Счастливого Хэллоуина!

Подбегаю к последнему дому, прыгая по ступенькам и, чуть не запутавшись в подоле собственного платья, три раза стучу в черную дверь. Тут же слышу шум и вижу, как в доме включили тусклый свет, а после в проеме показался силуэт. — Сладость или гадость? — Улыбаюсь, смотря на человека, и улыбка тут же пропадает с моего лица. — Ой. — Оглядываю с ног до головы красивую женщину, но в довольно устрашающем и реалистичном гриме под вампира: белоснежная кожа, бардовые губы и красные глаза, видимо сделанные с помощью линз. — У вас очень красивый костюм. — Проговариваю, все еще не в силах отвести взгляд. — Костюм? — Женщина задумывается и улыбается не очень приятной улыбкой. Голос у нее был какой-то странный, как будто отзывался эхом, да и говорила она почему-то нараспев и достаточно медленно, будто специально растягивая слова. — Пожалуй, да, костюм. Благодарю. — Улыбаюсь, не очень понимая ее задумчивый вид, и протягиваю свою корзинку, которой сегодня не очень везло. В ней было совсем немного конфет, хоть я и прошлась почти по всей улице, и, честно говоря, на этот дом у меня были большие надежды. — Сладость или гадость? — Поджимаю губы, повторяя свою фразу и смотрю на женщину умоляющим взглядом. Если она сама в костюме, то значит празднует Хэллоуин, а значит и конфеты у нее явно приготовлены для тех, кто сегодня ходит по домам. — Сладость. — Кивает женщина и я вижу, как она тянется к чему-то рядом с дверью и вытаскивает из коробки, стоящей на столике, две конфеты, тут же делая грустное и даже немного сожалеющее выражение лица. — Извини, сладкая, боюсь, у меня сейчас осталось только это. — Смотрю на две конфетки в ее ладони и грустно киваю, стараясь натянуть улыбку, как бы показывая, что рада и этому. — Хотя твой костюм заслуживает большего вознаграждения. — Киваю и протягиваю руку, чтобы получить хотя бы это. — Ты у нас ведьмочка? — Да. — Киваю, а женщина почему-то не спешит отдавать мне даже эти две конфеты. — Платье я сшила сама, как и шляпу. — Снимаю остроконечную шляпу и кланяюсь женщине как бы в шутку. — У меня еще есть метла, но мне было очень тяжело ее носить с собой поэтому пришлось оставить дома. — Женщина кивает и усмехается. — А ты веришь, что ведьмы летают на метлах? — Киваю, и не понимаю к чему все эти вопросы. Я пришла за конфетами, а не за разговорами, тем более, что эта женщина доверия у меня не вызывала. — Интересно. — Вздыхаю на ее слова и разворачиваюсь, желая уйти. У меня появилось четкое ощущение, что конфет мне здесь не видать, а просто стоять и вести странные разговоры мне не хотелось. Лучше уж тогда вернусь домой только с этими. — Ладно, до свидания и счастливого Хэллоуина. — Подожди, сладкая, у меня должны быть дома еще конфеты. — Замираю и чуть смущаюсь от того, как она меня называет. Не то, чтобы меня редко называли как-то ласково, но, в принципе, в нашей семье это принято не было, а тут незнакомый человек. — Постой тут, я сейчас выйду и принесу их тебе. — Оживляюсь и тут же разворачиваюсь обратно, смотря на женщину, и снова немного поеживаясь от ее вида. Хоть она и красивая, но уж слишком реалистичный у нее грим, я даже не могу понять использовала она пудру или краску для того, чтобы так идеально отбелить себе кожу. — Хорошо, Мисс…? — Протягиваю, намекая на то, что не знаю как ее назвать и на то, что было бы правильным представиться друг другу, а не продолжать с ее стороны странные ласковые обращения ко мне. — Миссис Вудс. — Говорит женщина и, не дав мне сказать свое имя, тут же скрывается в доме, а я опираюсь о дверь, чувствуя, что после получения своих сладостей здесь, уже пойду по направлению к дому, так как сил на последующие обходы почти не осталось. Пусть в этом году конфет мне удалось выпросить немного, но это не значит, что я расстроена. Просто в следующем году пойду по домам раньше, а не тогда, когда уже все раздали. На прошлый Хэллоуин я одевалась в героиню из фильма ужасов и многие, узнавая этот фильм, давали мне сладостей больше, чем остальным. Но прошлый год я не могу сравнивать с этим, даже обуславливая тем, что в этот раз я хожу одна, а не с друзьями, как раньше. Без смеха, веселья и забавных историй, которые потом