Наследники. Год первый.

В британском городке Литтл-Уинг жил одиннадцатилетний зеленоглазый мальчик с черными растрепанными волосами по имени Гарри Поттер. Несмотря на возраст, мальчик чувствовал, что он почему-то отличается от других. С чего начать? Его дядя и тётя — Вернон и Петунья Дурсль, почему-то с малых лет невзлюбили своего племянника, называли уродом, обвиняли во всех проблемах и так далее по списку, а своего толстого сыночка Дадли баловали до неприличия. У него даже не было собственной комнаты, а лишь чулан под лестницей. С малых лет с ним случались необычого рода вещи, что вызывало злость у Дурслей. Например, однажды он случайно оказался на крыше. Или его волосы всегда отрастали, сколько тётя не пыталась их постричь. В последние дни странностей стало на порядок больше. К нему начало приходить множество писем, которые приносили самые настоящие лесные совы. Но Дурсли, которых это очень напугало, не давали читать их, более того, они решили сменить место жительства, чтобы скрыться от этих странностей, которых терпеть не могли. Но те всё же настигли их в виде лесника-великана Рубеуса Хагрида. Именно тогда Гарри и узнал долгожданную правду о своём происхождении. Родителями Гарри были не пьяницы, погибшие в автокатастрофе, как рассказывали Дурсли, а волшебники — Лили и Джеймс Поттер. Гарри ждало обучение в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Гарри был зол. Никогда ещё он так не ненавидел Дурслей, как сейчас. Почему он был вынужден жить с ними, а не расти с себе подобными? Возможности спросить не представилось. Да и желания более находиться рядом не было. Хагрид отвёл Гарри в волшебный район Лондона, скрытый от глаз магглов(так волшебники называли обычных людей), под названием Косой Переулок — улицу, где расположены магические магазины. Там Гарри узнал, что несказанно богат — родители оставили ему в волшебном банке Гринготтс (в нём работали настоящие гоблины, а сейфы находились в подземелье, в которое надо было добираться на магической тележке) целое состояние: золотые монеты — галлеоны, серебряные — сикли и медные — кнаты. Ещё Гарри узнал, кто убил его родителей и почему он так знаменит. Почему он Мальчик-Который-Выжил.

***

— Ну что-ж, надо бы купить тебе форму. — Хагрид кивнул в сторону магазина с вывеской «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни». — Слушай, Гарри, ты, это, не против, если я заскочу в Дырявый котёл и пропущу стаканчик? Ненавижу я эти тележки в Гринготтсе. Мутит меня после них. Хагрид на самом деле был всё ещё бледным, поэтому Гарри кивнул. Хотя он немного нервничал, входя в магазин мадам Малкин в полном одиночестве. Мадам Малкин оказалась приземистой улыбающейся волшебницей, одетой в розовато-лиловые одежды. — Едем учиться в Хогвартс? — спросила она прежде, чем Гарри успел объяснить ей цель своего визита. — Ты пришел по адресу: у меня тут как раз еще один клиент тоже к школе готовится. В глубине магазина на высокой скамеечке стоял слегка загорелый мальчик его возраста с темно-каштановыми волосами и голубыми глазами, а вторая волшебница крутилась вокруг него, подгоняя по росту длинные черные одежды. Едва Мадам Малкин поставила Гарри на соседнюю скамеечку, как мальчик дружелюбно поздоровался: — Привет. Тоже в Хогвартс? — Да, — ответил Гарри. – Ты уже определился, на какой из факультетов пойдёшь? — Нет, – Гарри не знал, что за факультеты. Хагрид особо ничего не рассказал ему. Сейчас он надеялся не опозориться перед мальчиком. — Ничего страшного. По правде говоря, никто заранее не знает. Но я уверен, что, скорее всего, попаду на Слизерин. Все мои родственники там учились. Ну, и ещё это, по моему мнению, лучший из факультетов. Там учатся амбициозные, находчивые и уверенные в себе. Не дай Мерлин, попаду в Пуффендуй — сброшусь с Астрономической башни. Я Теодор, Теодор Нотт, приятно познакомиться. Его новый знакомый протянул руку. Гарри не знал, какие слова подобрать от неожиданности и счастья. Никто, никогда ещё не проявлял к нему такую вежливость. дядя и тётя никогда не скрывали своей неприязни, причин которой он до недавнего времени не знал. А кузен с бандой хулиганов, что он сколотил, запугивали других детей, чтобы они держались от него подальше. — Мне тоже. Меня зовут Гарри. Гарри Поттер, — Мадам Малкин случайно уколола его иголкой. — Ай! – Ох, извини, дорогой! Я так виновата, — она повернулась к своей ассистентке. — Представляешь, Алиса, сам