До последнего рейса

27.09.2023

Конец сентября выдался холодным. Не по-осеннему холодным: ветер дул с севера, забирался под воротники и заставлял людей на перроне кутаться в куртки, хотя календарь всё ещё упрямо показывал сентябрь. Небо висело низко, серое и тяжёлое, как бетонная плита. Тэхён стоял у выхода из штаба «Астралиса», сжимая в руках бумажный стаканчик с остывшим кофе, и смотрел на взлётную полосу, вздыхая от усталости. На работе он был тенью. Хван смотрела на него долгими, тяжёлыми взглядами, но ничего не говорила. Минсок пытался шутить, но шутки не шли. Стажёры обходили его стороной, будто он был заразным. Практикантка, которая была на том рейсе, отводила глаза при встрече. Тэхён не мог их винить. Он и сам чувствовал себя виноватым . Тот момент, когда кофейник выскользнул из его рук, когда чёрный поток залил свитер Чонгука, когда капитан смотрел на него с той холодной пустотой, — всё это проигрывалось в его голове снова и снова, как заевшая пластинка. Он прокручивал каждую секунду, каждое движение, каждое слово. И каждый раз находил новую причину ненавидеть себя. «Если бы я поставил кофейник ровнее. Если бы я не тянулся так быстро. Если бы я просто не улыбнулся ему в начале, может быть, он бы даже не узнал меня». Но всё это было уже бесполезно. Случилось. И теперь Тэхён жил с этим. Он не знал, написал ли Чонгук рапорт. Никто не вызывал его к начальству, никто не говорил о выговорах. Тишина была хуже любого приговора. Он ждал, когда упадёт топор. И каждый день, проходя мимо кабинета начальника лётной службы, задерживал дыхание.

***

На следующий день он сломался. Это случилось вечером, после очередного рейса. Тэхён вышел из здания аэропорта, и холодный ветер ударил в лицо. Он остановился на ступеньках, глядя на огни взлётной полосы. Где-то там, вдалеке, приземлялся самолёт — белый, с синей полосой вдоль борта. «Скайвелия». И в этот момент что-то внутри него оборвалось. Он не знал, что это было: злость, обида, отчаяние или что-то ещё, чему у него не было названия. Но он вдруг почувствовал, что больше не может просто ждать. Не может сидеть и бояться, что Чон Чонгук разрушит его жизнь одним словом. Не может позволять этому человеку решать его судьбу. Тэхён достал телефон. Нашёл в контактах Чимина. Написал одно предложение:

Tae:

Ты знаешь, где найти капитана Чона?

JimJim: Ты серьёзно? Зачем тебе?

Tae:

Мне нужно поговорить с ним. Это важно.

