Давай разукрасим мир

      Когда ты становишься совершеннолетним, самостоятельным и независимым мужчиной, в твоей жизни обязательно появляется девушка, которая лучше знает, что тебе нужно.       Антон выслушивал нотации Оксаны, что щебетала под боком, пока давился никотином в курилке между парами.       — Я была уверена, что ты откажешься! И это после того, какой он мудак оказался! — девушка в своей привычной манере пинала все, что попадается под ноги. Кажется, частые посетители курилки на это уже вовсе не обращали внимания.       — Оксана, я не могу уже отказаться, — парень устало глянул на подругу, опуская голову. — Насчет фотографии, ну да, согласен, Эд мудак. Ты его, кстати, нашла?       — Нашла! Попросила еще два косаря, — лицо Шастуна исказилось в удивлении, а губы растянулись в улыбке. — Ну а что! Фотография и так теперь раскрутилась, толку удалять. Пусть хоть заплатит мне как модели.       Видимо, перспектива стать известной на весь Интернет ее не пугала, а вот низкая оплата труда была куда важнее.              Оксана была очень вспыльчивой: могла завестись с пол-оборота и так же быстро успокоиться. Новые знакомые иногда шарахались от таких перепадов, но Антон и Дима уже давно привыкли. Позов, кстати, в группе теперь вообще редко пишет: видимо, сессия у медиков была куда серьезней. Художники же, хоть также не отличались особой бодростью, кажется, со всем справлялись. Суркова вообще идеально объединяла досуг и учебу. В ее социальных сетях часто публиковались фотографии из новых уютных заведений, музеев, парков. Она всегда старалась хорошо выглядеть и следить за модой. Казалось, что в универе она ничего не делает, но на просмотрах ее макеты зданий всегда выделялись из основной массы и были выставлены вовремя.       Оксана еще две минуты назад свирепствовала по поводу выставки, на которую Антон идет сегодня ночью. Почему-то она совсем не ожидала, что юноша всерьез согласиться посетить мероприятие, которое Суркова, мягко говоря, хуесосила. Антон хоть и старался делать вид, что совершенно не имеет желания туда идти, все же поглядывал на часы и ждал, когда уже стемнеет.       Это интриговало, заставляло думать и представлять. Внутри настороженность и страх, навязанные Сурковой, сменились на азарт и предвкушение. Антон не знал, что обычно делают на подобных мероприятиях, в каком виде они проходят и что ему, как гостю, там можно и нужно делать. С Эдом на этот счет он не стал советоваться, так что принял решение просто действовать по ситуации.       Вчера вечером Антон вернулся на ранее найденное место для граффити и пополнил коллекцию еще одним мухомором. Его пока что тоже не обнаружили, но главное, что послание было оставлено.       Шастун сегодня отдал предпочтение энергетику, ведь его ожидает активная и бурная ночь — бурная не в том смысле, хотя кто знает.       В целом парень понимал, что подобные закрытые мероприятия по приглашению в основном рассчитаны на знакомства. Наверняка там было много успешных художников, концептуальных режиссеров, гламурных фоторедакторов и прочих обитателей лофтовых кафе. Но хотелось верить, что все там не так поверхностно, и Оксана окажется права в своих ярких описаниях этой выставки.       Когда она пересказывала подробности мероприятия с уст Эда, Антон старался скрыть глаза, что чуть заблестели от восторга.       — Что ты знаешь об этих выставках? — резко выдохнув дым и повернув голову на Оксану, спросил Антон.        — Ну, из того что он мне рассказал, выставку устраивает какой-то неизвестный никому человек. Эд сказал, что организатор никогда не появляется на своем же мероприятии. Делает все за свой счет, снимает разные помещения, украшает их в соответствии с тематикой и вывешивает купленные картины, — она сделала короткую паузу, прикладывая сигарету к губам, очерчивая кончик той красным оттенком помады. — Мерзкие они из-за иногда странной тематики выставки и такого же странного контингента. — Девушка поморщила лицо и, выдохнув едкий дым, продолжила: — В последний раз тема выставки была «Да здравствует Дерзость»: все картины были в основном пошлого характера, некоторые изображали сцены убийств или насилия, наркотрипов и прочего. Я не ханжа, но это все как-то слишком, а восторг Выграновского меня пугает еще больше.        