До последнего рейса

Будильник зазвенел в 4:47. Тэхён не спал уже час. Он лежал на спине в своей крошечной студии на окраине Сеула, смотрел в потолок и прокручивал в голове чек-лист. Форма — поглажена. Документы — в отдельном файле. Улыбка — готова к активации. Сердце — колотится где-то в горле. Первый рабочий рейс. Не симуляция, не тренировка, не экзамен с мягкими инструкторами. Настоящий самолёт, настоящие пассажиры, настоящая старшая бортпроводница Хван, которая, судя по слухам, уволила двух стажёров за месяц до него просто потому, что «им не хватало искры». Тэхён сел на кровати, потёр лицо ладонями. Зеркало на дверце шкафа отражало взлохмаченного парня с тёмными кругами под глазами. Платиновые волосы торчали в разные стороны. — Ты справишься, — сказал он своему отражению. Голос звучал слишком тихо даже для пустой комнаты. Душ, чистка зубов, укладка. Он делал всё на автомате, как учили: движения экономные, без лишней суеты. Форма села идеально, хоть он и перешивал её дважды за свой счёт, потому что плечи оказались шире, чем у стандартного размера. Галстук завязан узлом «Принц Альберт» — самый надёжный для тряски в воздухе. На кухне он выпил стакан воды и съел половину банана. Кофе пить нельзя — от него дрожат руки, а в первом полёте нельзя дрожать ничему. В 5:30 он уже стоял у турникета входа в служебную зону аэропорта Инчхон. Рюкзак за спиной весил немного, но казался неподъёмным. Тэхён глубоко вдохнул — воздух пах озоном, бетоном и чьим-то сладким парфюмом — и приложил пропуск к считывателю. Зелёный свет. Добро пожаловать в небо, стажёр. Раздевалка встретила его гулом голосов. Четыре бортпроводника из его группы уже сидели на скамейках, застёгивали ремни на обуви, поправляли значки. — Ким Тэхён! — окликнула его старшая Хван. Она стояла у стойки с планшетом, вся собранная, как боевой солдат. — Ты эконом, зоны D и E. Кейтеринг проверишь лично, не доверяй чек-листу от прошлой смены. Вопросы? — Никаких, — ответил он. Голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. Хван прищурилась, изучая его лицо, потом кивнула: — Хорошо. Не облажайся. Брифинг занял пятнадцать минут. Командир экипажа — мужчина лет пятидесяти с уставшим лицом — пробежался по метеосводке, ветру во Вьентьяне и возможной турбулентности на подлёте. Тэхён слушал, впитывая каждое слово, но краем глаза следил за реакцией старших бортпроводников. Они зевали. Для них это была рутина. Для него — день, который он ждал с нетерпением. Посадка на борт. Трап пах пластиком и дезинфекцией. Самолёт — A330, среднемагистральный, не гигант, но для Тэхёна он казался размером с футбольное поле. Он шёл по проходу и считал ряды: тридцать два, тридцать три....Сорок четыре кресла в экономе, каждое со своим подголовником, каждый отсек для ручной клади. Он опустился на корточки у ряда D, проверил, работают ли замки подлокотников. Потом — аварийные карточки в кармашках кресел, а также количество подушек и пледов. Его пальцы двигались быстро, как у пианиста перед концертом. Он знал эту партию наизусть. За десять минут до посадки пассажиров Тэхён встал у своей зоны, выпрямил спину и сложил руки перед собой. На лице застыла приготовленная улыбка — не широкая, не напуганная, а спокойная и уверенная. В академии говорили: «Ты — лицо компании в момент, когда пассажир чувствует себя наиболее уязвимо». Тэхён запомнил это на первой лекции. Монотонный поток пассажиров: семьи с детьми, бизнесмены с кейсами, пожилые пары, студенты. Тэхён встречал каждого кивком, иногда коротким «Доброе утро, приятного полёта». Одна женщина не могла найти своё место — двадцать второй ряд путала с двадцать третьим. Тэхён мягко развернул её билет, показал пальцем, проводил до кресла. — Спасибо, милый, — сказала женщина. — Такой молодой, а уже профессионал. Он благодарно улыбнулся, а внутри — буря эмоций от похвалы.

