Театральное рандеву

В середине дня в модном кафе с необычным названием «Меланхолия Веры» играл расслабляющий джаз, негромко переплетались людские голоса, звенели вилочки и бряцали кофейные чашки посетителей. У витрины с тортиками и лёгкими закусками стояли приятные работницы в симпатичной униформе, в помещении стоял насыщенный аромат кофе, по стенам свисали декоративные кашпо, а большие окна впускали много солнечного света. У одного такого столика за двумя мягкими диванчиками сидели четверо — харизматичный, молодой блондин, увлеченный фисташковым рафом в изысканном бокале, по бокам от него сидели две ослепительные девушки в люксовых одеждах, они недоумевающе хлопали глазками, и каждое их обращение к Ирвину отдавало приторным флиртом, а напротив них целый диван занял Дилюк, заметно приодевшись: в лакированных туфлях, дизайнерской белой рубашке, с коллекционными часами на руке, затемненными очками, чуть приспущенными к переносице, и высоко завязанным хвостом. — Ха-ха-х! Да ты, я смотрю, разбираешься в трендах! Похоже, что ты крутецкий парень, верно, девчонки? — сказал Ирвин, приобнимая свою женскую свиту. Озадаченные девушки тут же закивали в глуповатых полуулыбках. Они сразу же отметили про себя, что новый знакомый их благодетеля выглядел ничуть не хуже, а напротив, ещё притягательнее — манил, пленял и ослеплял. Блеск брендовых вещей вкупе с незаурядной природной красотой молодого человека напротив пробуждали в них отнюдь не самые чистые и светлые помыслы. Дилюк потягивал виноградный фреш, заманчиво сверкая парой колец из жёлтого золота на правой руке. Совсем непросто было с нуля привлечь внимание Ирвина к своей персоне, и, конечно молодой человек прибегнул к хитрости. Он подслушал случайно в коридоре намерения Ирвина посетить библиотеку для регистрации в научных сервисах универа, и, как бы невзначай, Дилюк пришел в библиотеку раньше него, оставил свой билет в специальном коробке и уселся в читальном зале наблюдать. Дождавшись Ирвина, он какое-то время увлеченно листал книгу, что-то сфотографировал из нужных себе страниц, а потом, уходя, нарочно забрал верхний билет, вместо своего. Конечно, уходить далеко от библиотеки он не планировал — прошел до конца коридора и встал поближе к лестнице. Что ж, не зря он наделал кучу фотографий 3×4 у Северных Волков в их главном офисе, пока готовил документы для поступления, вот, сейчас они сполна отработают: ведь в читательских у каждого студента была вклеена фотка, а уж не заприметить в фотокарточке его яркие, ало-огненные волосы — это нужно постараться. Не проходит и двадцати минут, как его окликают: — Эй, парень! Ты, похоже, забрал мой читательский! — его цель подбегает, раскрывает маленький документ-книжечку с толстой корочкой и щурится в фотографию, — тебя же Дилюк зовут? — Хмм? — Дилюк в легком недоумении отрывается от своего белоснежного смартфона последней марки. — Не может быть, я точно брал свой. Засуетившись Дилюк копается в своей сумке, достает билет, открывает и застывает в мнимой растерянности, только и сказав: — О. — Тц, чел, ну надо же было раскрыть, проверить, прежде чем брать, — жалуется Ирвин, — держи, — он протягивает ему билет, и они меняются. — Ох, пардон. Задумался и не заметил. И прежде чем разговор сойдёт на нет, ровно в нужный тайминг из телефона донеслось вдруг приятное мурлыканье и, теперь, если хорошо прислушаться, то из рук Дилюка раздавалась приятная уху фоновая мелодия. Ирвин загорается любопытством. — Что?! Подожди, парень, ты что, играешь в NekoNekoDance? — М? А, да. Вот, на днях скачал, решил попробовать. Правда не до конца разобрался, но игрушка зачётная. NekoNekoDance — популярная мультиплатформенная игра, разработанная крупной компанией InaZumaCorp и захватившая рассудок множества людей по всему миру. Бродилка за милых котиков с элементами гачи, включающая в себя самую интересную часть — танцевальные битвы. Игра очень быстро вышла в обороты на несколько миллионов обогнав по заработку многих весьма перспективных конкурентов, уступив место первенства только двум гачам с анимешной стилистикой от компании LiYuE. Ожесточенные споры между фанатами не угасают и по сей день: выясняют чья же игра более благосклонна к игрокам и менее требовательна к донатам, а как итог, только мудрейшие из них сходятся во мнении, что все гачи являли собой завуалированную форму современного казино. Но даже среди однообразных гача-концепций NekoNekoDance отличился: композиция котиков из уникальных внешности и способностей могла быть слишком неповторимой и выразительной, и неожиданно разработчики щедро ввели внутриигровой рынок, где игроки могли покупать кастомизированные вариации котиков за реальные деньги, отдавая небольшие проценты за размещение объявления и за успешную продажу в самой игре. Ну а дальше как обычно — искусственная мода, реклама заинтересованных лиц, сообщества-гильдии, которые на полной серьезности попытались превратить это в форму бизнеса, и почему-то именно у обеспеченной молодежи все эти махинации и продажи с элементами лудомании