В ее голосе чувствовалась откровенная неприязнь, а вот Антон тогда промолчал, дабы не раскрыть своего интереса. Это однозначно что-то необычное и выдуманное таким же, как сам Антон, человеком. Дарит народу пищу на подумать под соусом интриги и тайны. Он еще не посетил мероприятие, но уже был переполнен чувствами. Выграновский успел побывать на пяти таких выставках, и все они были разные. Но тот не умел видеть и проникаться — просто посещал, судя по его словам. Антон списывался с Эдом, дабы выяснить подробности всех этих статусов и присвоенных номеров, и тот не мог вымолвить толком ничего внятного. Показал несколько фотографий с выставки, на которых основной акцент делался на татуировках парня и его необычном образе. Кстати, об одежде.       Эдуард проболтался, что каждый раз единственным и неизменным правилом был именно дресс-код — черная одежда. Антон был профи в вопросах скрытности и прекрасно понимал, что выбор организатора пал именно на этот цвет неспроста. Среди ночи толпа людей, что будет подъезжать к одному и тому же зданию, сильно бы выделялась. К тому же на самой выставке гости не будут забирать на себя лишнее внимание чересчур яркими и экстравагантными образами, а просто сольются в одну общую массу, и центром мероприятия станут именно картины.       Все-таки рутина своей серостью поглотила окончательно, так что предстоящий вечер вселял надежду на что-то яркое. В вузе студенты продолжали плотно заниматься подготовкой к просмотру. Архитекторы сновали по коридорам в поисках своих наставников — те с кипой бумаг и инструментов бегали по кабинетам. Павел Алексеевич даже не заметил Шастуна, когда пробегал мимо мастерской живописцев.              Вся эта суета отчего-то была живительной для Антона. В помещениях было на порядок теплее, чем обычно, из-за большого количества присутствующих. Витающая в воздухе энергия занятости была чуть ли не физически ощутима. Преподаватели переносили столы из кабинетов в мастерские, студенты расставляли свои макеты на подоконниках и помогали друг другу в их укреплении, художники расстилали полотна прямо на полу, обрамляя края будущих картин. Во всей этой суматохе было что-то поистине сказочное и детское. Со студентами параллельных потоков Антон не был знаком, но в данный момент относился к ним как никогда дружелюбно и помогал девчонкам с первого курса сценографии.       Внутри все растекалось теплом и воодушевлением, а может в энергетики теперь просто добавляют магний. Голова не тянула вниз от тяжелых назойливых мыслей, тело было расслабленным, а взгляд устремлялся вперед. и ничего больше не тревожило — да, кажется, в энергетики точно что-то добавляют.       Антон ступал по морозному асфальту, вдыхая свежий, по меркам Москвы, воздух. Сегодня не хотелось нагружать себя работой после окончания пар. Только отдохнуть и подготовиться к выставке.       Часы тянулись необыкновенно долго, и парень решил не сидеть все время дома в одиночестве. Возможно, в глубине души он даже переживал: почему-то предстоящее мероприятие не казалось ему обыкновенным вечерним развлечением. Отчего дыхание становилось тяжелым, а руки еще холоднее. У Антона богатая фантазия, и в голове прокрутились уже сотни сценариев, какой будет выставка. Впервые он словил себя на мысли, что хочется побыстрее разгадать тайны, коих накопилось уже немало.       Что значит номер семь, и почему эту цифру присвоили именно ему? Почему такой строгий контроль гостей и все по индивидуальным приглашениям? Кто этот загадочный организатор, взявший на себя ответственность заниматься подобным? И действительно ли он не присутствует на собственных выставках?       Антон стоял у зеркала и приводил себя в порядок. Судя по комку одежды, что горой валялся на кровати, парень подбирал образ как никогда особенный. Не хотелось выделяться из толпы — хотелось слиться с выставкой. Стать одним целым. Дополнить собой.       Кажется, Антон всю жизнь покупал черную одежду в таком объеме именно ради сегодняшнего дня. Худи, свитера, лонгсливы, рубашки, джинсы, брюки — все кажется одинаковым, но на самом деле совершенно разное. Хотелось через символы в одежде передать свое восхищение и уважение к идее — может, кожаный солдатский ремень с латунной бляхой сможет это сделать. Советская звезда и герб — все по ГОСТу. Хотя, это, наверное, слишком.       