***

Взлёт был плавным. Тэхён сидел на откидном сиденье в хвосте, пристёгнутый, и наблюдал, как земля уходит вниз, превращаясь в карту, потом в макет, потом в облачную пелену. В этот момент, когда колёса отрываются от бетона, он всегда чувствовал одно и то же: лёгкую тошноту от перепада давления и безумную, почти детскую радость. Раздача питания началась через час. И вот тут случилось то, чего Тэхён не ожидал. — Молодой человек! — крикнул мужчина в третьем ряду, даже не подняв руки. — Мне сказали, что будет вегетарианский обед. Где он? Тэхён подкатил тележку и заглянул в список особых порций. Нет. Фамилии этого пассажира не было в списке. — Простите, сэр, — мягко начал он. — По нашей системе, специальное питание не было заказано к вашему билету. — Я заказывал! — мужчина покраснел, брызгая слюной. Рядом с ним сидела женщина, которая отодвинулась к иллюминатору. — Это безобразие! Я плачу за билет, а вы мне суёте непонятно что? Пять секунд. Тэхён заставил себя не моргать. В академии проходили этот сценарий. Недовольный пассажир, громкий голос, потенциальная эскалация. Улыбка оставалась на месте. — Сэр, я вас прекрасно понимаю. Разрешите мне проверить ещё раз на основной кухне? Возможно, остался запасной вариант. — Он наклонил голову, чуть смягчая голос. — Если нет, я предложу вам дополнительный десерт и фрукты за счёт компании. Хорошо? Мужчина засопел, но кивнул. Тэхён развернул тележку и пошёл в сервисную зону, где старшая Хван разливала напитки для бизнес-класса. — Запасного вегетарианского нет, — сказала она, даже не обернувшись. — Десерт и извинения. Ты всё сделал правильно. Не дрожи. Он не дрожал. Но внутри всё вибрировало от напряжения. Когда полёт закончился и последний пассажир покинул борт, Тэхён рухнул на кресло в ряду 41. Ноги гудели, спина затекла, на лбу выступила испарина, которую он не замечал последние три часа. Хван прошла мимо и бросила на него короткий взгляд. — Живой? — Да, — выдохнул он. — Завтра у тебя выходной. Потом — рейс в Осаку. — Она помолчала. — Тот мужик написал жалобу. Но я к ней приложила рапорт, что ты действовал корректно. Тэхён моргнул. — Жалобу? — Ты чего хотел? Сказку? — Хван хмыкнула. — Добро пожаловать в авиацию, стажёр. Здесь даже за то, что ты улыбался не той стороной лица, могут написать. Твоя задача — чтобы таких жалоб было меньше, чем у остальных. Она ушла. Тэхён остался сидеть в пустом салоне. Где-то гудели уборщики, пылесосы, хлопали двери. Он смотрел в окно на перрон, где заправляли другой самолёт, и вдруг почувствовал, как что-то тяжёлое и одновременно светлое опускается на плечи. «Жалоба. В первый же день. Из-за чужой ошибки». Он медленно выдохнул, встал, поправил форму и пошёл к выходу. По пути кивнул уборщику, улыбнулся стюардессе из соседнего экипажа. Это был только первый полёт. Впереди — сотни, тысячи. И три места в «Скайвелию», которые он теперь хотел даже сильнее, чем раньше. Потому что кто-то уже попытался его испачкать, а он всё ещё стоял на ногах. В раздевалке, стягивая галстук, Тэхён поймал своё отражение в зеркале — уставшее, но с горящими глазами. — Ты справился. — Сказал, он глядя на себя. Мобильник завибрировал. Входящее сообщение: Мама: Как полёт?

Tae:

Всё хорошо. Люблю тебя.

А потом открыл блокнот и написал на первой пустой странице: «День первый. Жалоба — 1. Правильных решений — 1. Я всё ещё здесь». Это была его личная статистика. Его игра. И он только начал играть.