взыскали популярность, неповторимые котики с редким сочетанием способностей определяли в них некую статусность, что-то сродни вложений в NFT: бессмысленно, но как бы круто и не для всех. Благодаря наводкам Северных Волков стало известно, что Ирвин — крайне заинтересованный игрок в NND, что стало поводом сразу же скачать игру и, вместо повторения конспектов, поломать голову над механиками игры, а часть ночи Дилюк потратил на одну из самых бессмысленнейших вещей в своей жизни: в краткие сроки завершил стартовый сюжет, открыв большую часть доступных механик на аккаунте. Всё ради шанса заинтересовать Ирвина, чтобы завести даже самый простой и бессмысленный разговор, но во что бы то ни стало обратить его взгляд на себя. — М-м, — кивает Дилюк головой, — ну, основы я усвоил, но пока непросто. Визуал здесь, конечно, здоровский. — Это ещё что! — загорается тут же Ирвин, — вот когда аукцион откроешь, тогда-то и начнется веселье. Между делом Ирвин вдруг останавливается и проходится по Дилюку взглядом, подмечая и недурные часы, и шикарную по модели белую рубашку и даже слегка улавливает самый моднейший на сегодняшний день мужской парфюм, который по последним опросам, привлекает большой процент женщин. Реклама неумолимо заявляет: «Хочешь покорить их всех? — Картинка из скучающих семи девушек в шелковых платьях с превосходно уложенными волосами. — Тогда используй наш аромат!». И на появившегося в дверях парня в галантном костюме они тут же бросаются как пчёлки на мёд, обнимая со всех сторон и играя неоднозначно глазками. На самом деле решение Дилюка использовать именно этот аромат было просто попаданием пальцем в небо. Что-то подсказало ему, что Ирвин остановился бы именно на нем, учитывая его слабость к женскому полу, а как известно, если хочешь втереться в доверие, то постарайся обеспечить себе небольшое сходство с собеседником. — Слушай, а ты знаешь толк в трендах, Дилюк, — с хитринкой во взгляде говорит блондин, — Ирвин, — протягивает руку. — Дилюк, — жмёт руку в ответ. — Короче, предлагаю позависать в кафешке напротив уника в обед. Пойдешь? — Ну, давай, — кивает в ответ. И вот, теперь он с ним здесь, в кафе, обдумывал как направить разговор к нужному руслу. — Нет, ну, считаю, что встретились мы неспроста, — стучит по столу пальцами Ирвин. — Да ладно, я же просто недоглядел и хватанул твой билет, — поводит плечами Дилюк, — случайность же. — А я считаю, что нет, — он ловко разделяет вилкой кусочек запеканки и не слишком утонченно его поедает. — Больше всего на свете я люблю хорошо развлекаться и случайности. В первом варианте я знаю, что получу удовольствие и продолжу радоваться жизни дальше, а во втором — что все совпадения в половине случаев далеки от понятия случайность. — Хмпф, звучит глубоко. Не уверен, что понял, — покачал головой Дилюк, чуть сильнее сжав свой стакан. — Хотя всегда думал найти ребят, с которыми можно потусить хоть где-то, а то на моемом факультете одни ботаны. — Понимаю, понимаю. Сам такой же. Но, честно скажу, для меня девочки — самая эталонная компания! Верно, дамы? И две девчонки одновременно кивают: — Да-а~, господин Ирвин~. Слово за словом и Дилюк потихоньку втирался в доверие к своей цели; он стал осыпать Ирвина заранее заготовленными рассказами о своих «невероятных приключениях на дискотеках», неловкие и слегка правдивые истории о столкновении с алкоголем, в которые с двойным интересом вслушивались две воодушевленные девушки. Ирвин же его истории подхватывал и вплетал в ответ свои о приударивании за самыми разными представительницами слабого пола. К концу обеда Дилюк обменялся контактами с ним, а также, по настойчивой просьбе своего собеседника вступил в его игровую гильдию. Что ж, определенно попытка наладить общение с Ирвином далась Дилюку ой как непросто, но основная цель была достигнута — буквально через пару дней пересечений и встреч, уже в среду Дилюк получил заветные слова: «О, знаю я одно местечко, где можно оторваться от души. Если не имеешь ничего против диско-шаров конечно. Есть у меня там парочка связей». Договорились они на вечер пятницы, и сейчас, снова, вместо повторений материалов пар, Дилюк выписывал на бумагу всё, что ему требовалось учесть и узнать при посещении клуба. Закончив свою писанину, он отбросил ручку и плюхнулся спиной с телефоном на кровать. Проверяя, что будильник выставлен на правильное время, Дилюк подзавис над надписью «прозвенит в четверг через 8 часов». Четверг — день риторики с сэром Кэйей. В углу стола покоилось четыре распечатанных листа А4 с текстом презентации нового робота на технологическом международном форуме. Конечно, ему было достаточно пару раз пробежаться глазами, чтобы понять, как выстроить убедительные интонации, как именно рассказать о роботе, чтобы продать его, это же не над ролью работать в самом деле, но… действительно ли он сам будет удовлетворен этим? Ему будет этого достаточно? Да — ответ звучит сам собой в голове, безжалостно, с чувством сырой, черной земли в бледных ладонях; этой самой землёй он зарывает своё незаурядное