов со всего мира. На одной из полок стояли банки с солью, коробки с патронами, железные цепи и прутья. Всё как рассказывал Эндрю. Нил взял с полки железный прут, взвесил в руке. Холодный, тяжёлый. Против призраков. Против демонов. Против таких, как его отец. Он представил, как бьёт этим прутом Натана. Как железо входит в демоническую плоть, причиняя боль. Как отец кричит. Как умирает. Нил опустил прут. Нет. Он не хочет убивать. Он хочет, чтобы его оставили в покое. Он положил прут на место и подошёл к окну. Двор был пуст, только «Импала» стояла под навесом — Эндрю уехал на другой машине. Значит, они действительно вернутся. Нил вышел на крыльцо, сел на ступеньки и уставился на дорогу. Было тихо и спокойно. Так спокойно, что это казалось неправильным. Он сидел и смотрел на пустую дорогу, на поля, на далёкий лес. Мысли текли лениво, как вода в ручье. О линзах. О краске для волос. О том, что Эндрю сказал про его глаза — «мне всё равно». Никто никогда так не говорил. Веки стали тяжёлыми. Нил боролся со сном, но тело требовало отдыха. Три года недосыпа давали о себе знать. Он прислонился к перилам крыльца и закрыл глаза. Всего на минуту. Просто чтобы дать глазам отдохнуть. *** Он стоял посреди поля. Высокая трава доставала до пояса, колыхалась под ветром, который не чувствовался кожей. Небо было странного цвета — багрово-чёрное, как перед грозой, но гроза не начиналась. Тишина висела в воздухе тяжёлая, давящая. — Нил. Голос пришёл ниоткуда и отовсюду одновременно. Знакомый голос. Слишком знакомый. — Нил, я знаю, где ты. Он хотел побежать, но ноги не слушались, будто приросли к земле. Трава вдруг стала чёрной, начала тлеть, дым поднимался к небу, застилая горизонт. — Я всегда найду тебя, сын. Вдалеке, у кромки поля, появилась фигура. Высокая, тёмная, с горящими глазами. Она приближалась, не двигаясь с места, просто становилась ближе с каждым мгновением. — Ты не спрячешься. Ни здесь, ни где-либо ещё. Нил рванулся, пытаясь вырвать ноги из земли, и вдруг земля под ним исчезла. Он падал в пустоту, в чёрную бездну, а сверху на него смотрели те горящие глаза. — Скоро, сын. Очень скоро... *** Нил проснулся от собственного крика. Он сидел на крыльце, вцепившись руками в перила, и тяжело дышал. Сердце колотилось где-то в горле, рубашка прилипла к спине от пота. Перед глазами всё ещё стояло то багровое небо и горящие глаза. Сон. Просто сон. Но какой реалистичный. Нил провёл рукой по лицу, вытирая пот. Отец никогда не снился ему так... отчётливо. Обычно это были размытые кошмары, обрывки воспоминаний. А тут — голос, глаза, ощущение присутствия. — Просто сон, — прошептал он себе под нос. — Переутомился. Нервы. Он посмотрел на дорогу. Вдалеке показался пикап. Нил встал, поправил куртку, провёл рукой по волосам. Сон отступил на задний план, вытесненный привычной паранойей. Поздно прятаться. Если кто-то заметит — заметит. Машина въехала во двор, и из неё высыпали люди. Ваймак, Эндрю и двое незнакомцев. Первого — темноволосый, со смуглой кожей и открытой улыбкой, которая выглядела почти неуместно на фоне унылого пейзажа. Он был полной противоположностью Эндрю — живой, эмоциональный, тёплый. Наверное, Ники. Второй был копией Эндрю. Те же светлые волосы, та же бледная кожа, те же черты лица. Но глаза другие. У Эндрю глаза были тёмно-карие, почти чёрные, холодные и непроницаемые. У этого — такие же карие, но взгляд теплее, мягче, хотя сейчас в нём читалась настороженность. Аарон. — О, у нас гость! — воскликнул Ники, заметив Нила на крыльце. — Тот