До последнего рейса

Прошёл месяц.

Тридцать один день, двадцать три полёта, двенадцать городов и одна твёрдая уверенность, которая въелась в кожу вместе с запахом авиационного керосина: Ким Тэхён не сдастся. Он больше не просыпался от будильника — он просыпался за две минуты до него, будто организм перестроился на новый, авиационный циркадный ритм. Он больше не проверял галстук в зеркале по десять раз — хватало одного взгляда и привычного жеста поправить узел. Он больше не боялся старшей Хван — он научился читать её настроение даже по тому, как она держит планшет. Но самое главное — он больше не думал о Чон Чонгуке каждую минуту. Только каждые десять. Этого было достаточно, чтобы работать, но недостаточно, чтобы забыть. Тот день в раздевалке въелся в память, как заноза, которую нельзя вытащить, потому что она уже срослась с кожей. Тэхён научился с ней жить. Превратил злость в топливо. Каждый раз, когда ноги гудели после восьмичасового рейса, он вспоминал ледяной голос: «Или в «Астралис» теперь учат только красиво улыбаться?» — и находил силы улыбнуться следующему пассажиру. Каждый раз, когда хотелось бросить всё и вернуться в свой маленький город, где не было ни аэропортов, ни высокомерных пилотов, он вспоминал, как Чонгук смотрел на него, и оставался. Сегодня было воскресенье. Единственный выходной за последние двенадцать дней. Тэхён планировал его идеально: спать до десяти, потом долгий душ, потом заказать что-нибудь, потом весь день смотреть сериалы под одеялом. План провалился в 9:47. Телефон завибрировал на тумбочке с такой настойчивостью, что Тэхён сначала подумал: пожар. Или вызов на экстренный рейс. Или мама звонит с новостью, что у них что-то случилось. Ни то, ни другое, ни третье. На экране горело сообщение от незнакомого номера: Неизвестный: Привет! Это Чимин. Ты, наверное, меня не знаешь, но я тоже работаю в «Астралис», только во втором экипаже. Нам дали твой контакт в отделе кадров (не пугайся, это законно, я просил). Короче, мы тут собираемся сегодня в кафе у аэропорта, я и ещё один парень. Ты приходи, если хочешь. Знаю, что ты безвылазно работаешь, но тебе нужно иногда видеть людей не в форме. В общем, дай знать. :) Тэхён прочитал сообщение три раза. Первая мысль: «Откуда у них мой номер?». Вторая мысль: «Я не хочу никуда идти». Третья мысль: «А может, стоит?» Он перевернулся на спину, уставился в потолок. За месяц в «Астралис» он ни с кем не сблизился. Минсок был приятным парнем, но они общались только на брифингах и в перерывах между рейсами. За пределами аэропорта они не виделись ни разу. Тэхён даже не знал, есть ли у Минсока девушка или парень, чем он живёт, о чём мечтает. А мечтал Тэхён об одном. Но об этом нельзя было говорить вслух, потому что конкуренция за места в «Скайвелию» была негласной, но жестокой. Стоило кому-то узнать, что ты метишь выше, — и ты становился мишенью. Он вздохнул, набрал ответ:

Tae:

Привет..? Во сколько?

Чимин ответил через секунду: Неизвестный: В 14:00. Кафе «Взлётная полоса», второе здание терминала. Буду ждать! Тэхён отложил телефон и закрыл глаза. Сон уже ушёл, планы на выходной рушились. Но где-то глубоко внутри шевельнулось любопытство. Он действительно никого не знал в этом городе. И если он собирался остаться здесь надолго, а он собирался, то одному было тяжело. Встав кое-как с кровати, парень пошёл в душевую. Позже выпил кофе, а после перед ним встал долгий выбор между джинсами и спортивными штанами — победили джинсы. Потом ещё полчаса размышлений над футболкой: чёрная, с круглым вырезом, простая, но сидит идеально. Зеркало показало парня, который выглядел моложе своих двадцати трёх. Платиновые волосы отросли и теперь мягко падали на лоб. Тэхён провёл рукой по затылку, поправил пряди. Без формы он чувствовал себя странно, даже голым, что ли. Униформа давала защиту, статус, границы. В обычной одежде он был просто обычным парнем.

