In Another World (Old Man Devastation Tour)

«COME TOGETHER»? — ПОДОЗРИТЕЛЬНО ПУСТЫЕ КАЛЕНДАРИ УЧАСТНИКОВ ГРУППЫ Melody Maker, февраль 1980 Поклонникам определённого толка это может показаться интересным — или же они не придадут этому никакого значения. Беглый взгляд на публично доступные расписания и промокалендари обнаруживает любопытную деталь: лето 1980 года содержит несколько подозрительно аккуратных пробелов. Пол Маккартни, который был заметно тих после распада Wings, не имеет никаких подтверждённых дел в период с июня по сентябрь. Совсем на него не похоже. Джон Леннон, у которого не было подтверждённых дел примерно с 1975 года, продолжает не иметь подтверждённых дел — но наши источники утверждают, что несколько предложений о сольных проектах, саундтреке к фильму и благотворительном концерте были тихо отклонены в последние недели. Отклонены, что примечательно, с объяснением о ранее взятых обязательствах. Нельзя иметь ранее взятые обязательства перед ничем. Джордж Харрисон, чья HandMade Films держит его занятым, тем не менее очистил свой график от всего музыкального на лето. Ринго Старр, как всегда, доступен. Мы почти наверняка читаем слишком много между строк.

— Стюарт Маккони

***

ТЕАТР «ИМПЕРИЯ» ОСВОБОЖДАЕТ ДАТЫ The Industry Eye, февраль 1980 Будем кратки, потому что не хотим сглазить. Театр «Империя» в Ливерпуле, где, помимо прочего, проходил последний британский тур одной известной группы из родного города, тихо убрал из доступных бронирований блок дат в начале июля, включая 6 июля. Никаких объявлений и объяснений не было. Руководство площадки отказалось от комментариев, когда мы позвонили. 6 июля, для тех, кто следит, — это день, когда в 1957 году проходила деревенская ярмарка в Вултоне. Тот самый день, когда шестнадцатилетний Джон Леннон играл скиффл-сет, а пятнадцатилетний Пол Маккартни был в зале. Остальное, как говорится, уже история. Кто-то явно умеет выбирать даты.

— К.Б.

***

ЛЕННОН ВЫШЕЛ НА ОБЕД! The Industry Eye, март 1980 Джон Леннон был замечен за обедом с неизвестным британцем в кафе «Café des Artistes» на Западной 67-й улице во вторник на прошлой неделе. Пара пробыла в ресторане два часа, и стоит отметить, что спутник Леннона пришёл с полным портфелем. Сам Леннон в основном слушал, что само по себе уже достойно новостей. Мы звонили его людям. Без комментариев. Мы звонили людям Маккартни, просто ради интереса. Тоже без комментариев. Думайте что хотите.

— К.Б.