Гарри Поттер посетил наш магазин, чтобы купить себе мантии! — она хихикнула и продолжила свою работу. – Поверить не могу, – удивленно прошептал Нотт. — Отец рассказывал, что ты моего возраста, но я и представить не мог, что мы встретимся. Да ещё и перед началом учебы. Обязательно расскажу ему. Он сейчас покупает мне книги недалеко отсюда. Могу познакомить тебя с ним. – Извини, я не могу, — не­охот­но сказал Гар­ри. — Хагрид будет беспокоиться, что я куда-то ушёл. — Хагрид? – брови Теодора поползли вверх. — Лесник, что живёт в хижине на территории школы? Откуда ты его знаешь? — Он сказал мне, что я волшебник, и забрал меня от маглов, с которыми я жил. Казалось бы, челюсть Теодора сейчас поздоровается с полом. — Ты жил с маглами? — шокированно спросил он. — И не знал, что ты – волшебник? – Да, – Гарри поморщился от одного воспоминания о Дурслях. – Получается...Ты не знаешь ничего о волшебном мире, – Гарри лишь кивнул. — Извини, Гарри. Я не знал. – Всё в порядке, – Гарри чувствовал, как на душе становится тепло. Ему было приятно, что его новый знакомый проявил к нему сочувствие. — Спасибо тебе, Теодор. А что, никто не знал, где я живу? — Дамблдор объявил, что ты в безопасном месте. Только и всего. В безопасном месте? Дурсли, конечно, не причиняли ему физического вреда, но жизнь с ними нельзя было назвать счастливой. К нему относились, как к уроду, он жил в чулане, а его свиноподобный кузен получал всё, что только можно, и издевался над ним. – Какие они, магглы? Я никогда особо не интересовался ими. Отец говорил, что многие чистокровные волшебники считают их ужасными дикарями. – Ну, я не знаю насчёт других магглов, но мои дядя, тетя и двоюродный брат – точно ужасные. Они ненавидят меня. И это чувство взаимно. Гарри не хотелось говорить о своих родственниках, потому он перевёл тему: – А кто такие чистокровные? – Ах да, ты ведь не знаешь, что это значит. Чистокровные — это волшебники, которые поколениями вступали в брак только с волшебницами. Моя семья, Нотты — один из древнейших чистокровных родов магической Британии. Династия магов, чтящих традиции и уважающих своих предков. Гарри почувствовал зависть. Теодор с ранних лет жил в мире, которому они оба принадлежали, а он – нет. Все десять лет, что он жил с Дурслями, они обращались с ним, как с прислугой, и, что самое худшее – лгали о родителях. А ведь Гарри мог вырасти там, где его место, среди таких же, как он! Возможно, он и Теодор познакомились бы раньше. Почему Дамблдор решил, что ему будет лучше с Дурслями? Из мыслей его вывел голос Теодора: — Гарри, не хочешь ли ты, чтобы мы стали друзьями? – Ты предлагаешь мне дружить? — не поверил своим ушам Гарри. – А почему бы и нет? Тебе потребуется помощь, чтобы освоиться в волшебном мире. Извини, если тебя обидят мои слова, но Хагрид — не самая лучшая для этого кандидатура. Никакая книга не расскажет тебе лучше, чем чистокровный волшебник. Тем-более, тебе нужны друзья-сверстники. Гарри всегда хотелось иметь друзей, с которыми можно веселиться. Но другие дети слишком боялись кузена с его бандой хулиганов. Теперь всё будет иначе. Его кузена здесь никогда не будет. Гарри больше никогда не будет одинок и не позволит над собой издеваться. На губах Гарри расцвела искренне-радостная улыбка. – Почему бы и нет? – Гарри чувствовал, как сердце забилось сильнее. У него появился друг! Но затем улыбка померкла. – Жаль, что мы не сможем видеться до того, как начнётся школа. – Ничего страшного! – отмахнулся Нотт. – Мы можем общаться при помощи сов. Они всегда знают, где искать любого, кому отправили письмо. Так что мы не успеем соскучиться друг по другу. — Все готово, — произнесла Мадам Малкин. Гарри спрыгнул со скамеечки и пошел к двери, где его наверняка ждал Хагрид. — Увидимся. * * * Была уже вторая половина дня, и солнце опускалось всё ниже, когда они с Хагридом прошли обратно сквозь Косой переулок, потом сквозь стену и вошли в Дырявый котёл, в котором уже не было ни единого посетителя. Выйдя оттуда, они оказались в другом мире, но Гарри шёл молча и словно не замечал этого. Он даже не обратил внимания на то, как смотрели на них люди, когда они с Хагридом ехали в метро, нагруженные разнообразными свёртками причудливой формы и вдобавок ко всему со спящей белоснежной совой. Из головы Гарри не выходили слова Мистера Олливандера, в магазине которого он купил волшебную палочку. Тот признался, что