Ещё одна минута молчания. Потом Чимин прислал адрес,не самого Чонгука, конечно, а отдела «Скайвелии» в главном здании аэропорта. Тэхён убрал телефон в карман и пошёл в сторону главного терминала. Здание находилось в восточном крыле аэропорта: отдельный вход, отдельные турникеты, отдельный мир. Тэхён никогда не был здесь раньше. Каждый раз, проходя мимо, он смотрел на стеклянные двери и представлял, как однажды войдёт в них уже не как стажёр, а как сотрудник. Теперь он входил по другой причине. Охранник на входе посмотрел на него с подозрением. — Пропуск? — У меня нет пропуска, — сказал Тэхён. — Я ищу капитана Чона Чонгука. Мне нужно с ним поговорить. — Посторонним сюда нельзя. — Скажите ему, что пришёл стажёр из «Астралиса». Он поймёт. Охранник нахмурился, но, видимо, имя Чонгука сделало своё дело. Он взял трубку внутренней связи, пробормотал что-то и через минуту сказал Тэхёну: — Пятый этаж, комната 512. Он ждёт. Тэхён вошёл внутрь. Здесь пахло иначе, чем у них: дороже. В коридорах было тихо, полы блестели, стены были отделаны светлым деревом. Всё здесь кричало о статусе, о деньгах, о том, что «Скайвелия» — это другой уровень. Тэхён шёл по коридору и чувствовал себя чужим. Каждая деталь здесь напоминала ему, что он не отсюда, что он никогда не будет отсюда, потому что человек, сидящий в комнате 512, уже решил его судьбу. Он остановился перед дверью. Сделал глубокий вдох. Потом ещё один. Руки дрожали, но он сжал их в кулаки и постучал. — Войдите, — раздался голос изнутри. Тэхён открыл дверь. Кабинет был просторным: большой стол, кресло, стеллажи с документами. За столом сидел Чон Чонгук. Он был в форме: тот самый чёрный китель, четыре полосы на погоне, золотые крылья на воротнике. В форме он выглядел иначе. Он смотрел на Тэхёна так, будто ожидал его. Будто знал, что тот придёт. — Ты, — сказал Чонгук. Одно слово, и в нём было столько презрения, что Тэхён почувствовал, как подкашиваются колени. — Я думал, ты появишься раньше. Любители искать правду обычно не могут ждать. Тэхён переступил порог, закрыл за собой дверь. Дыхание сбилось, но он заставил себя смотреть в глаза Чонгуку. — Вы не написали рапорт, — сказал он. Не вопрос — констатация факта. — Тебя это удивляет? — Чонгук откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди. Уголки его губ приподнялись в холодной усмешке. — Ты думал, я побегу жаловаться на тебя начальству, как какая-то практиканта? — Я думал, вы сделаете то, что обещали. — Я и сделал, — Чонгук наклонил голову, рассматривая его как что-то забавное. — Я обещал вышвырнуть тебя, если увижу снова. Я не вышвырнул. Почему? Потому что это было бы слишком легко для тебя. — Что вы имеете в виду? — Тэхён сжал кулаки. Внутри поднималась злость. — Ты хочешь, чтобы я тебя наказал? — Чонгук поднялся из-за стола, обошёл его, приближаясь. Каждый его шаг отдавался в полу, в стенах, в груди Тэхёна. — Ты хочешь, чтобы я написал рапорт, тебя уволили, и ты мог бы сказать себе: «Это не моя вина, это он, этот ужасный капитан Чон, он разрушил мою жизнь». Так? Тэхён молчал. — Не дождёшься, — Чонгук остановился в шаге от него. Теперь они стояли так близко, что Тэхён чувствовал запах его одеколона, резкий и дорогой. — Я не дам тебе такого лёгкого выхода. Ты будешь жить с этим. Ты будешь работать в «Астралисе» и бояться, что я появлюсь снова. Ты будешь вздрагивать каждый раз, когда увидишь чёрную форму. Ты будешь помнить моё лицо. Вот это наказание. Не увольнение. А жизнь в страхе. Тэхён смотрел в его глаза и внутри поднималась волна такой ярости, какой он никогда не чувствовал. — Вы не имеете права играть со мной, — сказал он. Голос дрожал, но он не мог остановиться. — Вы не имеете права делать мою жизнь невыносимой только потому, что я случайно пролил на вас кофе! — Случайно? — Чонгук сухо рассмеялся. — Ты думаешь, я поверю, что это была случайность? Ты стоял передо мной, трясся, не мог смотреть в глаза. Конечно, ты уронил кофейник. Ты же не умеешь ничего, кроме как улыбаться. Я уже говорил тебе это. Испытываю какое-то дежавю, не замечаешь? — Я не трясся, — выдохнул Тэхён. — Трясся, — отрезал Чонгук. — Ты трясся, когда я смотрел на тебя. Ты трясёшься сейчас. Я вижу, как дрожат твои руки. Ты даже не можешь стоять спокойно перед человеком, который не представляет для тебя никакой угрозы. И ты хочешь работать в «Скайвелии»? Смешно. Тэхён почувствовал, как земля уходит из-под ног. Слова Чонгука били наотмашь, как пощёчина. — Я не боюсь вас, — сказал он, но голос сорвался. — Боишься, — усмехнулся Чонгук. — И правильно делаешь. Потому что если ты ещё раз появишься в моём поле зрения, я не буду ждать, когда ты уронишь ещё что-нибудь. Я просто позвоню в отдел кадров и скажу, что ты не проходишь испытательный срок, и всё. Без рапорта и бумаг. Просто одно слово,и твоя мечта, — он сделал паузу, наклонился ближе, почти к самому уху Тэхёна, — растворится в воздухе, как след от самолёта. Тэхён застыл. Дышать было нечем. Сердце билось где-то в горле, в ушах шумело. Он чувствовал дыхание Чонгука на своей шее — горячее, чужое, унизительное. — А теперь убирайся, — Чонгук отступил на шаг, и холодный воздух ворвался между ними. — И не приходи сюда больше. Если я увижу тебя здесь, то я сделаю то, что обещал. Тэхён развернулся и вышел из кабинета. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. В коридоре он прислонился к стене. Ноги подкашивались. Руки дрожали. В груди горело так, что, казалось, он сейчас задохнётся от этой боли. Он сжал кулаки, впился ногтями в ладони, пытаясь прийти в себя. «Ты даже не можешь стоять спокойно». Слова Чонгука врезались в память, как раскалённое клеймо. Посмотрел на свои руки: они действительно дрожали. Он вышел из здания «Скайвелии» и остановился на ступеньках. Ветер дул в лицо, но он почти не чувствовал холода. Внутри всё выгорело, только глухая, тлеющая злость осталась. «Я ненавижу тебя, Чон Чонгук. Я сделаю всё, чтобы ты увидел меня и не мог сказать, что я ничего не умею». Он достал телефон, открыл заметки и написал: «Я докажу ему, что он не прав» Убрав телефон обратно, Тэхён пошёл к выходу из аэропорта.