Когда ты становишься совершеннолетним, самостоятельным и независимым мужчиной, в твоей жизни обязательно должна быть девушка, которая лучше знает, что тебе нужно.       — Оксан, представь, что у меня сегодня свидание с Меган Фокс. Никаких стремных выставок. Никакого Эда. Только я и Меган, — на другом конце провода, Антон услышал, как девушка тяжело выдохнула в трубку и наверняка закатила глаза. — Я не знаю, что надеть.       — Ты серьезно? — сейчас она, вероятнее всего, скорчила недовольную гримасу и сжала телефон слегка сильнее.       — Абсолютно. Я не бываю в музеях, театрах и не знаю, как нужно выглядеть. А вот ты бываешь.       — Я зайду к тебе. Встреть меня с бокалом вина, иначе появишься на «свидании», — она сильно выделила слово, явно не желая обсуждать подготовку парня к ненавистной ей выставке, — в одних трусах.       — Слушаюсь, Ваше Величество.       Кажется, именно сегодняшнего дня ждала и бутылка вина, подаренная Зайцем на прошлый Новый год. Макс наверняка разбирается в алкоголе, так что не было поводов не доверять его вкусу. Вот только Антон и не собирался оценивать его профессиональный выбор — вино он ненавидел. После первого курса некоторые спиртные напитки пришлось вычеркнуть из списка любимых. Они навеивали неприятные воспоминания, а от запаха появлялся ком в горле.       Парень задерживал дыхание несколько раз: когда штопор с характерным звуком выпрыгнул из горлышка бутылки, когда красная жидкость окрасила фужер и когда парень на расстоянии вытянутой руки передавал его гостье. Оксана не удивилась, увидев перед собой хозяина квартиры, что двумя пальцами закрыл нос и дышал через рот.       — Антон, на свиданиях обычно пьют именно вино. Меган сильно удивится, если ты закажешь водку с энергетиком, — Оксана сделала несколько глотков и поставила бокал на край кухонного стола. В ее голосе читалась явная насмешка над парнем, что, кажется, дышал через раз, боясь ощутить аромат терпкого винограда.       — Меган удивится куда сильнее, если весь вечер я буду закрывать нос и прятаться от бутылки «Шато Пердю Че-то Там».       Девушка повеселела и даже не из-за алкоголя. Ей хоть и было смешно наблюдать за другом, но издеваться она не стала, так что каждый раз отодвигала бокал чуть подальше от собеседника.       Антон провел ее в комнату, что сейчас погрузилась в дополнительный мрак из-за большого количества черной ткани, разбросанной по всей площади. Девушка глубоко вздохнула, доставая скомканные джинсы из горы одежды.       — Так, несмотря на то, что выставка странная, все же это культурное мероприятие. Думаю, брюки и черная рубашка подойдут отлично, — девушка протянула парню два элемента одежды и повернулась к шкафу в поисках подходящего ремня.       На небольшом столике рядом располагалась большая шкатулка, набитая металлическими украшениями. Отдельно, в оригинальной коробочке лежала и клипса, которую Оксана, конечно же, узнала.       — Красота требует жертв, так что с холодом потерпишь, — Суркова осматривала перед собой друга, что поправлял манжеты рубашки и оценивал фигуру в отражении зеркала.       Антону были к лицу любые стили одежды — Оксана убеждалась в этом много раз. Сейчас он выглядел очень элегантно: классическая рубашка сидела по фигуре, широкие плечи обрамляла черная ткань, белая кожа кистей рук контрастировала с аккуратными манжетами. Девушка протянула черный кожаный ремень с хромовой бляхой. Прямые брюки придавали Антону еще несколько сантиметров к росту.       Оксана с удивлением наблюдала за Шастуном, что изменился буквально на глазах.       — Нет, Антон, в таком виде противопоказано пить водку с энергетиком. Ты тянешь минимум на «Шато Марго» 96-го года.       Девушка облокотилась на дверной косяк, осматривая парня со стороны. Она хоть и гордилась своим выбором в правильно подобранной одежде, но понимала, что модель изначально не требовала внешних правок.       — Если бы ты отправила меня в одних трусах, тогда тянул бы на «Жигулевское» 2018-го.

