Дом, который мы не выбрали

Нил любил ярмарки. Не потому, что ему нравились карусели или сахарная вата — от сладкого его до сих пор передёргивало. А потому, что ярмарки пахли свободой. Тем самым «нормальным», которого у него никогда не было. Дети с воздушными шариками, влюблённые парочки, старики, тычущие пальцами в силомеры — вся эта бессмысленная, тёплая, человеческая суета. Запах попкорна, смешанный с бензином от аттракционов, звуки музыки из динамиков, крики продавцов, зазывающих прохожих. Всё это напоминало ему о той жизни, которой у него не случилось. О той жизни, которую мать пыталась ему дать, но не успела. Эндрю, разумеется, ненавидел ярмарки. — Слишком много людей, — буркнул он, когда Нил предложил пройтись. — Слишком много шума. — Пятнадцать минут, — сказал Нил, уже вылезая из машины. Он потянулся, разминая затёкшую шею. — Мы просто посмотрим. — Ты говорил то же самое про тот антикварный магазин. Мы провели там два часа. — Зато я нашёл тебе нож. — Я не просил нож. Нил уже шёл вперёд, лавируя между палатками, и Эндрю, помедлив секунду, пошёл следом. Нил улыбнулся в воротник куртки. Ещё месяц назад он бы ни за что не поверил, что Эндрю Миньярд будет таскаться за ним по ярмаркам только потому, что Нил сказал «давай посмотрим». Ещё месяц назад он никому ничего не предлагал. Он просто исчезал. Они бродили между рядами. Нил останавливался у каждого второго столика, рассматривая самодельные свечи, вязаные игрушки, старые книги, которые никто никогда не купит. Эндрю стоял рядом с каменным лицом и делал вид, что его здесь нет. Нил ловил себя на мысли, что ему нравится это молчание. Не враждебное, не тяжёлое — просто спокойное. Когда можно не говорить, и это нормально. — Смотри, — Нил ткнул пальцем в лотерейный киоск. Над ним красовалась растяжка: «Беспроигрышная лотерея — каждый получит приз! Стоимость билета — 1 доллар». — Нет. — Почему? — Лотереи — это способ отъёма денег у тех, кто не умеет считать. — Это благотворительность. — Нил указал на табличку: «Все средства идут в приют для бездомных животных». — Ты что, против бездомных животных? Эндрю посмотрел на него так, будто Нил только что спросил, не против ли он детских слёз. В этом взгляде было всё: и усталость от Ниловой настойчивости, и скрытое раздражение, и — что удивительно — что-то похожее на снисхождение. — Один билет, — сдался Эндрю. — И мы уходим. Он бросил доллар на стойку, не глядя вытянул билет из коробки и протянул девушке за прилавком. Та просияла: — Поздравляю! Вы выиграли главный приз! Она вручила Эндрю небольшую резную деревянную коробочку с тиснёным узором — что-то вроде шкатулки для украшений. Эндрю повертел её в руках, даже не открыл, сунул под мышку. — Поздравляю, — сказал Нил. — Ты только что выиграл коробку. За доллар. — Заткнись. Они пошли к машине. Нил косился на коробочку, но Эндрю бросил её в бардачок даже не взглянув. — Может, откроем? — спросил Нил, когда они выезжали с парковки. — Не сейчас. — А когда? — Никогда. Это мусор. Нил вздохнул и отвернулся к окну. Но про себя решил, что откроет коробку при первой же возможности. Просто из любопытства. *** Они проехали около часа, когда Нил не выдержал. Эндрю вёл машину, сосредоточенно глядя на дорогу, радио играло уже знакомую им обоим песню, которую Нил уже выучил, почти что, наизусть. Он открыл бардачок, достал коробочку и протянул Эндрю. — Давай ты откроешь. Это твой приз. Эндрю, не глядя, сдвинул крышку одной рукой. Внутри на бархатной подушечке лежала высушенная кроличья лапка с маленьким металлическим брелоком. Она выглядела старой — шерсть выцвела до серого, когти пожелтели, брелок потускнел. — Серьёзно? — сказал Эндрю. — Кроличья лапка? Он взял её в руку, повертел, поднёс к глазам, потом бросил обратно в коробку. — Мусор. Нил пожал плечами. Ничего странного не произошло. Просто старая лапка, которую какая-то бабуля засушила и продала на ярмарке. Он