***

The Tonight Show с Джонни Карсоном, NBC Март 1980

Расшифровка фрагмента

КАРСОН: Стив Мартин, дамы и господа! (аплодисменты) У тебя фильм выходит, до него ещё дойдём. МАРТИН: Дойдём, да. КАРСОН: Но я сперва спрошу, потому что люди, наверное, не знают — ты же на самом деле музыкант. МАРТИН: Ага, играю на банджо. Знаю, знаю, никто не ожидает. Все ждут стрелу в голове, а тут пятиструнное банджо. КАРСОН: И как ты до этого дошёл? МАРТИН: Я в Калифорнии рос, там как раз фолк-возрождение шло, блюграсс был везде, если знал, куда смотреть. Я просто влюбился. Эрл Скраггс, Лестер Флэтт, Билл Монро. Эти ребята делали такое технически невероятное, а никто не замечал, потому что все визжали от Beatles. КАРСОН: (смеётся) Все, кроме тебя. МАРТИН: Ну… я тоже визжал. КАРСОН: Правда? МАРТИН: Немножко, да. Кто не визжал? Мне двадцать было, репутацию надо было поддерживать, но да. Каждую пластинку. Я просто скрывал, потому что в основном подростки с ума сходили, а я не хотел подрывать имидж… КАРСОН: …серьёзного банджоиста. МАРТИН: Серьёзного банджоиста, точно, спасибо Джонни. А если серьёзно… есть время до Beatles и после Beatles. Две эпохи. Всё остальное — просто примечания на полях. КАРСОН: Значит, ты следишь за всей этой историей. МАРТИН: О, мы про это будем говорить? КАРСОН: Будем. МАРТИН: Ладно. Да, слежу. Я тот материал в Rolling Stone несколько раз перечитал. Мне не стыдно. КАРСОН: И что думаешь на самом деле происходит? Воссоединение Beatles? Что-то ещё? МАРТИН: Слушай, вот моя теория. Я сразу скажу — инсайдов у меня нет, я просто банджоист из Калифорнии, который… ну короче! КАРСОН: Заметано. МАРТИН: Я думаю, эти двое ведут один и тот же спор уже десять лет. Один и тот же, но они его ведут публично, а не в одной комнате. Один ляпнет в интервью, второй ответит в другом интервью, и они просто… они ведут целые отношения через прессу. Это же безумие. Возьми трубку! КАРСОН: (смеётся) Возьми трубку! МАРТИН: Просто позвони ему! У тебя есть его номер! Я гарантирую, он у тебя есть! С 57-го года! (смех) Просто позвони! Кстати, ты видел ту статью в The Times? КАРСОН: Видел. МАРТИН: Без комментариев. Он сказал «без комментариев» лондонской Times. О том, хочет ли он работать с Джоном Ленноном. Это, по-моему, самое неубедительное «без комментариев» в истории человечества. КАРСОН: Но это воссоединение Beatles, ты так думаешь? Все именно так и думают. МАРТИН: А вот тут самое интересное. Я не думаю, что это воссоединение Beatles. КАРСОН: Нет? МАРТИН: Нет, и я скажу почему. Джордж Харрисон пытается сбежать от этой гравитации Beatles с 1970 года, и я его очень уважаю за это. А Ринго… Ринго не трогайте. КАРСОН: (смеётся) Не трогайте Ринго! МАРТИН: Он выглядит счастливым! Дайте ему быть счастливым! Нет, я думаю, что бы это ни было, это не про Beatles. С The Beatles покончено, и они все это знают и смирились. Но между этими двумя конкретными людьми есть что-то недоговорённое. Что-то есть. И я думаю, именно это на самом деле происходит. КАРСОН: Знаешь, для банджоиста ты слишком много об этом думаешь. МАРТИН: Я человек сложный, Джонни. (Смех, аплодисменты) КАРСОН: Мы вернёмся через минуту со Стивом Мартином! МАРТИН: Фильм! Мы ещё не говорили о фильме! КАРСОН: После перерыва… МАРТИН: (в зал) У меня есть фильм! Он очень хороший! Пожалуйста, посмотрите!

***

Харрисон: «Что бы там ни было… это между ними» The Industry Eye, февраль 1980 Джордж Харрисон, присутствовавший на лондонской премьере фильма «Житие Брайана» от Monty Python в четверг вечером, был спрошен репортёрами, есть ли у него какие-либо комментарии по поводу продолжающихся слухов вокруг его бывших коллег по группе. Казалось, он размышлял над этим примерно одну секунду. «Слушайте… — сказал он, уже двигаясь к двери, — я читаю об этом в газетах, как и все остальные. Что, надо сказать, довольно освежает — не быть в центре этого хотя бы раз. Рекомендую». На прямой вопрос, будет ли он участвовать в каком-либо воссоединении, полном или частичном, он остановился. «Нет. Боже, нет. Что бы там ни происходило между этими двумя, это между ними, как всегда и было, как всегда и будет, во веки веков». Он вошёл внутрь. Компания Харрисона HandMade Films выступила сопродюсером фильма Python, который выходит в национальный прокат на следующей неделе. Он отказался от дальнейших комментариев по любой теме, связанной с Beatles, на остаток вечера, хотя присутствовавшие источники сообщают, что он, по-видимому, очень хорошо проводил время.

— К.Б.