***

«Взлётная полоса» оказалась уютным местом с большими окнами, выходящими на перрон. Отсюда было видно, как самолёты выруливают на взлёт, как заправщики снуют между терминалами, как багажные тележки тащатся за тягачами. Для кого-то это был просто вид. Для Тэхёна — картина маслом, от которой щемило в груди. Он вошёл внутрь. В кафе пахло свежей выпечкой, кардамоном и кофе — настоящим, не тем пойлом, которое разливали в самолётах. Тэхён огляделся. — Тэхён-щи? Он обернулся на голос. Перед ним стоял парень лет двадцати пяти, невысокий, с пухлыми губами и глазами-луковками, которые смотрели на мир с открытым дружелюбием. Волосы у него были тёмные, чуть вьющиеся, падали на лоб мягкими волнами. Улыбка — огромная, искренняя, такая, какую не учат в академиях. — Я Чимин, — сказал парень и протянул руку. — Ты пришёл! А я боялся, что ты проигнорируешь. — Решил, что не помешает, — ответил Тэхён и пожал руку в ответ. — Спасибо, что пригласил. — О, брось, мы же коллеги! Садись, я уже заказал столик у окна. Они прошли вглубь кафе. За столиком уже сидел один человек — парень с рыжими волосами, которые горели в свете ламп, и улыбкой, которая была даже шире, чем у Чимина. На вид ему было ближе к тридцати, с острыми скулами и длинными пальцами, которые крутили салфетку. — Это Хосок, — представил Чимин. — Хосок-хён, это Тэхён. Новенький из первой группы. Хосок встал и тоже протянул руку. Рукопожатие оказалось крепким, но не навязчивым. — Приятно познакомиться, — сказал Хосок. Голос у него был тёплый, с лёгкой хрипотцой, которая делала его ещё более располагающим. — Чимин много о тебе рассказывал. — Не так чтобы много, — поправил Чимин, садясь. — Я просто сказал, что ты новенький и что тебя хвалила Хван. А это, поверь, дорогого стоит. Тэхён сел напротив. Заказал американо без сахара, по привычке. Пока ждали заказ, он рассматривал новых знакомых. Чимин был из тех людей, которые заполняют паузы сами, не давая повиснуть неловкому молчанию. Он рассказывал о своём последнем рейсе в Бангкок, о том, как пассажир пытался пронести в салон крокодила, о том, как старший бортпроводник уронил поднос с шампанским на пассажира в первом ряду. Хосок слушал, иногда вставлял комментарии, но больше наблюдал. Тэхён чувствовал на себе его взгляд — не навязчивый, а внимательный. — А ты? — спросил Хосок, когда Чимин закончил историю про крокодила. — Как тебе первый месяц? Тэхён задумался. Можно было ответить стандартно: «Всё хорошо», «Привыкаю», «Нормально». Но почему-то не хотелось. — Тяжело, — сказал он честно. — Дольше, чем я думал. И больше, чем я думал. — Больше чего? — уточнил Хосок. — Всего. Начиная от объёма работы и ответственности. — Тэхён сделал паузу. — Заканчивая людьми. Чимин понимающе кивнул. — О, это да. Ты думаешь, что идёшь работать в небо, а по факту работаешь с людьми. Самолёт — это просто железка. А люди… — он вздохнул. — Люди сложные. — Но ты справляешься, — сказал Хосок. Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. — Пока да, — ответил Тэхён. — Посмотрим, что будет дальше. Они пили кофе, болтали о работе, о смешных случаях, о начальстве. Хосок работал в «Астралис» уже три года, Чимин — полтора. Оба знали систему изнутри, оба давали советы, которые Тэхён мысленно записывал: «никогда не спорь с Хван, даже если она не права», «если пилот говорит, что турбулентности не будет — пристегнись, будет обязательно». — А ты слышал про капитана Чона? — вдруг спросил Чимин, наклоняясь ближе. Глаза его блестели от своего озвученного вопроса. Тэхён почувствовал, как внутри всё сжалось. Даже здесь, даже в свой выходной, даже за чашкой кофе, это имя настигало его. — Слышал, — ответил он ровно. — Мы как-то пересеклись с ним в коридоре, — продолжал Чимин, понижая голос. — Я иду, улыбаюсь, говорю «доброе утро, капитан», а он проходит мимо, даже не посмотрев. Как сквозь стекло. Я потом спросил у старших — говорят, он со всеми так. Хотя я не раз слышал, что он не злой, просто черствый, что ли. Он нормально общается, по-моему, только со своим напарником, пилотом Мином, кажется. Тэхён молчал. Он хотел рассказать про тот случай в раздевалке. Про то, как Чонгук смотрел на него. Про угрозу вышвырнуть. Про его слова. Но что-то остановило. Слишком рано. Слишком личное. И потом, кто знает, кому из них потом понадобится перевод в «Скайвелию»? Вдруг они станут конкурентами? — А ты его видел? — спросил Чимин. — Один раз, — ответил Тэхён. — Мельком. — Ну и ладно. Говорят, он отличный пилот, но человек ужасный. Такие обычно одинокие и несчастные, просто хорошо маскируются, — философски заметил Хосок, доедая кусок какого-то пирожного, который заказал вторым по счёту. Тэхён посмотрел в окно. На перроне как раз приземлялся самолёт — белый фюзеляж, синяя полоса вдоль бортов. «Skyvelia». Он узнал ливрею. Сердце ёкнуло. — Ты чего? — спросил Хосок, проследив за его взглядом. — Ничего, — ответил Тэхён, отворачиваясь. — Просто красивый самолёт. — Ага, — усмехнулся Хосок. — Красивый. — В его голосе послышалась лёгкая ирония, но он не стал развивать тему. Они просидели в кафе почти три часа. Тэхён не заметил, как время пролетело. С Чимином и Хосоком было легко — они не задавали неудобных вопросов, не лезли в душу, но при этом были настоящими. Не теми «профессиональными улыбками», к которым Тэхён привык за месяц, а живыми людьми, которые ругались, смеялись, жаловались на жизнь и строили планы. — Нам пора, — сказал Хосок, взглянув на часы. — У меня завтра ранний вылет, а Чимин обещал помочь с переездом. — Переездом? — переспросил Тэхён. — Ага, — кивнул Чимин. — Я съезжаю от родителей наконец-то. Нашел квартиру недалеко от аэропорта. Буду жить как взрослый человек, с ипотекой и вечной усталостью. — Если нужна будет помощь — пиши, — сказал он. Тэхён улыбнулся, глядя на своих новых друзей, понимая, что единственный раз в жизни ему было комфортно среди чужих людей, не считая работы. Они обменялись номерами, а точнее Чимин создал группу из трёх человек, и разошлись.