закрыл коробку и положил в бардачок. Они остановились на заправку через полчаса. Эндрю вышел купить кофе. Нил остался в машине, читая книгу. Через минуту Эндрю вернулся с двумя стаканчиками и странным выражением лица. — Кассирша сказала, что я тысячный гость, — сказал он, садясь за руль. — Кофе бесплатно и подарочная карта на сто долларов. — Повезло, — сказал Нил, принимая свой стаканчик. — Бывает. Они поехали дальше. На следующей остановке, когда Нил вышел размяться, Эндрю нашёл на парковке пятьдесят долларов, прижатых ветром к колесу «Импалы». Он поднял купюру, сунул в карман, даже не удивившись. — Тебе сегодня везёт, — заметил Нил, возвращаясь. — А тебе нет? — спросил Эндрю. Нил подумал. Действительно, с ним ничего особенного не происходило. Ни плохого, ни хорошего. Просто обычный день. — Вроде нет, — ответил он. Эндрю купил лотерейный билет на найденные деньги и выиграл ещё двести долларов. Нил начал подозревать, что что-то не так, но не мог понять, что именно. *** Вечером они остановились в мотеле. Нил сидел на кровати, крутил в руках коробку, которую достал из бардачка. Эндрю принимал душ. — Дай лапку, — сказал Нил, когда Эндрю вышел, вытирая волосы полотенцем. — Зачем? — Хочу посмотреть, что будет. — Ничего не будет. Это мусор. — Дай. Эндрю пожал плечами, достал из кармана куртки лапку и бросил её Нилу. Нил поймал. Лапка была сухой, лёгкой, ничем не примечательной. — И что? — спросил Эндрю. — Ничего. — Тогда спи. Нил сунул лапку в карман своей куртки, висевшей на стуле, и лёг. За окном было темно, где-то вдалеке гуляла музыка из придорожного бара. Он долго не мог уснуть, слушая дыхание Эндрю — ровное, спокойное. Рядом с ним Нил чувствовал себя почти в безопасности. Почти. Утром началось странное. Нил вышел за кофе в закусочную при мотеле. Кассирша, пожилая женщина с ярко-красными ногтями, пробила чек и вдруг замерла. — Поздравляю! — воскликнула она. — Вы наш счастливый клиент дня! Завтрак бесплатно! Нил моргнул. — Спасибо, — сказал он, принимая поднос. Он вернулся в номер. Эндрю сидел на кровати, держась за колено. На штанине проступала кровь. — Что случилось? — спросил Нил. — Поскользнулся в душе, — ответил Эндрю сквозь зубы. — Ударился о край раковины. — Сильно? — Не смертельно. Они позавтракали. Нил доел свою яичницу и взялся за бесплатный чизкейк. Эндрю молча жевал пончики, поглядывая на Нила с подозрением. — Тебе сегодня везёт, — сказал он. — А тебе нет, — ответил Нил. — Это из-за лапки. — Не неси чушь. Но когда Нил нашёл на парковке смятую сотню долларов, а Эндрю разбил телефон, уронив его с высоты собственного роста, сомнений почти не осталось. — Отдай лапку, — сказал Эндрю, когда они ехали дальше. У него из носа шла кровь — он просто чихнул, и сосуд лопнул. — Нет. Мне нравится быть везучим. — Ты ведёшь себя как ребёнок. — А ты как старик, который боится магии. — Я не боюсь. Я просто хочу, чтобы у меня перестала идти кровь из носа. Нил закатил глаза, но лапку не отдал. Они вышли из машины на очередной заправке. Нил, ослеплённый своей удачей — он только что выиграл две банки газировки в автомате, нажав одну кнопку, — не заметил девушку, которая шла прямо на него. *** Она врезалась в него плечом — несильно, но достаточно, чтобы Нил пошатнулся. Сумка выпала из её рук, содержимое рассыпалось по тротуару: помада, ключи, пачка сигарет, дешёвый кошелёк. — Ой, простите! — воскликнула она, бросаясь собирать вещи. Голос у неё был высокий, испуганный. Нил нагнулся помочь. Девушка была лет девятнадцати, тёмные волосы собраны в небрежный хвост, потёртая куртка, джинсы с дырами на коленях. Она выглядела так, будто жизнь её не баловала — под глазами залегли тени, руки были тонкими, почти прозрачными. Нил знал этот взгляд. Сам так смотрел на мир, когда не знал, где переночевать. — Ничего страшного, — сказал Нил, поднимая помаду. — Держи. — Спасибо, — она быстро засунула всё в