самый Нил? Эндрю о тебе рассказывал! — Не рассказывал, — буркнул Эндрю, вылезая из машины. На фоне смуглого кузена его бледная кожа и светлые волосы казались почти белыми. — По глазам видел. — Ники подошёл к Нилу и протянул руку. — Я Ники. Кузен этого молчуна. А это Аарон, его брат. Близнец, как видишь. Нил пожал протянутую руку. Ладонь у Ники была тёплая, живая. От него пахло одеколоном и ещё чем-то сладковатым. Аарон кивнул, но руки не подал. Стоял, скрестив руки на груди, и рассматривал Нила с неприкрытым подозрением. Его взгляд скользнул по лицу, задержался на глазах, потом на волосах. Нил внутренне сжался. На нём нет линз. Аарон смотрит прямо в его голубые глаза. Заметил ли золотой отблеск? Сказал ли Эндрю брату? — Тот самый полукровка? — спросил Аарон, обращаясь к Эндрю. — Тот самый, — ответил Эндрю ровно. — И он здесь, потому что Ваймак разрешил. — Ваймак много кому разрешает. — Аарон говорил спокойно, но в голосе чувствовались стальные нотки. — Ты хоть знаешь, кто его отец? — Догадываюсь. — И тебя не волнует, что за ним могут прийти демоны? Что мы все в опасности из-за одного... — он запнулся, подбирая слово, — непонятно кого? Нил молчал, глядя в землю. Веснушки на его щеках, казалось, горели от стыда. Он знал, что Аарон прав. Знал это каждый день последние три года. — Аарон, хватит, — вмешался Ники. — Парень только приехал, а ты уже наезжаешь. — Я не наезжаю, я факты говорю. — Хватит, — повторил Эндрю, и в его голосе появились стальные нотки, от которых у Нила мурашки побежали по коже. — Он спас девушку от культистов. Помог с призраком. Он не опасен. — Пока, — буркнул Аарон, но замолчал. Нил поднял глаза и встретился взглядом с Эндрю. Тот смотрел на него спокойно, без осуждения, без жалости. Просто смотрел, будто говорил: «Я здесь. Я прикрою». Ваймак, который всё это время разгружал пикап, наконец подошёл к ним. — Хватит стоять столбом. Помогите занести продукты. И да, Нил, это Ники и Аарон. Ники работает в баре, Аарон учится на медика. Они иногда заезжают. Не обращай внимания на Аарона — он просто волнуется за брата. — Я не волнуюсь, — огрызнулся Аарон. — Конечно, — Ваймак усмехнулся и пошёл в дом. *** Вечером все собрались за столом. Ваймак приготовил ужин — огромную кастрюлю чили, от которой шёл пар и пахло специями, мясом и перцем. На столе стояла свежая буханка хлеба, масло, соленья. Ники тут же набросился на еду, нахваливая кулинарные таланты Ваймака. Его тёмные глаза блестели, он жестикулировал, рассказывая какие-то истории из жизни бара. — ...и этот тип, представляете, заказывает текилу, выпивает залпом, а потом говорит, что у него нет денег! Я говорю: мужик, ты серьёзно? А он такой: я отработаю. Чем? — Ники засмеялся, и его смех заполнил комнату теплом. — Пришлось Эндрю звонить, чтобы пришёл и припугнул его. Эндрю только посмотрел — и тот убежал быстрее, чем я успел пиво долить. — Я не пугаю, — сказал Эндрю, не поднимая глаз от чашки с кофе. — Я просто смотрю. — Вот именно! Этот взгляд кого хочешь напугает. Аарон сидел молча, то и дело поглядывая на Нила. Он почти не прикасался к еде, только ковырял вилкой в тарелке. Нил чувствовал этот взгляд кожей — тяжёлый, оценивающий, подозрительный. Эндрю, как обычно, почти не ел, только пил кофе. Чёрный, без сахара. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и наблюдал за всеми сразу — спокойно, хищно, как волк, контролирующий стаю. И то и дело бросал на Нила короткие взгляды. Нил чувствовал их каждой клеткой. — Так ты, значит, охотишься с Эндрю? — спросил Ники, жуя очередную ложку чили. — Я не охочусь, — тихо ответил Нил. — Просто помог один раз. — И второй, — добавил Эндрю, не глядя на него. — Уже два раза! — Ники восхищённо присвистнул. — Это рекорд. Обычно Эндрю после первого раза отправляет людей подальше. Говорит, мешают. — Люди мешают, — подтвердил Эндрю. — А этот не мешает? Эндрю посмотрел на Нила долгим взглядом. Нил замер, боясь, что сейчас Эндрю скажет что-то про его глаза, про демоническую кровь, про то, что он вообще здесь делает. Но тот просто ответил: — Этот слушается. Нил чуть не поперхнулся чили. Он не ожидал, что Эндрю способен на такие... комплименты? Или это был не комплимент, а просто констатация факта? С Эндрю никогда нельзя было понять. Аарон фыркнул, но промолчал. Ники засмеялся: — Слушается Эндрю — это высшая похвала. Я, например, никогда не слушаюсь, он меня за это ненавидит. — Терплю, — поправил Эндрю. — Терпит, да. С трудом. После ужина Аарон отозвал Эндрю в сторону, и они вышли на крыльцо. Нил видел в окно, как они спорят вполголоса — Аарон жестикулировал, Эндрю стоял неподвижно, как скала. Потом Аарон резко развернулся и ушёл в дом, хлопнув дверью. Ники вздохнул, отодвинул пустую тарелку: — Не обращай внимания. Он перебесится. Хочешь, я тебе город покажу? Тут есть одно классное место, где делают лучший кофе в округе. — Я... не знаю. — Нил растерялся от такого внезапного предложения. — Да ладно, не бойся. Эндрю всё равно в гараже до ночи проторчит, Аарон будет книжку читать и злиться, Ваймак ляжет спать пораньше. А мы с тобой культурно выйдем в свет. Нил посмотрел на него. Тёмные глаза Ники смотрели тепло и открыто, без тени осуждения. Ему хотелось верить. — Я попробую, — сказал он. — Вот и отлично! Но в итоге никуда они не пошли — Ники вспомнил, что забыл позвонить кому-то важному, и убежал к телефону. Нил остался один. Он вышел на крыльцо и сел на ступеньки. Ночь была тёмная, безлунная, только звёзды горели ярко в чёрном небе. Где-то вдалеке ухала сова. Через некоторое время вышел Эндрю с сигаретой. Сел рядом с Нилом, прикурил. Его светлые волосы блестели в свете звёзд, карие глаза казались почти чёрными. — Аарон успокоился? — спросил Нил. — Нет. Но заткнулся. — Прогресс. Они сидели молча. Эндрю курил, Нил вдыхал запах дыма и думал о том, как странно всё складывается. Ещё неделю назад он был один, бежал, прятался. А сейчас сидит на крыльце рядом с человеком, который стал ему почти родным. — Ты какой-то дерганый сегодня, — вдруг сказал Эндрю. — Больше обычного. Нил замер. Он и забыл, что Эндрю замечает всё. — Приснилось кое-что, — ответил он нехотя. — Кошмар? — Типа того. — Расскажешь? Нил помолчал. Обычно он никому не рассказывал сны. Сны были личным, интимным, опасным. Но Эндрю спросил просто так, без давления, без любопытства. Просто предложил. — Странное поле. Небо багровое. Трава чёрная. И голос. Голос отца. Говорил, что найдёт меня. Что скоро придёт. — И ты думаешь, это был просто сон? — А что ещё? — Нил пожал плечами, но внутри шевельнулся холодок. — Я часто вижу кошмары. — Но этот был другим? — Да. Более... реальным. Эндрю кивнул, затянулся, выпустил дым. — У тебя демоническая кровь. Может, это не просто сон. — Ты думаешь, он меня достанет? — Нил постарался, чтобы голос звучал ровно. — Я думаю, что если он придёт, мы встретим его. Все вместе. — Ты не понимаешь. Он сильный. Очень сильный. — Я убивал сильных. — А если не справишься? Эндрю повернулся и посмотрел на него. В темноте его глаза блестели холодным светом. — Тогда