можно несколько раз обсудить и смеяться как в первый раз. Друзей у меня было трое, но за этот год я всех их растеряла до единого, как будто последовательно. Сначала сильная ссора с Мэгги, потом недопонимания с Остином и в конце-концов просто сошедшее на нет общение с Кэт. Я не знаю почему так произошло и почему я осталась одна, а они объединились втроем, исключив меня, но надеялась, что новый учебный год в новой школе подарит мне новые дружеские отношения, хоть пока с этим и не везло. Вздыхаю, выбравшись из воспоминаний о дружбе с моими ребятами и смотрю на свою корзинку в виде котла с зельем, рассматривая конфеты, которые там лежат. Они были самых разных марок и почти все, которые я люблю, поэтому только улыбаюсь и стараюсь думать о том, как буду их есть, а не о потерявшихся друзьях и канувшей в пропасть дружбе. Неожиданно слышу какой-то шум и тут же грохот из глубины дома, будто что-то или кто-то упал на пол, задев при этом что-то хрупкое, что издало этот грохот, разбившись. Замираю, и начинаю всматриваться в коридор, пытаясь понять что случилось. Из-за тусклого света видно было только начало этого коридора почти у самой двери, а дальше кромешная тьма. — Миссис Вудс? — Окликаю женщину, надеясь на то, что сейчас она выйдет. — Миссис Вудс, все хорошо? — Аккуратно поднимаюсь на ступеньку выше и заглядываю внутрь уже с головой. — Вы в порядке? — Сглатываю, и прохожу в дом, боясь, что этот грохот издала именно женщина, оступившись и упав, может сильно ударившись или даже что-то себе сломав. Страх нагоняло то, что ответа на мои слова не было. Никаких шорохов, никаких звуков, просто гробовая тишина. — Миссис… Вудс? — Прохожу по коридору и заворачиваю в какую-то просторную комнату, видя несколько диванов, кофейный столик и торшер, тускло освещающий эту гостиную. Почему у нее везде так темно? И роняет что-то или падает, потому что ничего не видно. Электричество экономит что ли? Комната была какой-то пустой, будто тут сейчас делают ремонт или сюда недавно переехали, а так же здесь было как-то странно холодно, будто включили на максимум кондиционер. Единственное, что привлекло мое внимание, так большой камин почти во всю стену, и почему-то мне казалось, что его давно не топили даже для антуража, не то что для тепла. — Потерялась, сладкая? — Вскрикиваю, резко обернувшись и чуть не падаю назад, запнувшись о ковер, лежащий на полу. — Ну-ну, не надо так пугаться. — Женщина улыбается, в этот раз с улыбкой обнажая зубы из которых очень явно выделяются передние клыки. Они более острые и длинные, нежели у обычных людей, но это были даже не все странности. Глаза у нее почему-то немного светились, показывая то, какого они глубокого красного цвета. Сглатываю от вида этой женщины и стараюсь оторвать свой взгляд от клыков и зрачков. Это просто грим, просто грим и ничего более. Клыки — это муляж, а добиться такого эффекта глаз очень просто с помощью линз. — Держи свои конфеты за прекрасный костюм. — Смотрю на то, как мне протягивают целую горсть разных конфет и с опаской поглядываю сначала на женщину, потом на конфеты. — Ну-же, сладенькая, ты же за этим пришла. — Да, спасибо… большое. Счастливого Хэллоуина. — Проговариваю чуть запинаясь и подставляю женщине свою корзинку, в которую она тут же кладет эту горсть конфет. — А что у вас упало? — Решаю все же поинтересоваться и аккуратно пытаюсь пробраться к проходу, который Миссис Вудс загородила собой. — Я услышала грохот и поэтому зашла в дом. Просто испугалась, что с вами что-то случилось. — Оправдываю свое нахождение здесь и пытаюсь улыбнуться, хотя улыбка дается тяжело. — Упало? — Она задумывается, а потом улыбается, сверкая кроваво-красными глазами. — Ничего не падало вроде, а что, сладкая? — Киваю, уже готовая поверить, что мне просто показалось. У меня резко появилось желание сбежать отсюда как можно быстрее и в будущем обходить этот дом за километр. Что-то здесь творится нечистое, даже мистическое и явно нехорошее. — Можно я пройду? — Почему-то именно сейчас появилось еще кое-что, кроме желания сбежать, мне стало просто жутко страшно. Будто одно лишь присутствие этой женщины рядом со мной вызвало этот дикий ужас. — Мне домой пора. — Киваю в