актёрское, оттряхивает руки, надевает перчатки и поправляет безупречно белый бизнесменский воротник. Выбор сделан — бесповоротно и окончательно. На следующий день Дилюк старался на всех парах вполсилы: вроде и записывал как обычно, но с большой неохотой. Переживания понемногу истощают его, и это ощутимо сказывалась на его работоспособности. Пару раз он ответил на вопросы одного из преподавателей, которые в целом задавались всей аудитории разом, но чисто так совпало, что опыт, полученный подле отца с лёгкостью вырвался наружу как что-то простое и естественное. — Что ж, как думаете, нужно ли при расчёте неустойки учитывать праздничные и выходные дни? — Нужно, — отвечает с места Дилюк, — по закону можно, а если я пострадавшая сторона, то, конечно, мне надо получить как можно больше с облажавшегося подрядчика. Полноватый преподаватель, дядечка около пятидесяти, поправляет очки и радостно отвечает: — Верно! В законе ничего не сказано о том, что при расчёте неустойки требуется учитывать нерабочие дни и праздники, так что смело их считаем и прибавляем к общей сумме. А как вы думаете, ребята, расчёт по договору делают на 360 дней или 365? — Обычно — 360. 365 может и бывает, но я ни разу не видел такие, — вновь отвечает Дилюк, и вся аудитория заинтересовано смотрит в его сторону. Преподаватель же довольно кивает, дополняет его ответ и продолжает лекцию. Но на всех остальных парах, где материал был суховат и отчасти нуден, голова то и дело отвлекалась на предстоящее задание. Получится ли всё учесть и ничего не забыть? Или он ошибочно разглядит денежные возможности там, где их нет? Его небольшое исследование послужит решающим толчком к заключению или, напротив, игнорированию возможной сделки. Даже просто думая об этом, плечи становились тяжелее, и кристально было ясно, что их придавил вес ответственности перед всей RAGN-GROUP. Кое-как отмучившись, он собирает сумку и идёт на второй этаж, в сторону 199-й аудитории. В последнее время слишком уж часто она фигурировала в его жизни, только бы это не переросло в очередную зависимость. Может ему стоило вообще её обходить почаще стороной? Ведь всегда напрягает это чувство плена от особенных людей или мест. Даже сейчас хоть Дилюк и был весь день сконцентрирован только на Ирвине и на больших деньгах, которые могла принести или забрать грядущая сделка, стоило ему подумать о сэре Кэйе, вспомнить про психотропное лекарство, про нечаянное объятие, как всё внутри напрочь преображалось. Кэйа — это что-то очень личное. Кэйа — это свет и тьма в одном флаконе духов, которыми нельзя просто воспользоваться — только прижать к груди, а затем поставить в самое укромное место на полочку, бережно проверяя и отирая от пыли. Впрочем, учеба — дело конечное; однажды он выпустится из университета, перестанет с ним видеться и, пусть и не сразу, но забудет про притягательный стеклянный флакон, аромат которого заполнял голову невменяемыми, сумасшедшими фантазиями. Он заходит в небольшую аудиторию, очертания которой ему уже запомнились гораздо лучше всех остальных, складывает сумку, со скучающим видом достает свои листы про рекламу робота и пробегается глазами по малоинтересным строчкам, пытаясь нащупать и запомнить структуру нахваливаний нового гаджета. Кэйа особо его не замечал — упорно что-то печатал в ноутбуке. Выражение его лица было забавным: то впадало в отчаяние, то расходилось в удивлении, то светилось самоуверенной усмешкой. Дилюк даже не удержался и прыснул разочек со смеху, прикрывшись локтем. Тем временем перерыв близился к концу и на факультатив подтягивались остальные студенты. Знакомая троица из Вэйца, Бриджит и Карэн обсуждали что-то, и Дилюк вполуха разобрал причитания двух девушек. — Тц, Бриджит, почему-то ты весь день будто прихрамываешь? Ты же не ломала себе ничего? — Чёрт, это что, так заметно? — закатила глаза Бриджит. — Ещё бы, — скрестила руки на груди Карэн. — Будто тебе что-то впилось в ногу, а ты упрямо терпишь и ходишь дальше. — Нет, всё гораздо проще, — сводит брови домиком Бриджит, — вот знаешь, иногда, одним прекрасным утром ты просыпаешься, встаешь с кровати и понимаешь, что сегодня хочется надеть каблуки. Не кроссовки, не мокасины и не балетки, а самые женственные во всём своём несчастном обувном шкафу туфли на каблуках. Даже несмотря на то, что ты их сто лет не надевала, и ты понимаешь, что будешь ходить в них как новорожденный цыплёнок, но вот хочется — и всё! Вот случилось это со мной сегодня! Карэн косится на девушку так, будто ничего нелепее в своей жизни она ещё не слышала. Ладонь сама припечатывается ко лбу, зайдясь в многоречивом фейспалме. Она тяжело выдыхает: — Мне кажется, что это уже клиника. — Ну, ничего не поделать, — обиженно оправдывается Бриджит, — вот захотелось и всё тут, а ходить на них — давно не ходила. Вэйц чешет озадаченно голову: — Мда… зачем вообще их тогда носить и усложнять себе жизнь? Но тут же девушки обернулись на него и дуэтом ответили: — Это красиво! И Вэйц решил больше не вмешиваться. Перерыв кончается и Кэйа, отлипая от