сумку, извинилась ещё раз и убежала, даже не оглянувшись. Нил проводил её взглядом. Что-то в ней было знакомое, но он не мог понять, что именно. Потом сунул руку в карман куртки — и похолодел. Лапки не было. Он обшарил все карманы. Потом рюкзак. Потом машину. Эндрю наблюдал за ним с каменным лицом. — Потерял? — спросил он. — Кажется, да. — Как? — Та девушка… она врезалась в меня. Наверное, вытащила. — Ты хочешь сказать, что какая-то малолетка обчистила тебя прямо на улице? — В голосе Эндрю сквозило холодное изумление. — Она не обчистила. Она украла только лапку. — Замечательно. Нил сел в машину, чувствуя, как внутри нарастает пустота. Не страх — нет. Что-то другое. Предчувствие. Он знал этот холодок. Он всегда появлялся перед тем, как жизнь становилась дерьмом. *** Через час начался настоящий пиздец. Нил споткнулся о ровное место и разбил нос. Кровь хлынула ручьём, заливая футболку. Эндрю, который пытался его поддержать, сам упал и подвернул лодыжку. Они сидели на тротуаре, два неудачника, и смотрели друг на друга. — Это она, — сказал Нил, зажимая нос. — Лапка. — Я понял, — ответил Эндрю, морщась от боли. — Вставай. Он кое-как поднялся, помог Нилу. Они дошли до машины. Нил обжёгся о кофе, который взял в закусочной — крышка оказалась неплотно закрыта. Эндрю порезался о край стола, когда они сели перекусить. Нил потерял ключи от номера. Эндрю чуть не попал под машину, переходя дорогу на зелёный свет. — Хватит, — сказал Эндрю, когда они наконец добрались до мотеля. — Звони Ваймаку. Нил набрал номер дрожащими руками. Ваймак ответил после второго гудка — голос сонный, но сразу насторожился. — Что на этот раз? — спросил он. — У нас была кроличья лапка, — выпалил Нил. — Сначала Эндрю коснулся, потом я. Потом её украла какая-то девушка. Теперь мы оба в дерьме. Ваймак вздохнул — тяжело, с присвистом, как это делают люди, которые слишком много раз объясняли одно и то же. — Слушайте внимательно, — сказал он. — Кроличья лапка — проклятый объект вуду. Удача только у того, кто держит её в данный момент. Все, кто касался её раньше, обречены на невезение. А потом — на смерть. Если вы не вернёте лапку и не сожжёте её, вы умрёте. Оба. И та девушка тоже умрёт, если потеряет лапку. — И что делать? — спросил Нил. Голос его звучал глухо — из-за разбитого носа и нарастающей паники. — Найти её. Любой ценой. Вернуть лапку, — Ваймак помолчал. — Удачи. Её вам сейчас очень не хватает. Он отключился. Нил посмотрел на Эндрю. Тот сидел на кровати, перематывая лодыжку бинтом. — Ты слышал, — сказал Нил. — Слышал. Начинаем поиски. *** Они начали искать девушку. Нил вспоминал её лицо — усталое, голодное, с глазами, которые смотрели на мир так, будто он задолжал ей что-то. Он знал этот взгляд. Он сам так смотрел три года. Он обошёл все дешёвые кафе в городе. Эндрю ждал в машине — с больной ногой он был не лучшим напарником для пеших прогулок. Нил заходил в каждую забегаловку, в каждый мотель, спрашивал, не видели ли девушку с тёмным хвостом и потёртой курткой. На второй день он зашёл в закусочную на окраине. Маленькое место с облупившейся краской на стенах и пластиковыми стульями, которые помнили ещё девяностые. Пахло жареным луком и дешёвым кофе. Он увидел её сразу. Кира, как гласила надпись на именном стаканчике, сидела за столиком у окна, пила кофе и улыбалась телефону. На вид — счастливее некуда. Нил заметил, как её пальцы сжимают в кармане что-то маленькое. Лапку. Он уже сделал шаг к ней, когда дверь за его спиной открылась. И мир остановился. Нил обернулся — и замер. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, потом остановилось снова. Воздух стал вязким, как патока. Звуки закусочной — звон посуды, чей-то смех, шипение кофемашины — отдалились, будто их накрыли толстым слоем ваты. В дверях стоял Натан. Рыжие волосы, короткая борода, светлые глаза, которые смотрели прямо на него. Отец. Демон. Тот, кто убил мать. Тот, от кого Нил бежал столько лет. Натан улыбался. Не широко, не зло — так, будто встретил старого знакомого в супермаркете. Будто ничего особенного не произошло. Будто он не искал сына много лет, не убивал тех, кто пытался помочь, не оставлял кровавый след по всей стране. На секунду — или на вечность, Нил не мог сказать — они смотрели друг на друга. Нил чувствовал, как подкашиваются ноги, как холодеют пальцы, как где-то глубоко внутри поднимается та самая тьма — демоническая кровь, которая откликалась на присутствие отца. Он подавил её усилием воли, но она не уходила. Просто затаилась. Натан медленно поднял руку и помахал ему. Не как сыну. Как вещи, которая наконец нашлась. Нил не мог дышать. Он слышал, как колотится сердце, как кровь шумит в ушах. Он хотел побежать, но ноги не слушались. Он хотел закричать, но голос пропал. А потом дверь закрылась. Натан исчез. Просто вышел, как вошёл — бесшумно, плавно, будто его и не было. Нил стоял, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат колени. Он не знал, почему отец не подошёл. Не знал, почему тот просто посмотрел и ушёл. Может, ждал чего-то. Может, проверял. Может, хотел, чтобы Нил сам пришёл к нему? — Эй, ты в порядке? — раздался голос. Кира смотрела на него с беспокойством. Нил выдохнул, заставил себя собраться. Он не мог сейчас думать о Натане. Не мог. Сначала лапка. Сначала Эндрю. — Всё нормально, — сказал он. — Мне нужно с тобой поговорить. Он сел напротив, стараясь не смотреть на дверь, за которой исчез отец. — Ты украла мою лапку. Кира побледнела. Её лицо, ещё минуту назад сияющее от удачи, стало серым. — Я ничего не брала. — Не ври. Она у тебя в кармане. Я знаю, потому что без неё я уже два дня спотыкаюсь на ровном месте. И мой друг тоже. Он рассказал ей про проклятие. Про то, что удача только у того, кто держит лапку. Про то, что предыдущие владельцы умирают. Про то, что если они не сожгут её, то все трое — Нил, Эндрю и она сама — умрут. Кира слушала, сжимая кулак в кармане. Её глаза метались по лицу Нила, ища ложь. — Ты врёшь, — прошептала она. — Она приносит удачу. Я выиграла деньги, нашла работу, впервые за два года… — А потом ты потеряешь её и умрёшь. Нелепая, случайная смерть. Отдай. — Нет. — Отдай, блин, её. — Нет! Кира вскочила, готовая бежать. Но в этот момент официантка подошла с подносом и загородила проход. Кира отвлеклась на секунду — и Нил рванул вперёд, сунул руку в её карман, выхватил лапку. — Эй! — закричала Кира, но Нил уже бежал к выходу. Она попыталась догнать, споткнулась о стул и упала. Нил вылетел на улицу, не оглядываясь. Сердце колотилось, лёд в груди таял, уступая место адреналину. Он добежал до «Импалы», прыгнул на пассажирское сиденье. — Гони! — крикнул он Эндрю. Машина сорвалась с места. *** Нил сжимал лапку в кулаке так, что костяшки побелели. Удача снова была при нём — он чувствовал это по тому, как легко дышится, как ровно работает двигатель, как зелёный свет загорается на каждом перекрёстке. Но радости не было. Только холод в груди. И образ отца, стоящего в дверях. — Не выпускай, — сказал Эндрю. — Ни на секунду. Пока не сожжём. — А если я её уроню? — Убью. Держи крепко. Нил сжал ладонь ещё сильнее. Лапка была сухой, лёгкой, почти невесомой. Но он чувствовал её тепло — или ему только казалось? Он уже не разбирал, где реальность, а где паранойя. Они ехали в тишине. Нил глянул на лапку в своей руке и думал о том, что удача — это иллюзия. Её нет. Есть только случайности, проклятия и демоны, которые ждут за дверью. *** Эндрю свернул на пустырь за городом. Место было заброшенным — старый карьер, заросший кустарником, с чёрной водой внизу. Небо над головой было серым, низким, будто готовилось к грозе. Ветер шевелил сухую траву. Нил вышел из машины, всё ещё сжимая лапку. Эндрю достал из багажника канистру с бензином — он всегда возил её и всякий раз пригождается — и начал собирать хворост. — Помогай, — сказал он. Нил нагнулся, поднял несколько веток, но лапку из руки не выпустил. Он чувствовал себя нелепо — стоять посреди пустыря с высушенной кроличьей лапой, будто ребёнок с игрушкой. Но он знал, что если разожмёт пальцы, всё начнётся заново. Невезение, падения, кровь. И смерть. Эндрю сложил дрова, полил бензином. Пахло резко, тошнотворно. — Дай сюда, — сказал он, протягивая руку. — Ты сказал не выпускать. — Я сказал — не выпускать из рук. Мои руки тоже руки. Дай. Нил посмотрел на него. Эндрю стоял спокойно, ждал. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени — последствия невезения и бессонных ночей. Но он не дрожал. Нил переложил лапку в его ладонь. Эндрю взял её, не глядя, и шагнул к костру. — Поджигай, — сказал он Нилу. Нил высек искру зажигалкой. Бензин вспыхнул мгновенно, огонь взметнулся выше человеческого роста. Эндрю, не колеблясь, бросил лапку в пламя. Она зашипела. Не как живая — как сухая кость, которую пожирает огонь. Синего пламени не было. Только обычный, жёлтый, коптящий. Лапка почернела, скрутилась, рассыпалась в пепел. Нил смотрел, как ветер разносит серые хлопья по карьеру. Внутри отпустило. Невезение кончилось. Всё снова стало нормальным. Эндрю стоял рядом, глядя на огонь. Его лицо было спокойным. — Всё, — сказал он. — Всё, — повторил Нил. Они сели в машину и уехали. Нил даже не оглянулся. *** В мотеле Нил сидел на кровати с блокнотом. Эндрю уже переоделся, закинул ногу на ногу и молча смотрел в стену. Обычно после таких дел он сразу ложился спать, но сегодня не спал. — Ты видел его, — сказал Нил. Не вопрос — утверждение. — Да. Нил замер. Он думал, что Эндрю не заметил. Тот был занят парковкой, кофе, лодыжкой. Но Эндрю всегда всё замечал. — Когда? — спросил Нил. — Когда ты зашёл в кафе. Я ждал в машине. Увидел мужика на входе — рыжий, борода, глаза светлые. Необычные. Он тебя ждал. — Эндрю помолчал. — Ты вошёл. Он посмотрел на тебя, потом на меня. Улыбнулся и вышел. — Почему ты не сказал сразу? — Ты был занят. Лапка, девчонка, потом бегали. — Эндрю повернул голову, и в его глазах не было упрёка. Только холодная правда. — Я думал, он войдёт следом. Или подождёт на улице. Заберёт тебя. — Заберёт? — Ты его сын. Он ищет тебя восемь лет. Встретил в закусочной — и ушёл. Это ненормально. — Эндрю помолчал. — Я думал, придётся стрелять. Нил сжал блокнот. — Он ничего не сделал. — Пока. — Эндрю отвернулся к стене. — Значит, не время. Но он придёт. Нил долго молчал. Потом открыл блокнот и написал: «День тридцать восьмой. Кроличья лапка, ярмарка, девушка Кира. Мы сожгли лапку. Но самое страшное — Натан был там. Эндрю видел его. Сказал, что думал — Натан заберёт меня. Но он не стал. Просто улыбнулся и ушёл. Я не знаю, почему. Может, проверял. Может, ждал. Может, хотел, чтобы я сам пришёл. Удача кончилась. Начинается другое». Он закрыл блокнот, спрятал в рюкзак. — Эндрю, — позвал он. — М? — Ты поэтому не спал? — Я не сплю никогда. — Ты поэтому не спал сегодня? Эндрю помолчал. — Я думал, он войдёт. В номер. Или подождёт на парковке. Но он не пришёл. — Ты боялся? — Я был готов. Нил лёг на кровать, уставился в потолок. За окном светили звёзды. Им снова повезло — но ненадолго. — Нил, — сказал Эндрю через минуту. — М? — Если он придёт — мы встретим. Вместе. — Знаю. Нил закрыл глаза. Он не спал, просто слушал дыхание Эндрю. Ровное, спокойное. Живое. В темноте он думал об отце. О том, как тот стоял в дверях закусочной и улыбался. О том, как легко мог войти, схватить, забрать. Но не сделал ничего. Почему? Нил не знал. Но он знал одно: Натан теперь знает, где он. Или, по крайней мере, где его искать. И в следующий раз он не просто посмотрит. Нил сжал одеяло в кулаке и заставил себя дышать ровно. Не сейчас. Сейчас он жив. Сейчас он не один. А завтра — завтра будет новый день. Он уснул под утро, и ему снилось багровое небо и рыжая борода, улыбающаяся из темноты.