***

      Вечер пятницы. Подруга была уже слегка выпившая от вина. Внутри все еще не угасала мелкая тревога от события, что произойдет через несколько часов. Антон предложил Оксане пройтись и заскочить в «Улей», куда она сегодня и собиралась. Единственным баром, где парень в подобном элегантном наряде смог бы заказать водку с энергетиком, был именно модернизированный гараж в захолустьях московского двора.       Перед крупными праздниками посетители часто переодевались в карнавальные костюмы, делали косплеи на любимых персонажей и таким образом самовыражались. Здесь не критиковали, не оценивали по внешнему виду и не осуждали за яркие образы. Многие приходили в «Улей» как к себе домой — и это не просто фигура речи. Подростки часто сталкивались с непониманием со стороны общества, с проблемами в семье и по жизни были одиноки. Но в баре они находили друзей, поддержку, тепло и уют, которого так не достает за стенами ржавого гаража.       Частенько персонал и постоянные гости организовывали совместный отдых на природе, проводили квесты, занимались благотворительностью. В этом было что-то по-настоящему светлое и сказочное. Многие в своей жизни узнали значение слова «Семья», именно побывав здесь.       Антон вошел вглубь знакомого помещения и сразу обратил внимание на новые изменения. Стулья у барной стойки были украшены лентами и мишурой, под потолком красовалось еще больше гирлянд, в углу зоны, около диванчиков, стояла искусственная елка. По всемирным меркам еще рано украшать все к Новому году, но бар «Улей» жил по другим законам. Кажется, счет времени здесь тоже был уникальный — на что указывал календарь с кроликами за 2015 год. Атмосфера была как никогда спокойная и приятная. На часах девять вечера, и бар еще не кишел толпой полуночных тусовщиков. В воздухе витал запах благовонии, смешанный с едким табачным дымом. Максим был разговорчив, как всегда, и с особым трепетом протирал стакан.       — Короче, недавно со мной связался один поклонник и предложил выступить в его клубе, — глаза Зайца горели азартным пламенем, пока он машинально разливал алкоголь, — я ахуел с этих масштабов, и походу мне по-настоящему улыбнулась удача.       Перед Оксаной и Антоном появились два коктейля, только что сделанные барменом. Парень рассказывал о недавнем знакомстве с владельцем ночного клуба, что предложил музыкальной группе выступить в пятничный вечер абсолютно бесплатно.       — Изначально мы собирались выступать на камерной сцене — денег хватило только на это. А пару дней назад пишет мне какой-то дядя, — улыбка на его лице не спадала ни на миг, — говорит мол: «Слушаю вас давно, классные ребята, хочу помочь». Ну вот так и намутился наш первый концерт в настоящем клубе.       — Придем, конечно, — Оксана трубочкой водила по дну стакана, внимательно слушая собеседника. Алкоголь розовым румянцем отражался на ее щеках, а глаза блестели.       Казалось, она искренне разделяла его радость, а Антон по-настоящему гордился Максом. Заяц был веселым, амбициозным и добрым парнем. Многое в его жизни не сложилось, но он с яркой улыбкой принимал все проблемы, не опуская рук. Глядя на людей, что сеют тепло и любовь, невольно сам начинаешь это перенимать. Иногда мысли о том, какой могла бы быть жизнь, заставляют с тоской на душе признавать свою слабость. Но благодаря таким людям, как Максим, появляется надежда на лучшее. Сейчас в его голосе и движениях отражалось безудержное детское счастье, и Антон сам не заметил, как уголки его губ тронула легкая улыбка.       Жизнь преподносит в судьбы людей трудности, справиться с которыми не у каждого хватит сил. Все они воспитывают, закаляют, порой ломают. Но единственное на что они нацелены — это на достижение мечты. Душа человека живет до тех пор, пока в ней есть мечта и вера — душа Максима сейчас, кажется, кружилась в танце. Мало кто захотел бы прожить судьбу Зайца, но вот его отношению к жизни завидовали все. Антона даже слегка покусала совесть, когда он вспомнил моменты, где жаловался на несправедливость бытия. Сравнивать себя с кем-то не всегда хорошо, но иногда необходимо, чтобы просто осознать: все не так плохо, ты справишься. Простая правда, но сколько же людей о ней не догадываются. Да, жизнь и в самом деле несправедлива. Вот только от осознания этого факта мало что меняется. Дети будут рождаться с пороками сердца, в тюрьму посадят невиновного, а самый интересный сон будет прерываться трелью будильника.       