экрана, объявляет о начале пары, студенты рассаживаются по местам. Дилюк сегодня не хотел смотреть на него, хотел отстраниться и поубавить эту странную зависимость, навеянную старыми чувствами. Забавные рожицы стали лишь небольшим исключением. Да, это просто случайность, он больше не будет пялиться на сэра Кэйю без необходимости — твёрдо и чётко! Дилюк сильнее собирается с мыслями, запирает перекладинами массивные двери в своей памяти и вешает крепкий, стальной замок на все постыдные детали своего недавнего сна, стал отгонять от себя очередное, не пойми откуда оно опять взялось, страшнейшее желание навязаться и захватить всё его внимание к своей персоне и это полный… провал. Неудача, фиаско! Он нечаянно скользит взглядом по точёному, красивому лицу и попадает в плен доброжелательного, тёплого взгляда, обращенного ко всем студентам и периодически к нему лично. Беда. Лишь пропустив все приветствия, обсуждения плана занятия и потом даже собственную фамилию в перекличке, насчёт чего Кэйа сразу же его подтрунил, Дилюк приходит в себя, включается в урок, а потом, случайно подмечает едва заметные тёмные круги под глазами Кэйи. «Не высыпается? Аврал на работе?». Но вряд ли ему удастся получить ответы на свои вопросы, он не в тех отношениях, не на том уровне знакомства, чтобы даже просто спросить напрямую самого Кэйю. В который раз усмехаясь про себя Дилюк отмечает, что нет ничего хуже односторонней любви. Разум будто заперт в одной нескончаемой иллюзии, через которую дико хотелось прорваться, вперёд, к реальности, к настоящему, но в фантазиях слишком спокойно и вольготно, их не хочется покидать. Как же это мучает. Бизнес — переживания, любовь — мучения, ну, хорошо хоть театр бросил! Там бы его и дожали. Началось всё с обыкновенных речевых упражнений, всё как обычно. Затем последовали несколько этюдов на воображение и пластику. И только после Кэйа предложил поделиться на группы по три-четыре человека и дал каждой свою задачу: разыграть маленькую сценку в определенных обстоятельствах. В группе Дилюка оказались Вэйц и Бриджит, а задача, которую дал Кэйа, довольно обойдя именно их троицу, была такова: женщина бежит от своего гневного мужа, а случайный прохожий видит это и за неё вступается. — О, ну это по мне! Злодей из меня выйдет отпадный, — заявляет Вэйц, уверенно подпирая руки в боки. Бриджит же ему говорит: — Да ты не смекаешь! Не злодей тут нужен, а просто мужчина-скандалист, — потом она смотрит то на Дилюка, то на Вэйца, то потом снова на Дилюка, и, выдыхая, говорит. — Однако ты, Дилюк, точно в защитниках будешь. — Хм? Почему? — спрашивает Дилюк. — Что, не знаешь какие сегодня требования у девушек к героям? По всем параметрам проходишь! — Да ну? Впрочем, я не в курсе. Они принялись совещаться, как и что им разыгрывать. Дилюк, пусть того и не желая, но взял на себя инициативу в вопросах всей постановки. Отрепетировав часть шагов и жестов, наметив точные реплики, они принялись ждать своей очереди, наблюдая, как показывались другие группы. Для Дилюка не были работы остальных чем-то гениальным, его даже забавляло то, как Кэйа с трудом подбирал слова похвалы для них: — О, вот этот ход неплохой, в целом молодцы! Хотя, Майк и Дженна, вам стоило бы произносить слова громче, а то получается, что вам хоть и страшно, но терпимо. У вас же грабители вламываются среди ночи, убить могут! А вы ни разу не закричали даже. Дженна кивает: — Вы, конечно, правы, сэр Кэйа, но, если я закричу на весь институт, это же будет как-то странно? — Ничего в этом странного не будет, — заверяет её Кэйа, а потом вдруг обращается ко всем остальным в аудитории, — и вообще, не бойтесь быть громкими и заметными там, где это действительно нужно. Не стоит отрицать и отбрасывать те качества, которые позволят вам выигрышнее смотреться. Дошла очередь до группы Дилюка. Вся троица сконцентрировалась, оглядела друг друга и одновременно хлопнула в ладоши, чтобы известить о начале их сценки. Одна только синхронность этого, казалось бы, простого действия заставила множество взглядов направиться в их сторону. — Идиотка! Ты думаешь, я тебя не засужу? Вэйц весь надувается от гнева, готовится кричать, Бриджит как будто бы бледнеет, а Дилюк шагает где-то поодаль от них с телефоном в руке, имитируя дружеский разговор с кем-то. — Стой, дура! Ты что, не понимаешь, во что ввязываешься? Да я тебя засужу! Верни деньги! — Уйди! — едва кричит в ответ Бриджит, неумело балансируя между гневом и тревожностью, как ей и подсказал Дилюк. Она и не ожидала, что Дилюк выстроит им настолько продуманный сюжет в каком-то несчастном упражнении и даст столько подсказок. Словом, неспроста он так выделился в прошлый раз на похожем упражнении с Карэн, и вообще в нём невольно чувствовался какой-то незримый, припрятанный в тенях из лености и недовольства, актёрский опыт, иначе такую ловкость обращения с обстоятельствами и игрой больше ничем не объяснить. Вэйц продолжил наступать, согласно плану: — Какого чёрта ты потратила все мои сбережения на гадалок?! Кто тебе дал такое право? А ну