перо из палочки принадлежит фениксу, отдавшему, вопреки обыкновению, не одно, а два своих пера, ставших сердцевинами палочек, и вторая палочка с пером этого феникса принадлежала убийце его родителей. Они вдвоём поднялись по эскалатору и оказались на Пэддингтонском вокзале. А Гарри, мысленно всё ещё пребывающий в лавке Олливандера, осознал, где они находятся, лишь когда Хагрид потрепал его по плечу. — Надо б немного перекусить. Как раз до твоего поезда успеем, — произнёс Хагрид. Он купил себе и Гарри по гамбургеру, и они уселись на пластиковые стулья. Гарри, очнувшись от своих мыслей, озирался по сторонам. Мир, к которому он привык, в котором прожил одиннадцать лет, теперь казался ему каким-то странным. — С тобой всё нормально, Гарри? — спросил Хагрид. — Что-то ты очень тихий. — Все думают, что я особенный, — наконец произнёс он. — Все эти люди в Дырявом котле, и профессор Квиррелл, и мистер Олливандер. Но я же ничего не знаю о магии. Как они могут ожидать от меня чего-то великого? Да, я знаменит, но я даже не могу вспомнить, как произошло то, из-за чего я стал знаменитостью. Я ведь совсем не знаю, что случилось, когда Волан…извини, я хотел сказать Ты-Знаешь-Кто…В общем, я не знаю, что случилось в ту ночь, когда умерли мои родители. Хагрид перегнулся через стол. Трудно было поверить в то, что этот ужасающего вида великан с заросшим бородой лицом и кустистыми бровями может так тепло улыбаться. — Да ты не волнуйся, Гарри, — посоветовал он. — Ты всему быстро научишься. В Хогвартсе все начинают с самого начала, так что ты будешь в полном порядке. Просто будь собой — и все дела. Я понимаю, тебя выделили из всех остальных, ты знаменитость. Таким, как ты, всегда непросто. Но поверь мне, тебе будет очень здорово в Хогвартсе. Как мне было здорово, да и до сих пор здорово, если по правде. И не важно, в какой факультет тебя определят. — Готов спорить, что я попаду в Пуффендуй, — мрачно заметил Гарри. — Лучше в Пуффендуй, чем в Слизерин, — ещё более мрачно ответил Хагрид. — Все те, кто потом плохими стали, они все из Слизерина были. Ты-Знаешь-Кто тоже учился там много лет назад. Это откровение застало Гарри врасплох. Убийца его родителей учился на Слизерине? Но Теодор говорил совсем другое о факультете. Если все, кто последовал за Сами-Знаете-Кем были оттуда, значит ли это... — Хагрид, а среди его последователей был кто-то с фамилией Нотт? Хагрид удивился, а затем настороженно спросил: — Откуда ты знаешь эту фамилию? Гарри кратко рассказал ему о своём знакомстве с Теодором и том он принял его дружбу. Закончив рассказ, Гарри спросил: – Теодор не показался мне плохим. Он был искренен во всём, что говорил. Мне ещё никогда не предлагали дружить, Хагрид. Неужели ты хочешь сказать, что Теодор может быть не тем, за кого себя выдаёт? Густые брови Хагрида сошлись на переносице. Казалось бы, он думает, что говорить. — Не знаю, Гарри. Нотты всегда были загадкой. Никогда не знаешь, чего ожидать от них. – Ты знал его родителей? — Нет. Когда они в Хорвартс пошли, я уже был старше их на десятилетия три, не меньше. Помню, что Нотт-Старший, что жена, были гениями Зельеварения. Как по мне, были как все чистокровные снобы. Свысока смотрели на всех. Водились в кампании таких же. Потом присоединились к Ты-Знаешь-Кому. Как всё кончилось, Нотт-Старший заявил, под Империусом был. — Империус? – Как маггловский гипноз, – кратко объяснил Хагрид. – Не верю я в это. Шкуру он свою спасал. Все они такие. Чистокровные снобы и мерзавцы. И пальцем не пошевелят, если для них нет выгоды. На гнусность любую пойдут, чтоб своего добиться. – Но...Теодор не его Отец, – голос Гарри дрожал от неуверенности. Он надеялся, что не ошибается. – Я, может, и не знаю о магии, но как-то предвзято судить о человеке по его родным. – Я не имел ввиду, что нет исключений. Просто большинство из них, ну, такие, — Хагрид вздохнул. — Не мне тебе указывать, с кем дружить. Просто помни, что я рассказал тебе, Гарри, и будь осторожен. Когда подошёл поезд, на котором Гарри должен был возвращаться к Дурслям, Хагрид втащил в купе все его вещи и на прощание протянул конверт. — Это твой билет на поезд до Хогвартса. Первое сентября, вокзал Кингс Кросс — там всё написано, в билете этом. Если с Дурслями какие проблемы, ты мне это, письмо пошли с совой, она знает, где меня найти. Ну, скоро свидимся, Гарри. Поезд тронулся. Гарри встал с сиденья и прижался носом к окну.