***

Тэхён пошёл к автобусной остановке, но вместо того, чтобы ехать домой, свернул к смотровой площадке. Он любил это место. Отсюда была видна вся взлётная полоса, все терминалы, все самолёты, которые готовились к вылету или только что приземлились. Тэхён сел на скамейку, засунул руки в карманы джинсов и стал смотреть. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовый и оранжевый. Самолёты взлетали один за другим, оставляя за собой белые полосы конденсата. Тэхён смотрел на них и думал. Думал о том, как быстро изменилась его жизнь. Ещё полгода назад он был студентом, который боялся, что не сдаст выпускные экзамены. А теперь он был действующим бортпроводником, который за месяц получил свою первую жалобу, пережил свой первый конфликт с начальством, пусть и короткий, и нашёл первых друзей в большом городе. И думал о Чон Чонгуке. Это имя не выходило из головы, сколько бы Тэхён ни пытался его вытолкнуть. Он ненавидел то, как капитан на него смотрел. Ненавидел то, что не мог ответить. Ненавидел то, что это до сих пор имело значение. Но где-то глубоко, на самом дне этой ненависти, шевелилось что-то ещё. Что-то, что Тэхён не хотел признавать даже самому себе. Уважение? Нет, не может быть. Зависть? Возможно. Чонгук был молод, но уже капитан. Лучший в своей компании. Тот, кого боятся и уважают одновременно. У которого хватает власти и смелости смотреть на мир сверху вниз и никого не бояться. Тэхён хотел бы так же. Не быть высокомерным козлом, конечно. Но иметь ту же внутреннюю уверенность. То же чувство, что ты на своём месте и никто не может тебя оттуда сдвинуть. — Эй, парень, ты в порядке? — окликнул его охранник, проходя мимо. Тэхён моргнул, возвращаясь в реальность. — Да, всё хорошо, — ответил он. — Просто смотрю. — Красиво, правда? — охранник кивнул на небо. — Я тут каждый день стою, а привыкнуть не могу. — Я тоже, — тихо сказал Тэхён. Охранник ушёл. Тэхён остался один. Посмотрел на часы — почти семь. Пора было возвращаться. Он встал, потянулся, спина хрустнула — месяц в самолётах давал о себе знать, и пошёл к остановке. В кармане завибрировал телефон: Чимин написал. JimJim: Было круто познакомиться! Ты классный. В следующий раз пойдём куда-нибудь, где не пахнет керосином. Hoseok: Полностью поддерживаю. Тэхён улыбнулся и ответил:

Tae:

Договорились.

Он сел в автобус, прижался лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. В голове всё ещё крутился образ белого самолёта с синей полосой. «Скайвелия» — мечта, которая была так близко и так далеко одновременно. «Три места», — подумал Тэхён. — «Три чёртовых места. И я займу одно из них. Неважно, кто будет на моём пути». Он вспомнил лицо Чонгука. Высокомерное, холодное, идеальное. И вдруг подумал: а что, если он ошибся? Что, если за этой маской скрывается кто-то другой? Кто-то, кто тоже когда-то был стажёром? Кто-то, кто научился быть жёстким, потому что иначе в этой профессии не выжить? Тэхён тряхнул головой, отгоняя мысли. Нет. Нельзя его оправдывать. Нельзя искать оправдания для человека, который обращается с другими как с мусором. Автобус выехал на шоссе. Огни города зажглись в окнах, создавая иллюзию тепла и уюта. Тэхён смотрел на них, но думал о другом. Он думал о понедельнике. О новом рейсе. И о том, что в любой момент — в коридоре, в раздевалке, на трапе — он мог снова столкнуться с Чон Чонгуком. И в этот раз он не будет тем испуганным стажёром, который прижимается к стене. В этот раз он будет готов. Или, по крайней мере, сделает вид.