вернула деньги! Живо! Дилюк чуть подойдя к ним ближе, заостряет на них взгляд, оценивает, затем хмурясь, говорит в трубку: — Извини, я перезвоню позже, — и крепким шагом идёт в сторону бранящихся. — Потратила и потратила! — громко во всеуслышание говорит Бриджит, — если бы не я, ты бы опять проиграл их в казино! Оттого и хожу к гадалкам, не зная как тебя, идиота, вылечить! Мы скоро все в долгах будем из-за тебя! — Ах, ты! Да как ты, баба, смеешь?! И он замахивается кулаком над закрывающейся в ужасе руками Бриджит, как вдруг подходит Дилюк и сурово хватает его за запястье. — Мужик, ты неправ — на женщину руку поднимать. — Что? А ты ещё кто такой? Получай! — заторопился Вэйц слишком уж переиграв и сразу же направив кулак в его сторону. Дилюк ловко уворачивается, подобно тени шагнув в сторону, а в следующее мгновение он одаривает азиата чередой тяжелых и выверенных ударов, которые лишь за доли секунд останавливались перед самим телом. Вэйц изображает как может гримасу из боли и недоумения, протяжно охает и эпично валится на колени, опустив голову. Снова переиграл, так сказать. Серьезный Дилюк оборачивается к Бриджит и протягивает ей ладонь: — Вы не пострадали, леди? — Нет… — Бриджит кладет ладонь поверх чужой, но что-то идёт не так, нога вдруг дергается, не совладав с высотою каблука и Бриджит вдруг ведёт в сторону, что уж точно не планировалось в их сцене. Её лицо застывает в испуге. Кэйа дёргается, понимая, что что-то пошло не так, а Дилюк так легко и быстро тянет Бриджит рукой на себя, заводит другую той за талию и подтягивает девушку обратно вверх. Но напрасно все думали, что всё на том и кончится, нет, вместо этого Дилюк приобнимает несчастную Бриджит и вальсирует с ней несколько шажков, после чего осторожно склоняет её вниз, придерживая. Танцевальные элементы разом убедили присутствующих, что всё идёт как надо. — Ну, что вы, что вы. За помощь меня ещё ни разу не благодарили обмороком. Вы в порядке? Дилюка когда-то хорошо научили, что любой форсмажор надобно обращать в свою пользу, да настолько, чтоб никто не понял что к чему. Только после этого он помогает девушке окончательно встать на обе ноги и выпускает растерянную студентку из рук. Бриджит почувствовала, что разучилась вообще говорить, девушка в изумлении хлопала ресницами, не понимая, что у неё только что спросили, и где она вообще находилась. Последним, что отложилось в ее голове, был только шаркающий звук и дрожь в ноге. — У нас всё, — заявляет Дилюк и его едва не сносит волной громких аплодисментов и возгласов. Неизвестно, что именно думал про себя сэр Кэйа, оценивая их выступление, а в голове его явно происходил невероятный анализ из фактов и подозрений, но судя по лёгкой, довольной улыбочке и небольшой череде хлопков, ему явно понравилось. Он даже ничего не предложил к исправлению. — Какая интересная сценка получилась у ребят. Правда, боюсь, что теперь каждая девушка на нашем факультативе, захочет попасться, хе-хе-хе, такому спасителю в руки. Студенты тут же зашлись негромкими смешками; следующая группка студентов приготовилась показывать сценку, а выступившая троица Дилюка опустилась устало на стулья. Дилюк и Вэйц одновременно выдыхают, глядя на посередине севшую Бриджит. — И всё-таки, твои туфли просчитать я не смог, — зарывается Дилюк рукою в челку. — Но хорошо, что обошлось. — Ух. Ну уж простите, — замученно вздыхает девушка. Вэйц, с умным видом протирая очки, добавляет: — Как вообще на таких ходулях можно ходить? Неужели красота тебе дороже сломанных ног? — Тц, ну и душнилы же вы, пойду я от вас, — буркнула девушка и направилась в сторону Карэн, про себя же думая, что всем бы так уметь импровизировать и танцевать. Разве нормально быть таким крутым? Как и ожидалось остальные группы не смогли показать ничего и в половину увлекательнее сценки с бранью и защитником, и потому, Дилюк просто зарылся в свои тексты, полностью забив на происходящее. Только из маленького интереса он время от времени поглядывал одним глазком в сторону Кэйи, ожидая увидеть в конец заскучавшее лицо, но не тут то было, сэр Кэйа держался со всеми радушно, и Дилюк восхищался его выдержке. Даже находясь на таком мастерском пьедестале, который, увы, никто в этой аудитории не мог увидеть, Кэйа терпеливо и честно работал с каждым, очень упрощенно объясняя, что можно было в их выступлениях улучшить. Ну, что за человек? И вот, разобрав полёты всех групп, дело двинулось к чтению на публику. Дилюк хотел поубавить внимания к себе, поэтому не полез сломя голову читать первым, он специально переждал парочку людей, прежде чем поднялся с места и вышел вперед, к преподавательскому столу. Едва завидев его Кэйа воодушевленно развернулся на стуле в его сторону: — О, ну, неужели? Проходи, Дилюк, проходи. Не терпится узнать, что же ты там подготовил. Даже не знаю, чем ты ещё нас сможешь удивить. Но вопреки его подбадривающим, сладковатым речам, студент держался холодно. — Вам придется смириться, потому что ничего сверхинтересного не будет. Кэйа игриво смотрит и приоткрывает рот, будто