***

Тэхён работал как одержимый. Он брал дополнительные смены, помогал стажёрам, делал всё, чтобы не думать о Чон Чонгуке. Но мысли возвращались снова и снова. Каждую ночь, когда он ложился спать, перед глазами вставало лицо капитана. Он сжимал подушку, переворачивался на бок, пытался заснуть, но не получалось. Он лежал в темноте, глядя в потолок, и прокручивал в голове каждое слово Чонгука. И ненавидел его. Так сильно, что это почти физически болело. Тэхён стоял в раздевалке, завязывал галстук. Рейс в Шанхай в 9:45, вполне обычный день. Он уже собирался выходить, когда дверь распахнулась и ворвался Минсок. Лицо у него было бледным, а глаза — испуганными. — Тэхён! — выдохнул он. — Ты слышал? — Что? — Командир Пак вызывает тебя, меня и Сонхуна. Срочно! Он сказал, что это важно. Тэхён замер. Сердце ухнуло в пятки. — Зачем? — Не знаю. Сказал, что это связано с… — Минсок оглянулся на дверь, понизил голос. — Слушай, говорят, кто-то из «Скайвелии» прислал запрос на наши личные дела. Тэхён перестал дышать. — Что? Зачем? — Не знаю. Но Пак выглядел странно. Тэхён рванул к двери. В голове шумело. «Это не может быть совпадением. Он начал действовать?» Ноги несли его по коридору быстрее, чем он успевал думать. Сердце колотилось где-то в горле, пульс отдавался в висках, руки дрожали теперь не от страха, а от предчувствия. Он влетел в приёмную командира Пака, даже не постучав, и замер на пороге. Командир сидел за столом, мрачный и серьёзный. Обычно его лицо было усталым, но сейчас оно выглядело иначе: на нём застыло странное выражение, которое Тэхён не мог прочитать. На стене за его спиной висела карта полётов, утыканная булавками, кажется, маршруты по всей Азии. Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, рисуя на полу длинные жёлто-чёрные полосы. В углу стоял Минсок, бледный, с покрасневшими глазами, будто он не спал всю ночь. Рядом с ним застыл Сонхун — один из стажёров из параллельной группы. Оба выглядели растерянными, сбитыми с толку. Они переглянулись, когда Тэхён вошёл, но ничего не сказали. — Закройте дверь, — сказал командир Пак, не поднимая головы. Тэхён закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко в тишине кабинета. Он прислонился спиной к двери, чувствуя, как холодная поверхность проникает через форму, и перевёл дыхание. Пак поднял глаза. Посмотрел на каждого из них по очереди. — Я не знаю, что происходит, — начал он медленно, разглядывая их так, будто пытался найти ответы на их лицах. — Но сегодня утром, в 6:28, я получил официальный запрос из штаба «Скайвелии». Они просят предоставить полные личные дела троих стажёров из вашей группы. А точнее вас троих. — Он сделал паузу, снова обводя их взглядом. — Пак Сонхун, Ким Минсок… — он запнулся, сверился с бумагой, лежащей перед ним, — и Ким Тэхён. Тэхён почувствовал, как по спине пробежал холод. Его пальцы, прижатые к двери, задрожали. — Обычно такие запросы означают, — продолжил Пак, откладывая бумагу в сторону, — что вас рассматривают на перевод. Это большая редкость для стажёров. Особенно для тех, кто работает меньше полугода. Но я должен вас предупредить: это не гарантия. Это просто запрос. Ваши дела отправят сегодня. Что будет дальше — я не знаю. Может, ничего, может, вызов на собеседование, а может, и отказ. Тэхён смотрел на него, и слова не укладывались в голове. «Перевод. Меня рассматривают на перевод в «Скайвелию». После того, что случилось. После того, как я облил Чонгука кофе. После того, как он сказал мне в кабинете, что уничтожит меня, если я ещё раз появлюсь на его пути». Внутри смешалось всё: страх, надежда, злость, непонимание. Он хотел закричать: «Этого не может быть! Он сказал, что не даст мне шанса! Зачем он это