Максим не часто делился подробностями своего прошлого, но кое-что Антону известно. Шастун понимал, парню выпал судьбоносный шанс, который он полностью заслуживает. Пережить столько дерьма, выстояв при этом с улыбкой, — особенный мученик. Таких нечасто повстречаешь в жизни, но они запомнятся навсегда.       — Придем обязательно. Я никогда в тебе не сомневался, Макс, — в глазах напротив искрила честная благодарность. Видимо, парню редко говорят подобные слова и поддержку в своей жизни он ощущал нечасто.       Компании вокруг постепенно пополнялись новыми людьми — среди них Антон уже начал замечать знакомые лица, что часто посещали бар. Казалось, что «Улей» существует не так за счет финансовых вложений, как, скорее, благодаря преданности посетителей. На персонале, что с нуля поднимал и развивал это место, на молодых энтузиастах, готовых помочь и поддержать. В этих простых жестах — принести новую настольную игру, украсить интерьер домашним цветком — проявлялась вся любовь.       Антон сидел полуоборотом на своем излюбленном месте, пробегаясь взглядом по всему помещению. Краем глаза он заметил входящую фигуру, а затем сладкий аромат вишневого парфюма заставил повернуть голову.       — Привет! — Олеся выглядела сказочно милой. С девушкой Антон был знаком благодаря Оксане, так что сразу узнал гостью.       Суркова, после нескольких коктейлей, с особой радостью упала в объятия подруги и, кажется, вцепилась в ее плечи со всей силы.       — Я Олеся, — девушка протянула нежную руку, украшенную перстнями с массивными камнями. — Мне тут тебя нахваливали. Говорили, ты единственный бармен в городе, который умеет одновременно читать фристайл и делать шот «Б-52».       С момента, когда Антон вошел в помещение бара и услышал историю Максима о случайном знакомстве с владельцем клуба, до момента, как покинул «Улей», Заяц не переставал улыбаться ни на миг. Возможно, это был инсульт, но такой диагноз точно мог бы поставить только Позов. Хотя, зная бармена, здесь нечему удивляться. Вот только, когда в стремный снаружи гараж вошла очаровательная Олеся, в глазах музыканта появилось еще больше блеска, а ведь он не пил, в отличие от остальных.       Время перевалило за 11 ночи, когда Шастун приобнял двух подруг и в сильном рукопожатии попрощался с Максом. Антон изначально оказался здесь случайно, ведь девушки планировали совместных поход в «Улей». Оксана давно хотела пригласить Олесю в свой излюбленный бар, заодно и познакомить с парнем, что, по ее мнению, был идеальной пассией для подруги.       Холод просачивался сквозь бомбер, а тонкая рубашка слабо от него защищала. Пусть и небольшая доза алкоголя грела изнутри, пальцы рук все равно размыкались с трудом. В этот раз Шастун отдал предпочтение метро. Его особая ненависть к общественному транспорту на него не распространялась, как-никак — андеграунд.       Волнение начало накатывать по новой, когда до выставки оставалось 30 минут. На телефон пришло новое сообщение, и парень сразу же догадался от кого. Эд Скруджи: Как будешь подходить, загляни в арку рядом с табличкой №6.       Что ж, выбора нет. Антон не сильно хотел вливаться в компанию Выграновского, но без него не состоялась бы эта выставка никогда. У Шастуна был особый иммунитет к таким парням, и он прекрасно понимал, как чаще всего складываются их судьбы в дальнейшем.       Юноша проходил вглубь темной улицы, что слабо освещалась тусклым светом фонарного столба. Издалека послышались сдавленные смешки, а мужской басистый голос эхом доносился из-за угла. Разговоры вдруг резко прекратились, когда Антон подходил все ближе к арке.       — Напугал. Мало ли кто тут шарится, — Эд коротко кинул взгляд на вошедшего парня и вернул свое внимание к телефону в руке.       Ровная поверхность экрана смартфона служила портативной доской для черчения ровных дорог. Белые полосы порошка сильно выделялись в темноте улицы. Руки девушки, что стояла рядом, слегка подрагивали, на что она получила многозначительный осуждающий взгляд со стороны Эда.       — Хоть крошка рассыпется, Кать, будешь с асфальта нюхать, — его голос стал на несколько тонов тише и угрожающе. — Хочешь? — теперь Выграновский обратился к Антону, что безмолвно наблюдал за давно забытым ему процессом.       — Что это?       — Тебе какая разница? Дают — бери, бьют — беги, — парень улыбнулся краешками губ, обнажая клыки.       Когда глаза привыкли к темноте, Антон смог рассмотреть насколько же большими были зрачки собеседника. С кармана черной кожаной куртки он достал тонко свернутую купюру и еще раз внимательно осмотрел фигуру высокого. Шастун ужаснулся, когда флешбеки накрыли его волной — он испытал ощущение дежавю. Казалось, что он уже был здесь, на этом самом месте, в этой же самой компании. Девушка, что так и ни разу не повернула голову, теперь задрожала еще сильнее, и Антон почему-то был уверен, что не из-за холода.              Прошло много времени с тех пор, как он общался с подобными компаниями торчков. К наркотикам парень не был склонен никогда, но вот к хулиганскому образу жизни был предрасположен. Сейчас же он не понимал, неужели это такой способ стать «своим» или просто великодушный жест. Антон хорошо помнит, как парни, подобно Эду, частенько угощали первые пару раз бесплатно. Но спустя время подсевшие на допинг подростки становились частыми клиентами ломбарда, где закладывали подаренные дедушкой золотые часы на день рождения.       — Завязал.       Девушка привлекла к себе внимание, когда послышался звук цокающих об асфальт каблуков. Выграновский протянул ей скрученную купюру, и та одним движением смела белоснежную дорогу порошка. Ее глаза заслезились, и девушка издала сдавленный гортанный хрип. Лицо Шастуна невольно исказилось, выражая полное омерзение. Что он тут делает?       — Знаешь, то что ты увидишь на выставке, на трезвую не воспринимается. Не зря я чертил на троих, — Выграновский протянул телефон, на экране которого теперь осталось две полосы порошка и мелкие крошки.       Антон соврал, что завязал, ведь он никогда и не был подсажен. Но Эд подумал, что соблазнить бывшего нарика проще простого, так что был настойчив в своем предложении. Шастун вспомнил ранее открытый метод коммуникации и покачал головой в отрицательном жесте, уверенно отказывая парню. Тот, кажется, был несильно расстроен, потому с небольшим перерывом сам употребил двойную дозу.       Вечер обретает довольно интересный окрас, кажется, ночка все-таки будет бурной.

***

      Компания из трех человек — Эда, Антона и девушки, что все же представилась Катей, — покинула темное захолустье арки. Холод цепкой хваткой оседал на нежной коже щек и пробирался под резинку бомбера. Выграновский стал на порядок суетлив, его движения дерганными, а взгляд выдавал в нем маньяка. Глубоко посаженные глаза, что скрывались под тенью ярко выраженных густых бровей, приобрели черный окрас. Он был похож на зверя, что вышел на охоту.       Катя, подруга Эда, шла практически в одну ногу с парнями. Видимо, чудо-порошок придал ей сил и потупил боль от натирающих каблуков. Она улыбалась чему-то своему и часто облизывала обветренные губы.       Антон не собирался проводить вечер в этой компании. Шастун прекрасно понимал, что сделка была выгодной для обоих: Эд быстро нашел человека, чтобы завоевать долгожданный статус «Проводника», а сам парень получил возможность взглянуть на нечто совершенно уникальное.              Место, где располагалось неприметное здание, ничем не отличалось от большинства дворов других районов. Единственное, что выдавало в нем точный адрес выставки, — подъезжающие автомобили, что останавливались прямо под двухэтажным домом. Дорожка, проложенная до входа, покрывалась глубокими трещинами. Ржавая дверь была закрыта, справа располагалось что-то типа современного домофона, что сильно отличалось от окружающей местности.       — Номер 66, два приглашенных гостя, — Эд повернулся к двум стоящим за спиной Антону и Кате и кивнул, вынуждая подойти ближе.       — Номер 7, — Антон не был уверен, что делает все правильно, но повторил за Выграновским, проговаривая реплику прямо в микрофон домофона.       — Номер 13, — девушка после длительной паузы заговорила, и ее голос с каждым разом становился все более хриплым.       Спустя несколько мгновений дверь издала щелчок, и сквозь тонкую щель пробился синеватый свет. Компания во главе Выграновского прошла внутрь. Позади осталось несколько парочек, что стояли поодаль и ждали своей очереди войти. Времени рассмотреть других гостей не было, как и возможности: мрак улицы позволял увидеть только носки своих ботинок.       Помещение обдало теплом. Голубоватое свечение, источники которого были расположены по всему периметру, создавало ощущение какой-то ангельской обители. В воздухе витал еле уловимый аромат ладана. Около входной двери, что изнутри была обита черной кожей, располагалась маленькая скульптура — ангел с переломанными крыльями. В руках он держал свечу, а сам был весь закован в настоящие цепи, обвитые шипованной лозой. За скульптурой на стене можно было увидеть очертания большой картины. Тусклое освещение не позволяло рассмотреть творение полностью — только широкие темные мазки, что создавали зловещую тень. Антон осмотрел помещение полностью и только сейчас заметил, что откуда-то доносился шум, примерно такой, как звон в ушах. Он погружал в вакуум, ограждая от звуков снаружи.              Голубой свет прожекторов, спрятанных по углам и за хаотично расставленными предметами, падал на пол, стены, но не позволял рассмотреть ничего — только образы, силуэты. Выграновский стоял совсем близко к Антону, касаясь плечом. Его черные глаза блестели, а лицо было покрыто голубым свечением. Он сделал несколько шагов вперед, словно ведомый. Автоматический датчик сработал, когда парень подошел к одной из картин в основном зале — белый свет настенного бра словно активировал ранее скрытый в тени предмет. Шастун повторил за Эдом, что сейчас с открытым ртом рассматривал изображение — человеческое сердце, покрытое мазками голубой краски. Под рамой картины располагалась зеленая эмалевая табличка с подписью: «Сердце майора».       Антон завороженно рассматривал сюрреалистичную картину, когда звук открывающейся двери вернул его в реальность. Несколько человек, одетых в черные наряды, тихо вошли внутрь. Шастун не стал задерживать на них внимание и, обогнув Эда, подошел к другому экспонату.              Работы чередовались большими и маленькими картинами, так что зрителям приходилось шагать вперед и назад, чтобы рассмотреть их полностью. Юноша с большим интересом передвигался по периметру зала — картины были скрыты в тени, пока к ним не подойдешь, что сохраняло интригу и не сбивало общей атмосферы. Посередине выставочного зала стоял манекен в не совсем привычной позе. Кукла балансировала на одной ноге, а вторая подпирала ступней колено первой, формируя «четверку». Правая рука была обвешена кожаными ремнями, а левая держала оборванный плакат с надписью: «Welcome Home». Лицо манекена было покрыто мелкими трещинами отслоившейся краски, с глаз текли слезы-стразы.       Периферийным зрением Антон наблюдал за другими гостями, что тихо перешептывались около экспонатов. Пока Шастун погружено рассматривал выставку, Выграновский и его подруга исчезли из виду.              Большая хрустальная люстра под потолком, что бликами стеклышек искрилась голубым свечением прожекторов, усиливала ощущение чего-то ангельского и божественного. Но вот картины в основном изображали устрашающие, порой жуткие сцены. Сюрреалисты стремились показать, что искусство — это не просто визуальный опыт, а способ доступа к глубоким слоям психики. Именно поэтому здесь было заложено множество символов, выраженных непривычными способами. Толпа гостей занимала практически весь зал и в том числе стала еще одним элементов передачи авторской задумки. Черная масса хаотично передвигалась по помещению, заговорщически перешептываясь.       Со стороны это чем-то отдаленно напоминало Антону секту, в которую он попал в юношестве и откуда Позов его любезно вытащил. С непривычки многие наверняка испытывали бы дезориентацию и даже физический дискомфорт из-за темного освещения и необычных элементов дизайна. Однако именно это стало главной ценностью для сюрреалистов и поклонников данного направления.       