хочет что-то противопоставить, но Дилюк тут же отвечает: — Шиллера в том числе. — Всё ещё заинтригован, — отвечает Кэйа подпирая голову чуть согнутой ладонью. — Выдержка из форума современных технологий, представитель Л. из университета М. Стэнд отдела робототехники и инженерии. Презентация новейшей модели портативного робота. И Дилюк начал получитать, полурассказывать, ярко пользуясь голосом, харизматично смотря на публику, непринужденно играясь интонациями и даже показывая на ладони воображаемого мини-робота. И восхитились им в который раз в аудитории, не понимая, откуда взялся такой самородок, ведь для них его выступление воспринималось как готовое и настоящее представление с форума, а попавшись во власть его голоса воображение присутствующих разыгрывалось, и им виделись эти самые стойки с различными технологическими штуками. И не разделил их восторга только Кэйа, он весь поник, и это просто почувствовалось. — Что ж, это было… очень здорово, ты — молодец, тут даже не к чему особо придраться, но… — Кэйа опустил глаза, уставившись намертво в список фамилий на своем преподавательском столе, — ты уверен, что тебе будет достаточно всех этих маркетинговых штук? Дилюк с минуту колеблется, и ощущает неприятное, ползучее чувство, оплетающее его ребра, невыносимо давящее ощущение — им разочарованы. Казалось, что вот-вот и он развернется, поддастся желанию быть похваленным и рвению показать свои подлинные навыки, но всего один медленный выдох отрезвляет, преодолевает наивную юношескую жажду, и он твёрдо заявляет: — Да. Уверен. — …вот как? Что ж, жаль. Я уверен, что в художественном плане ты мог бы показать куда более впечатляющие результаты. И Дилюк пристыженно, но гордо садится обратно, чувствуя себя прескверно, до злобного неприятно, но понимая, что так и должен чувствовать себя человек, который отстаивает свои взгляды. Но чего он точно не ожидал, так это того, что студенты вдруг начнут заступаться за него: — Сэр Кэйа, вы неправы, это было очень круто! — Да, да, вы слишком строго его судите из-за его таланта! «Стойте, стойте, идиоты, ну, что вы делаете?» — завопил в душе Дилюк. — Нет же ничего плохого в том, что мы читаем не прозу, а то, что нам действительно пригодится по жизни! — Верно, верно! И пришел черед Кэйи растеряться. Конечно, он всё понимал и принимал, только вот незадачка. Не мог же он сказать: этот ваш изобилующий талантами Дилюк прячет дома корку с компетенциями готового артиста театра, а вы и не ведаете. А что самое ужасное, далеко не самым заурядным артистом он стал бы, если б не пришёл сюда просиживать штаны и ворчать на искусство. — Спокойнее, я ни в коем случае не умаляю его способностей. Он действительно здорово выступил! Дилюк дергается: себя-то отстоять он смог, но в итоге студенты ополчились на сэра Кэйю. Гул аудитории прерывает звонкий хлопок ладонью по столу. Взглядом властного господина Дилюк охватывает высказывающихся студентов. — Так, я всё сказал, остался при своем, сэр Кэйа — при своём. Говорить тут больше не о чем, наши взгляды просто не совпали — точка. Давайте лучше посмотрим на следующих выступающих. Студенты, пожав плечами, кивают и успокаиваются, факультатив продолжился; выходят другие чтецы. Кэйа ощутил себя опустошенным. Поправлял студентов он уже без явного интереса, а творческий огонёк, который зажегся в темно-голубых глазах в самом начале пары, и вспыхнул вдвое больше в ожидании выступления Дилюка, потух, низвергнув его состояние до скучающей серой обыденности. Дилюк же неистово молился, чтоб пара закончилась как можно скорее. Факультатив измотал его сегодня, пожалуй, даже больше чем подготовка к походу в клуб Ирвина. Едва заветное время дотянулось до нужной цифры на наручных часах, как он мигом собирает свою сумку и прорывается сквозь толпу к выходу. — Дилюк, стой, — вдруг хватает его за руку тот, от кого так хотелось поскорее сбежать; тепло чужих пальцев обжигает, а крышу неумолимо начинает сносить. — Ты же обманул, когда сказал, что учился только в театральной студии?.. Терпение и так взвинченного Дилюка расходилось огромными, зияющими трещинами. Бонусом к состоянию прибавился суетный гул и снующие за спиной студенты, накаляя в нём котёл хаоса до опасной точки кипения. Он же донёс свою мысль, получил в ответ то, что в общем-то и ожидал, ну, куда еще? Не нужно его добивать! Не нужно называть обманщиком! Как бы он не сводил к нулю свои чувства, отдаваясь всего себя только разуму, ему всё ещё больно! Больно оттого, что его не помнят, больно потому, что выбирая между долгом и сердцем, ему фактически жизнь оставила лишь один вариант, и больно от осознания того, что судьба столкнула его с Кэйей снова, но в таких идиотских и бесповоротных обстоятельствах, будто кинув в двух метрах ошмётки костей, помирающей от голода собаке. И в то же время… обманщик, да? Он-то обманщик? Нет, сэр Кэйа, если и уличать кого-то во лжи, то будьте уверены, мы в этом стоим друг друга. Дилюка прорывает: — Обманул? Может быть. Но и вы не слишком-то честны, правда? — В каком смысле? Дилюк