делает?» Но он стоял молча, глядя на командира Пака, и не мог произнести ни слова. — У вас есть вопросы? — спросил Пак. Тэхён хотел спросить: «Кто отправил запрос? Это капитан Чон? Это его инициатива? Почему он выбрал меня?» Но слова застряли в горле. Сонхун покачал головой. Минсок молчал. — Можете идти, — сказал Пак. — И не стройте иллюзий. Я уже говорил — такие запросы обычно ни к чему не приводят. Но вы должны знать, что ваши дела рассматриваются. Это всё. Тэхён развернулся и вышел из кабинета. В коридоре было тихо. Свет люминесцентных ламп падал на белые стены, делая их холодными и безжизненными. Где-то вдалеке слышался гул: то ли самолёт взлетал, то ли работала техника, то ли просто в ушах шумело от напряжения. За ним вышли Минсок и Сонхун. Они остановились, переглянулись. Первый нервно дёргал воротник формы, второй же — молчал, глядя в пол. — Ты знал об этом? — спросил Минсок, обращаясь к Тэхёну. — Нет, — ответил Тэхён. — Я слышал, что такие запросы отправляют, когда в «Скайвелии» есть вакансии, — сказал Сонхун. — Но обычно они выбирают тех, кто работает больше года. Не стажёров. — Значит, мы особенные, — усмехнулся Минсок, но усмешка вышла нервной. Тэхён ничего не ответил. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел перед собой в одну точку. В голове был хаос. Может быть, это совпадение? В тот вечер, когда он стоял в кабинете Чонгука, капитан смотрел на него с такой ненавистью, что Тэхён чувствовал её кожей. Зачем человеку, который ненавидит тебя так сильно, запрашивать твоё личное дело? Зачем рассматривать тебя на перевод? «Он хочет увидеть меня, как я работаю в своей авиакомпании? Или хочет уничтожить меня там, где у него будет больше власти?» Тэхён закрыл глаза. Перед ними снова встало лицо Чонгука, холодное, непроницаемое, с тёмными глазами, в которых не было ничего человеческого. — Ты как? — спросил Минсок, подходя ближе. — Ты побледнел. — Нормально, — ответил Тэхён, не открывая глаз. — Ага, нормально, — фыркнул Минсок. — Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь. — Я не упаду. Он открыл глаза. Посмотрел на Минсока, во взгляде которого не было обычной легкомысленности, там была тревога. — Ты мечтал об этом с самого начала. Почему ты не рад? — тихо сказал Минсок. Тэхён промолчал. Он действительно мечтал об этом. Он мечтал о ней в академии, когда каждую ночь перед сном представлял, как заходит в это здание, как проходит через турникеты, как надевает форму с надписью «Skyvelia» на груди. Но сейчас, когда запрос на его дело лежал на столе командира Пака, он не чувствовал радости. Только страх и смутную, болезненную надежду, от которой хотелось одновременно плакать и смеяться. — Я не знаю, — сказал он наконец. — Я не понимаю, что происходит. Минсок хотел сказать ещё что-то, но передумал, похлопав Тэхёна по плечу. — Ладно, — сказал он. — Увидимся на рейсе. Он ушёл, уводя с собой Сонхуна. Тэхён остался один в пустом коридоре. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел в белый свет ламп. В голове крутились мысли: одна за другой, быстрее, чем он успевал их осмысливать. «Чон Чонгук. Что ты делаешь?» — Тэхён? Он вздрогнул. Голос был знакомым — спокойным, с той мягкой хрипотцой, которую он уже знал. Он повернул голову. В дальнем конце коридора стоял Хосок. Тэхён не видел его несколько дней. Хосок выглядел уставшим: под глазами залегли тени, волосы были растрёпаны, форма сидела неидеально. Но он улыбался. — Что ты здесь делаешь? — спросил Хосок, подходя ближе. — У тебя же рейс через час? — Да, — ответил Тэхён. — Я...меня вызвал командир Пак. Хосок поднял бровь. — Зачем? Тэхён помедлил. Он не знал, стоит ли рассказывать. Это было слишком личное, слишком запутанное. Но Хосок был старше, опытнее, а врать так-то и не хотелось. — Запрос из «Скайвелии», — сказал Тэхён тихо. — На моё дело. Точнее...