***

Джон Репортёры кружили вокруг Дакоты с утра понедельника. Он изо всех сил старался не выходить из дома, посылал экономку за продуктами, надеясь их переждать, но после третьего или четвёртого дня его начало колотить от безделья. Нужно было размять ноги, вдохнуть свежего воздуха, увидеть хоть какие-то лица. Собравшись с духом перед натиском, Джон наконец спустился на лифте в своё обычное время. Он глубоко вздохнул и кивнул охраннику, чтобы тот открыл ворота. Их было шестеро, может, восьмеро, сгрудившихся у входа. Обычные фанаты тоже были там, несколько постоянных, пара новых лиц, и, конечно же, Гореш уже на своём месте на тротуаре. Но эта группа выглядела иначе — у них были пресс-карты, записывающая аппаратура и вид людей, выполняющих задание. Гореш пробрался локтями к началу толпы и протиснулся рядом с Джоном, камера на шее, выражение лица сильно виноватое. — Я им сказал, — заговорил он прежде, чем Джон успел открыть рот. — Я сказал, что это не… я сказал, что им здесь не место, Джон. Я им сказал. — Всё в порядке, парень. — Он хлопнул его по плечу успокаивающе. — Я сказал, что это частная резиденция, я сказал, что здесь живут люди, я сказал… — Гореш. — Джон натянул кепку-восьмиклинку пониже, чтобы прикрыть глаза. — Всё в порядке. Может, я сам немного виноват. Гореш посмотрел на него с недоумением и ноткой удивления. — Немного, — сказал Джон. Он подписал два альбома для постоянных фанатов и пошёл дальше, засунув руки в карманы, направляясь в парк своим обычным шагом. Гореш пошёл рядом с ним, вырвавшись из толпы журналистов, камера подпрыгивала у него на груди. — Они здесь каждое утро уже несколько дней, — сказал Гореш, не к месту. — Видел их сверху. Гореш издал неопределённый звук. — Вчера спрашивали меня, знаю ли я что-то, — наконец сказал Гореш. — Сказал, что я просто фотографирую. — Молодец. — Они предлагали мне деньги. Джон посмотрел на него. — И? — Я сказал, что просто фотографирую, — повторил Гореш, поправляя ремень камеры с гордостью. — Хороший парень. — Джон сжал его плечо, с теплотой. — Спасибо, Джон. — Гореш покосился на него, на его лицо проступил румянец. Он всё ещё бежал трусцой, чтобы не отставать. — Можешь представить этих леммингов? — добавил Джон, не понижая голоса, ткнув подбородком в сторону толпы прессы, не оборачиваясь. — Напечатают одно слово — и все бегут с одного обрыва. Гореш взглянул на него искоса. — Значит, неправда? То, что они говорят? — Человек, с которым я обедал на днях, — терпеливо сказал Джон, — арт-дилер Йоко. Мы обсуждали работу Сай Туомбли, за которой она охотится уже восемь месяцев. Очень волнующе. Очень рок-н-ролльно. — Он фыркнул под нос. — Я просто говорю. Не всему, что написано, стоит верить. Затем, как раз перед тем, как свернуть на тропинку в парк, он пробежал несколько шагов назад спиной, повернувшись к Горешу с заговорщической улыбкой, и подвигнул. — И, Гореш? — Он уже разворачивался, бросив через плечо. — Избавь меня от них, ладно? — Есть, капитан! — крикнул Гореш в ответ и саркастически отсалютовал. Джон поднял руку, не оборачиваясь, и исчез в парке.