склоняется в противоречивой улыбке из смеха и грусти и словно производит выстрел в упор: — В прямом, мистер «провинциальный» актёр. Он вырывает локоть из пальцев преподавателя и удаляется прочь, совершенно не чувствуя ничего кроме бесконечной злобы на весь этот несправедливый мир, оставляя позади себя побледневшего Кэйю. Напряжения в Дилюке накопилось достаточно, чтоб думать теперь только о том, как его снять. Об учебе не может идти и речи, как и о миссии, ведь вся голова заполнена лишь ураганом из хаоса и идиотских мыслей. — Здравствуйте, вы позвонили в North Company. Чем могу вам помочь? — раздался звонкий, молодой голос в трубке. — Привет, Рик, это я. — О-о-о! Молодой господин, доброго дня! Вам нужна наша помощь? Нужно больше зацепок по нашему «хитрому лису»? — С «лисом» как раз всё в порядке. Лучше скажи, дядя Сэм сегодня на месте? — Босс? Он, кажется, на совещании. Что-то срочное? — А, нет, просто хотел сегодня зайти на минус первый — размяться. Он сможет выделить мне место? — О. Я думаю, проблем не будет. Сообщу ему тогда. В котором часу вас ждать? — Через полчаса. И Дилюк повесил трубку, запрятав телефон в карман. Он раздумывал доехать в North сам, взяв машину в каршеринге, ведь водить он давно умел, а права как раз официально получил в прошлом году, но чувствуя, что даже ладони его свисали в напряжении, сразу же вспомнил слова дяди Сэма — главного босса «Северных Волков». А слова те гласили: «Не владея собой не садись за руль. Человек, не владеющий собой не сможет обуздать колёса». И взвесив все за и против, Дилюк идёт в сторону ближайшей станции метро. Ровно через полчаса он стоит напротив солидного здания с тёмными панелями, а у главных дверей его встречает сотрудник, который и ответил на звонок — молодой мальчишка, что восхитительно располагал к себе окружающих. Он был пятью годами старше Дилюка. — Как добрались, молодой господин? — Нормально. Без приключений. — О, — Рик сужает глаза, — только не говорите, что вам снова пришлось толпиться в метро. Вы бы только попросили, я бы мигом отправил за вами машину! Дилюк сверяется с часами на руке, радуясь про себя, что приехал ровно по времени. — Не говори ерунды. Общественный транспорт, конечно, не всегда приятен, но чуть что вызывать мне машину — это смешно. К тому же в метро никогда не бывает пробок. — Э-эх, не могу с вами согласиться, но очень постараюсь. Внизу уже всё готово, я вас провожу. — Вот как? Очень хорошо. Рик и Дилюк следуют внутрь богато отделанного здания, но не заостряют внимания ни на ресепшен, ни на кожаные диванчики в холле, а сразу же заходят в лифт. Стрельба — тоже один из навыков, которым он обязан отцу и дяде Сэму. И хотя у Дилюка хранился в одном из ящиков стола под замком свой личный H&K P30, вместе с патронами и правами на оружие, но так просто по улице с оружием пройтись он не мог — времена не те. Да и в целом к рукопашному бою в нём таланта было будто бы больше, чем к пальбе на дальние дистанции, но именно стрельба помогала наладить ему концентрацию. Она культивировала в нём стойкость, собирала мысли и тело в единую конструкцию даже в дни самого сильнейшего разлада с душой. На минус первом этаже располагалась целая площадка для стрельбы, Рик провёл его по безопасному коридору, а затем подошел к одной из металлических дверей, на которую облокотился скрестив руки грозноватого вида мужчина. Он был в тёмно-коричневой водолазке, с морщинами у глаз и косым шрамом, тянувшимся по левой щеке. Прокуренным, низким голосом он обратился к нему: — Ну, здравствуй, Дилюк. — Дядя Сэм! И они в знак приветствия крепко захватили и сжали каждый друг другу руки. Рик с кивком удалился, а глава Северных Волков раскрыл железную дверь и пригласил юношу войти. Ступал он неспеша, слишком размеренно и Дилюку приходилось сбавлять свой темп, чтоб не обгонять. — Ну? Как там в институте? Уже растерял форму? Дилюк же верит головой состроив важную мину. — Вот ещё. После твоих тренировок не особо-то форма убывает. Хотя в институте и есть физкультура, но её я не почувствовал совершенно. Да и ко многим упражнениям у меня были вопросы. — Да, — медленно и низко отвечает тот, — как будто у кучки лающих собак со свистками было время думать о пользе и развитии тела. Они подходят к одному из окошек с защитным стеклом. Дилюк слегка размял руки, помассировал шею и потянулся за чёрными наушниками, устроив те себе на плечи. Затем он обращает всё свое внимание на Сэма в ожидании указаний. Мужчина вытаскивает пистолет, достаёт из него магазин и кладёт оружие на выступ перед окошком. — И всё же нечасто тебя здесь увидишь. Неужели проблемы? Дилюк напускает лицу привычную маску из холода и серьёзности, ведь как наследник влиятельного человека он прекрасно понимал, что каждый приближенный отца следил за его эмоциональным состоянием. Это раньше он мог себе позволить общаться со всеми открыто и выкладывать свои тревоги как на духу, но то было в прошлом, до столкновения с реальностью мира театра, которым он так беспамятно грезил; тем миром, о который в итоге он сильно