умру. Но ты будешь жить. Потому что я обещал. — Ты ничего мне не обещал. — Обещал. Когда сказал, что прикрою. Я не бросаю слов на ветер. Нил смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое. Странное, непривычное чувство. Почти забытое. Оно перекрывало холод от сна, от голоса отца, от багрового неба. — Ты ненормальный, — сказал он. — Знаю. Они сидели молча. Где-то вдалеке залаяла собака, ветер шелестел листвой. Эндрю курил, Нил вдыхал запах дыма и чувствовал себя почти спокойно. — У тебя глаза светятся, — вдруг сказал Эндрю. — Сейчас. Когда ты рассказывал про сон. — Знаю. — Не надо их прятать. — Ваймак сказал... — Ваймак сказал, что это признак. Он не сказал, что это плохо. Просто признак. Как цвет волос или веснушки. Нил усмехнулся: — Веснушки не выдают демоническую кровь. — Здесь никто не ищет, кого бы выдать. Расслабься. Нил кивнул. Сон отступал, таял под тёплым взглядом Эндрю. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что не считаешь меня монстром. — Ты не монстр. — Эндрю говорил ровно, без тени сомнения. — Монстры не спасают девушек и не боятся за других. Монстры не сидят на крыльце и не смотрят на звёзды. — А что делают монстры? — Убивают. Не думая. Не чувствуя. Ты чувствуешь. Нил молчал, переваривая эти слова. Никто никогда не говорил ему такого. — Где можно купить линзы в этом городе? — спросил он, чтобы сменить тему. — В аптеке. Но завтра воскресенье, закрыто. В понедельник съездим. — Спасибо. — Я же сказал — не за что. — И ещё... — Нил помялся. — Краска для волос. Мне нужно подкрасить корни. Рыжина видна. — Зачем? — Чтобы не бросаться в глаза. Рыжих запоминают. — А кто здесь будет запоминать? — Эндрю усмехнулся. — Ваймак? Ники? Аарон, который и так на тебя волком смотрит? Им плевать, какого цвета твои волосы. — Привычка, — тихо сказал Нил. — Понимаю. — Эндрю кивнул. — Но здесь можно не прятаться. — Не знаю... не привык. — Привыкай. Они снова замолчали. Где-то в доме засмеялся Ники, Ваймак что-то ответил ему. Обычные домашние звуки. Нил закрыл глаза и прислушался. Смех, шаги, звон посуды. Жизнь. Сон почти забылся, остался где-то на задворках сознания. Просто кошмар. Просто нервы. Ничего больше. — Ты когда-нибудь хотел нормальной жизни? — спросил он. — Нормальной — это какой? — Как у всех. Дом, работа, семья. Чтобы не охотиться, не бояться, не ждать, что за тобой придут. — Нет. — Эндрю говорил ровно, без сожаления. — Я не умею жить нормально. Слишком много всего было. — А если бы мог? — Не знаю. Наверное, мне бы стало скучно. Нил усмехнулся: — Скучно? От покоя? — Покой — это смерть. Когда нечего бояться, перестаёшь чувствовать. — А ты хочешь чувствовать? — Нет. — Эндрю повернулся и посмотрел на него. — Но с тобой почему-то чувствую. Нил замер. Эти слова ударили сильнее, чем любой комплимент. — Я тоже, — сказал он тихо. — С тобой я... не боюсь. Ну, почти не боюсь. — Почти? — Привычка. — Понимаю. Они сидели до глубокой ночи, глядя на звёзды и изредка перебрасываясь короткими фразами. Эндрю курил одну сигарету за другой, Нил вдыхал дым и чувствовал себя почти спокойно. Когда небо на востоке начало светлеть, Эндрю поднялся. — Пойду спать. Завтра, говорят, снова охота. Вампиры в соседнем округе. — Я с тобой? — Если хочешь. — Хочу. — Тогда спи. Завтра рано вставать. Он ушёл в дом, а Нил остался сидеть на крыльце, глядя на разгорающийся рассвет. Здесь его принимали таким, какой он есть. Сон всплыл в памяти на секунду — багровое небо, горящие глаза, голос отца. Нил отогнал его. Просто сон. Просто нервы.