на меня, Минсока и Сонхуна. Хосок замер. — Что? — переспросил он. — Это серьёзно? — Я не знаю. Командир сказал, что это ничего не гарантирует. Но… — Но ты не понимаешь, зачем, — закончил за него Хосок. Тэхён кивнул. Хосок помолчал, глядя на него долгим, внимательным взглядом. Потом вздохнул. — Ты знаешь, что такое «Скайвелия», — сказал он тихо. — Это не просто авиакомпания. Это мир. И в этом мире свои правила. Иногда люди делают вещи, которые непонятны на первый взгляд. Но если ты хочешь туда попасть, ты должен учиться читать их. — Я не умею их читать, — сказал Тэхён. — Я не понимаю, что происходит. Он сказал, что вышвернет меня. А теперь запрашивает моё дело. Зачем? — Он? — переспросил Хосок. — Кто он? Тэхён открыл рот, хотел сказать, но имя застряло в горле. Он не мог произнести его вслух. — Неважно, — сказал он. Хосок смотрел на него долгим, понимающим взглядом. Он явно знал больше, чем говорил. Но он не стал давить. — Слушай, — сказал он. — Если тебя рассматривают на перевод, то это уже что-то. Это значит, что ты привлёк внимание. Не важно, хорошее оно или плохое. Важно, что тебя заметили. Дальше всё зависит от тебя, от того, как ты себя покажешь. — А если я не хочу, чтобы меня замечали таким образом? — спросил Тэхён. Хосок усмехнулся. — Ты хочешь попасть в «Скайвелию»? — Да. — Тогда ты должен быть готов к тому, что тебя будут замечать. Ты должен использовать любой шанс. Тэхён молчал. Хосок был прав. Но внутри всё равно болело. — Иди на рейс, — сказал Хосок. — Работай и не думай пока об этом. Если это судьба, знай, она произойдёт. Он развернулся и пошёл в сторону выхода. На полпути остановился, обернулся. — И Тэхён? — Что? — Будь осторожен с теми, кто тебя замечает. Не все, кто смотрит на тебя, желают тебе добра. Он ушёл, оставив Тэхёна одного в коридоре. Слова Хосока застряли в голове, пульсировали вместе с сердцем. «Будь осторожен с теми, кто тебя замечает». Он закрыл глаза, прислонился затылком к стене. Дышать было тяжело. В груди смешалось всё: ненависть, злость, страх, надежда, странное, почти болезненное влечение, которое он не мог объяснить. Тэхён открыл глаза. Посмотрел на часы — до вылета оставалось сорок минут. Он должен был идти, переодеваться, готовиться. Вместо этого он стоял, уставившись в стену, и пытался понять, что с ним происходит. «Я докажу, что я стою «Скайвелии». И когда я войду в твою компанию — ты посмотришь на меня и не сможешь сказать, что я ничего не умею».

***

В раздевалке было пусто. Только он и его отражение в зеркале. Он посмотрел на себя: бледное лицо, тёмные круги под глазами, платиновые волосы, падающие на лоб. Он выглядел уставшим, но в глазах горел огонь — тот самый, который появился в нём после разговора с Чонгуком. Он поправил галстук. Проверил значок и вышел в коридор. Свет люминесцентных ламп был всё таким же холодным, стены — такими же белыми. Но внутри у Тэхёна теперь было тепло. Странное, опасное тепло, которое согревало даже в этом ледяном мире. Он пошёл к трапу, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в груди. Позади остался кабинет командира Пака. Впереди — рейс, пассажиры, работа. И где-то там, за стенами аэропорта, в здании «Скайвелии», сидел человек, который точил на него зубы. Человек, который одновременно пугал его и притягивал. Тэхён не знал, что будет дальше. Не знал, добьётся ли он перевода. Но он знал одно: он больше не будет бояться. Он войдёт в «Скайвелию». Он докажет, что достоин, и, когда встретит Чон Чонгука в следующий раз, посмотрит ему в глаза и не отвернётся. Даже если внутри всё будет гореть.