обжёгся. — Нет, — вертит Дилюк головой, — просто стараюсь привыкнуть к новому укладу жизни. Всё теперь по-другому, вот мысли немного и в хаосе. — Вот как. Что ж, думаю, это пройдёт. А ты — большой молодец, скажу тебе. Живёшь и учишься сам, по совести, всем своим ребятам тебя в пример ставлю, — выхрипывает тот. Дилюк только-только потянулся за пистолетом, как от услышанного чертыхнулся. Щёки зашлись краской от стыда: — …это же совсем не так! — Так, так. Ну, давай. Самое время проверить твою стойку. Дилюк выдыхает, ловко берет в руки пистолет, очень точно вставляет магазин с патронами обратно и следом за этим снимает затвор. После он подключает к оружию вторую руку, охватывает его теперь обеими и вытягивает ствол к окошку, за которым виднелось несколько неподвижных мишеней. Сэм подходит к нему вплотную и тут же резко бьёт основанием ладони под его руками, заставляя Дилюка тем самым качнуться корпусом назад, но устоять и по инерции вернуться обратно. — Не годится. Расслабь плечи. Вообще всю плечевую часть расслабь — мышцы каменные. Не говоря ни слова Дилюк исправляется, после чего Сэм ведёт пальцами по его плечу, предплечью, запястью, а затем вдруг накрывает его правую ладонь. — Расслабь большой палец. Он должен быть спокойным. Да, вот так. Свободно лежит поверх левого. Ладно, сойдёт. Он поднимает с плеч юноши наушники, натягивая те к голове, покрепче придавливает те к ушам и показывает жестом «можно». Дилюк производит первый выстрел: сердце подскакивает в ритме, лицо чуть-чуть бросает в пот, а в нос слегка отдает специфическим запахом. В принципе, первый выстрел он всегда такой — волнующий, переключающий человека на совершенной другой, скрытый канал состояния. Стоячую мишень с очертаниями человека он задел только где-то в районе плеча, то есть за пределами красной точки и расходящейся от неё кругов, что приходились на самую «грудь». Да-а… стрельба — явно не его конёк, но неудача не останавливает, он концентрируется снова, тянет указательный палец к спусковому механизму и стреляет залпом дважды. Запах пороха снова щекочет нос, а перед глазами две пули, вонзившиеся в нижнюю часть самого крайнего и большого круга. Ну, по крайней мере за такое попадание было уже не стыдно. — Руки, — хрипит Сэм и Дилюку приходится опустить наушники, чтобы расслышать, — руки слишком высоко поднял, когда целился. Хотя, ожидал, что будет хуже, на деле не так уж плохо. Сэм поправляет его стойку, и стрельба продолжается. Дыхание перед выстрелами перехватывало всё меньше, постепенно Дилюк входил во вкус, как загипнотизированный добиваясь с самого себя всё больше концентрации. В мишенях он начал видеть свои проблемы, дурацкие перекрученные мысли и сомнения, они проносились ровно на доли секунд, а затем исчезали с каждым попаданием пули в твёрдый картон. Может его и несло, он и спорить не будет, но и останавливаться тоже. Лишь работа над собой помогала ему выстоять в эти глупые, эмоциональные перепады юношеских лет.

***

Кэйа остаток вечера работал с детьми в одной из театральных студий города. Сегодня он был настолько далёк от происходящего вокруг, что ученики то и дело отвлекали его вопросами: «Сэр Кэйа? Как вам?». И приходилось изо все сил включаться обратно. - Да, неплохо. Но не хватает очень пауз. Не стоит тараторить. Мыслями он был точно не здесь. Может всё ещё в универе? «Сэр Кэйа, вам сегодня грустно?». А перед глазами не ученики, нет, только безумно талантливый студент, который каждый раз пробуждал в нём столько любопытства и интереса, что надолго не выходил потом из головы. Но едва он хватался за него, чтобы развить тему театра и игры, как студент негодовал, сразу же бросал что-то неприятное в ответ, ругался, что искусство стало глупым и бесполезным. «Приём, приём! Сэр Кэйа, вы нас слышите?». И всё же фраза о лжи, кинутая им напоследок, буквально уничтожила Кэйю на месте. Не просто разорвала в пух и прах его попытки хоть сколько-нибудь понять Дилюка, а вообще довела до высшей точки напряжения. Одному небу было ведомо что Дилюк имел в виду под словами о провинциальном актёре! Хотя, учитывая, что Дилюк был готовым актёром среднего профессионального звена, то он вполне мог узнать его и просто не подавать виду. Вот же рыжий бес!.. «Д-Джульетта? Я? Вы шутите? Я же парень!». — Настоящему актёру в ситуации крайней нужды подвластна любая роль, — вдруг ответил вслух Кэйа, прежде чем осознал по вопросительным взглядам учеников, что последняя фраза была именно воспоминанием, а не реальностью. Да, что-то припоминается. Некий конкурс, где ему срочно нужно было повторить танец из отрывка по Ромео и Джульетте, а его партнёрша-актриса резко слегла на пару дней с температурой. Если роль он еще мог повторять сам по себе, то парный танец уже никак — нужен партнёр. Помнится, он тогда сдружился с одним милым конкурсантом с эффектными рыжими волосами, и тот мальчишка беззаветно помог ему отрепетировать все самые важные части танца и отрывки из спектакля. А?.. Едва безумная догадка обрушилась на Кэйю, как голова резко зашлась лёгким приступом боли.