***

Стоило Гарри вернуться к Дурслям тем вечером, тётя Петуния и дядя Вернон сделали вид, что их племянника не существует, а Дадли вообще убежал со всех ног в свою комнату. Видимо, он ещё не скоро забудет, как Хагрид наколдовал ему свиной хвост(что соответствовало его натуре и манерам за столом). Не поздоровавшись, Гарри поднялся к себе вместе с купленными вещами. Аккуратно разложив всё, он решил выбрать своему питомцу имя. Не называть же её всё время совой? Немного подумав и решив положиться на случайность, Гарри взял первый попавшийся учебник – Историю магии за авторством Батильды Бэгшот, открыл наугад страницу и начал читать, пока не остановился на, что неожиданно, знакомом ему имени. Мерлин. Теперь он вспомнил, Теодор упомянул Мерлина! Оказывается, герой книг о Короле Артуре действительно существовал. Но по-настоящему удивило не это, а следующая информация: –...Поступил в Хогвартс и был распределен на факультет Слизерин, – вслух прочитал Гарри. – Несмотря на дом, имел толерантное отношение к маглам. Был ярым противником Тёмной Магии. Являлся заклятым врагом ведьмы Морганы ле Фей. А Хагрид говорил, что на Слизерине учились все тёмные волшебники. Выходит, это не так, раз Мерлин им не был. Да и сам лесник признался, что бывают исключения. А Теодор как раз хочет поступить туда. Может, его друг тоже будет исключением? И не только он. Гарри же ещё не определился, в какой факультет он хочет. – Хедвига Силезская, – вчитался Гарри. – покровительница детей и сирот. Что скажешь? Сова лишь наклонила голову. Гарри посчитал это согласием. – Кто бы отказался от такого замечательного имени, — улыбнулся её хозяин. – Я не совсем умею обращаться с совами, но, думаю, ты хочешь полетать. Гарри открыл окно и сова выпорхнула. Она вернётся, он уверен. А пока он напишет письмо Теодору. Обмакнув перо в чернильницу, принялся писать. Первые строчки были неуверенными. Гарри тщательно подбирал слова. Вдруг у волшебников какие-то определённые правила насчёт писем? Насколько формальным и кратким нужно быть? Всё это было важно. Последнее, что Гарри нужно – это испортить впечатление о себе у Теодора. Минут через пять Гарри наконец закончил писать. Хедвиг уже вернулась и приземлилась на стол, смотря на хозяина своими глазами-бусинами. Отложив перо, Гарри перечитал своё письмо: «Дорогой Теодор. Ты даже не представляешь, как я был счастлив. До тебя никто не предлагал мне дружбы. Мне не хочется лгать тебе, поэтому скажу всё, как есть. Хагрид немного рассказал о твоей семье. Но это ничего не меняет. Я не стану считать тебя плохим из-за того, кем были твои родители и что они делали. Я прекрасно знаю, какого это – столкнуться с презрением из-за своего происхождения. Ты – не твои родители и не должен отвечать за их поступки. Твой друг, Гарри Поттер». Для первого раза неплохо. Теперь надо придумать, как отправить письмо. Он же не знает, где живёт его друг. Но и Теодор и Хагрид говорили, что совы знают, где их найти. Наверное, совам в волшебном мире не нужно знать адрес получателя, они же волшебные. Гарри привязал к лапке Хедвиг письмо. — Отнеси письмо Теодору Нотту, — неуверенно проговорил он, словно сам сомневался в своих словах. Лишь в очередной раз ухнув, она улетела. Гарри провожал сову взглядом до тех пор, пока она не скрылась из вида, после чего улыбнулся. Он больше не будет один. Никогда. Последний раз взглянув в окно, Гарри отправился спать.