Искусство заставляло зрителей не только смотреть, но и чувствовать. Антон не был сторонником этого стиля, ему просто нравились загадки и что-то необычное. Чаще всего такое, что заставляет Оксану кривиться.              Пространство галереи представляло собой достаточно традиционную экспозицию, но вот расставленные хаотично экспонаты создавали своеобразный лабиринт. Шастун блуждал кругами, внимательно рассматривая картины. Те представляли собой нечто совершенно уникальное — что-то между каретой скорой психиатрической помощи и инопланетным праздником.       Тихая мелодия, что играла тут с самого начала и сперва походила на звон в ушах, сейчас отдаленно напоминала ту, что используют во время медитаций. Гармонические, монотонные звуки с головой погружали в полет фантазии. Голубая цветовая гамма вперемешку с порой жутковатыми образами на картинах и предметах дизайна была настоящим открытием для парня, ранее культурно необразованного.              Антон отвернулся от одной из картин и взглянул на толпу гостей. Блики света стекали по лицам и причудливыми формами падали на пол. С высоты своего роста ему удавалось рассмотреть в основном макушки, некоторые из которых были прикрыты головными уборами. Люди передвигались несуетливо, словно завороженные магией этого места.              Периферийным зрением Антон заметил Катю. Она стояла поодаль и с открытым ртом наблюдала за голубым свечением. Вероятнее всего, она была очень напугана и чудо-порошок оказал обратное влияние. Через несколько мгновений Эд схватил ее руку. Девушка неотрывно наблюдала за светом прожекторов, будто загипнотизированная, и совершенно не обратила внимание на мужчину, что вывел ее за дверь и сам покинул зал.       Шастун вернул внимание к выставке — до парочки ему не было дела. Привычка спасать потерянных торчков от последствий собственных глупостей осталась в прошлом. Эта ситуация почему-то очень символично вписывалась в тематику выставки — двое падших ангелов сбежали назад в преисподнюю.              Антон не сильно интересовался сюрреализмом, но все же кое-что ему было известно. Художники стремились показать, что искусство — это не просто визуальный опыт, а способ доступа к потаенным углам психики. Картины и предметы, а также оформление зала и сами гости соединялись воедино, создавая завершенный образ. Каждый трактовал его по-своему и находил в нем те символы, которые сам хотел увидеть. В любом случае о сюрреализме либо хорошо, либо никак. Зрители могут критиковать чересчур эксцентричные выставки, рассматривая их как лишенный смысла хаос, либо же наоборот — восхвалять авторскую задумку и смелость.       Сейчас парень несомненно разделял идею организатора и со спокойным восторгом шагал по залу. Его лицо не выражало безудержного счастья или шока, как например у Кати, — у него горели глаза. Зеленоватого оттенка радужки смешались с голубыми волнами рассеянного света и искрили пламенем.              Бомбер парень еще давно снял и оставил в небольшой подсобке, про которую сказал Эд, так что сейчас Антон чувствовал мелкие мурашки по телу не из-за холода. Атмосфера была спокойной, но при этом заставляла сердце биться чуть быстрее. Быть может, так реагирует тело на искусство, что своим необыкновением просачивается в самую душу.       Шастун ступал по лакированному полу, стараясь не шуметь, — почему-то все образы на картинах и манекены казались ему живыми и могли в любой момент схватить за руку или напасть. Глаза давно привыкли к слабому освещению, благодаря чему появилась возможность рассмотреть темные участки зала. По бокам помещения можно было увидеть лестницы на второй этаж, вот только проход был ограничен столбиками с вытяжной лентой.              Центровая стена прямо напротив входа осталась единственным непросмотренным местом. Шастун подходил к картине, что была окутана мраком и не позволяла рассмотреть себя полностью. Люди уделяли внимание другим экспонатам, некоторые уже успели покинуть выставку, из-за чего помещение заметно опустело.       Теплый желтоватый оттенок лампочки настенного бра осветил ранее скрывавшуюся в тени картину.       — Твою мать…