***

Ему удавалось игнорировать толпу прессы ещё несколько дней. Он проходил мимо них каждое утро с сосредоточенным безразличием. Почти как будто у него была избирательная глухота и слепота к журналистам. Он продолжал подписывать вещи фанатам, которые всегда были там первыми, перекидывался парой слов с Горешем, а затем шёл дальше. Репортёры выкрикивали вопросы, которых он не слышал, они тыкали в него записывающими устройствами под углами, которых он не оценил, но также и не замечал. Вопросы всегда были одни и те же. — Джон, тур состоится? — Джон, вы говорили с Маккартни? — Джон, Пол сказал, что… Затем однажды, возвращаясь из парка в четверг, он шёл, засунув руки в карманы, думая о чём-то совершенно другом (уроки фортепиано Шона, нужно ли подкормить закваску, не слишком ли банально начать бегать в 40), когда женщина в длинном бежевом плаще шагнула перед ним из-под навеса соседнего магазина. Точно засада. — Джон, — сказала она, уже доставая блокнот. Он попытался обойти её, но она зеркально отразила его движение, и он остановился как вкопанный. — На этой неделе Пол Маккартни сделал заявление. Джон попытался сменить направление, она снова отразила его движение. — Он сказал, цитирую дословно: «Я больше не надеюсь, что Джон доведёт это до конца». Джон сделал пируэт вокруг неё. — Он также сказал, — продолжила женщина, ловко поворачиваясь вместе с ним, — что он «не надеется на это». Сдавшись, Джон остановился, что заставило женщину отшатнуться назад. Она чуть не врезалась в него, но успела восстановить равновесие. — Говорят ли вам эти цитаты о том, что Пол Маккартни считает, что вы не имели в виду то, что сказали в Rolling Stone? Джон посмотрел на её шариковую ручку, замершую над блокнотом жёлтой бумаги в левой руке. — Слушай… — Он не был уверен, почему вообще открывает рот, он так хорошо держал его на замке и игнорировал этих назойливых тварей. — Я человек слова, — услышал он свой голос. Ему действительно следовало просто идти дальше, убраться отсюда к чёрту, не давать им того, чего они хотят. — И я был бы признателен, если бы Пол Маккартни, который знает меня двадцать три года, не ходил и не намекал на обратное журналистам. — Пауза. — Он может не верить мне сколько угодно, но я не лжец. Заголовок вышел на следующее утро.

***

ЛЕННОН ОТВЕЧАЕТ: «Я НЕ ЛЖЕЦ» — КОНФЛИКТ МАККАРТНИ-ЛЕННОНА НАКАЛЯЕТСЯ New Musical Express, март 1980 Прошедшие две недели были, по любым меркам, необычными в продолжающейся и, по-видимому, неисчерпаемой саге о Джоне Ленноне и Поле Маккартни. Интервью Леннона для Rolling Stone (в котором он, по-видимому, без подсказки заявил, что открыт для сотрудничества с Маккартни снова) привело музыкальную прессу в неистовство, которое не утихает до сих пор. Последующие ответы Маккартни, варьирующиеся от беззаботных до явно раздражённых, нисколько не охладили пыл. И теперь Леннон ответил на ответ. Бывший битл, который после многих лет почти полного отсутствия на публике вновь начал появляться у своего дома в Дакоте, в четверг утром был встречен репортёрами по возвращении с обычной прогулки по Центральному парку. Когда ему сообщили о широко растиражированном замечании Маккартни о том, что он, цитата, «больше не рассчитывает на то, что Джон выполнит свои обещания», Леннон остановился. Казалось, он обдумывал это мгновение. Затем: «Я не лжец». Три окончательных слова, после нескольких дней полного молчания. Затем он зашёл внутрь своей резиденции в «Дакоте» без дальнейших комментариев, оставив собравшейся прессе возможность раздувать это. Для контекста: январское интервью Леннона в Rolling Stone содержало то, что многие наблюдатели сочли прямым и намеренным посланием Маккартни: что он открыт для сотрудничества (с самим Маккартни или с The Beatles в целом — вопрос всё ещё спорный), что время впервые не является проблемой, и что мяч, неявно, теперь на чужой половине поля. Ответы Маккартни — четыре публичных заявления различной степени неопределённости, кульминацией которых стало «без комментариев», попавшее на третью страницу The Times, — интерпретировались как дипломатия, уклонение и, по крайней мере одним видным музыкальным критиком, как самое сложное «да» в новейшей истории. У Леннона, похоже, своя интерпретация. «Я не лжец» не является, строго говоря, прямым ответом на какой-либо из обсуждаемых вопросов. Однако это значительно интереснее, чем «без комментариев». Это означает, что Леннон подтверждает сказанное им в Rolling Stone. Это означает, что нежелание Маккартни верить ему на слово — это, по мнению Леннона, неудача в доверии, а не в интересе. Это, короче говоря, подразумевает, что что бы ни происходило между этими двумя мужчинами, это не «ничто». Ни один из лагерей не выпустил заявления. Мы будем, как всегда, следить.

— Стюарт Маккони