проход и вижу, как женщина улыбается, снова обнажая клыки. Если это все игра на Хэллоуин, то ей надо вручить Оскар за самый лучший костюм и за самую лучшую актерскую игру, потому что я сейчас готова сознание потерять от страха. — Конечно, проходи. — Почему-то это Миссис Вудс сказала шепотом, но стараясь не обращать на это внимание, прижимаю корзинку поближе к себе и протискиваюсь между ней и стеной в проход, подбегая к двери и сразу замирая, так как она оказывается закрытой. Я точно помню, что оставляла дверь открытой, заходя в дом, то есть пока я была в гостиной, эта женщина закрыла ее, но зачем? — Миссис Вудс? — С непониманием дергаю ручку, но дверь не поддаётся, будто ее заело или попросту ее закрыли. — Вы дверь закрыли? — Чувствую, как внутри начинает нарастать паника и вновь на свои вопросы я получаю ответ лишь звенящей тишины. — Миссис Вудс? — Снова дергаю ручку и смотрю по сторонам, пытаясь найти ключ от двери. — Не торопись, сладкая. — Дергаюсь от голоса за своей спиной и поворачиваюсь, вжимаясь в дверь. Миссис Вудс стоит буквально в нескольких сантиметрах от меня и смотрит с каким-то интересом. — Откройте дверь. — Говорю твердо, но все же слышу, как мой голос дрожит, выдавая то, что я паникую. — Я хочу домой. — Вжимаюсь в дверь, чувствуя, как земля уходит из-под ног от страха. — Если вы не хотите проблем, то просто откройте дверь и я никому ничего не скажу. — Когда-то в школе нам рассказывали о способах сбежать от маньяка или хотя бы позвать на помощь, но как назло сейчас это все вылетело из головы. То, что эта женщина либо сумасшедшая, либо маньяк, я уже даже не сомневалась. Заманила меня в дом, который находится в самом дальнем районе и на окраине, поздним вечером, закрыла дверь, выглядит странно: все это намекает на ее ненормальность. — Тише, не бойся меня. — Ее слова звучат как-то странно, будто женщина говорит не со мной, а с кем-то внутри меня, вроде души. От испуга тут же толкаю ее в грудь и пытаюсь взглядом найти то, чем можно обороняться в данной ситуации, но не успев ничего предпринять тут же чувствую, как меня хватают за плечи и с какой-то неистовой силой впечатывают в дверь. Я даже услышала, как задрожали окна и сама дверная рамка, а спина заныла от удара. — Больно! — Вскрикиваю и смотрю на женщину, которая сверлит меня своими красными глазами и как-то придирчиво разглядывает, будто покупать собралась. Пытаюсь вырваться, но это не приносит никакого результата, а спина начинает ныть только сильнее. — Пожалуйста, отпустите меня, я никому ничего не скажу. — Чувствую, как из глаз начинают течь слезы, а в воспоминаниях отражаются все теплые моменты, которые были в моей жизни, как будто вот сейчас она возьмет и оборвется. — Если вам нужны деньги, то вы не ту похитили. — Может, если я покажу, что бесполезная жертва, то она не станет меня пытать или убивать, а просто отпустит, пока не поздно? — Я живу только с мамой, нам денег хватает впритык от ее зарплаты до зарплаты, я специально работать няней пошла, чтобы приобрести материалы и костюм сделать на Хэллоуин, так как очень сильно люблю этот праздник, но никакой выкуп мы все равно не сможем заплатить, понима…? — Голос обрывается, когда эта женщина вдруг наклоняется ко мне и аккуратно проводит своим языком по моим губам. Тут же кривлюсь и смотрю с отвращением на эту психопатку, не переставая плакать. — Тише, не кричи, сладкая, мне не нужны от тебя деньги. — Вздыхаю, чувствуя, как меня поцеловали и опять морщусь, вся сжимаясь. — Скажи мне, маленькая, как тебя зовут? — Сглатываю и пытаюсь смахнуть слезы без рук, чтобы открыть мутный обзор. — Эмми. — Чего она вдруг решила познакомиться со мной? Будет писать письмо моей матери о выкупе? — Пожалуйста, Миссис Вудс, отпустите меня, я боюсь. — Плачу и кусаю себя за губы, чувствуя, что прокусила нижнюю из-за того, что сильно сомкнула зубы и во рту тут же появился металлический привкус. — Моя сладкая Эмми. — Сглатываю, округляя глаза и дергаю плечами насколько это возможно в моей положении. Зачем она так меня называет? — Ну-ка. — С этими словами женщина медленно наклоняется ко мне и снова проводит языком по губам, только в этот раз я чувствую, что она просто слизывает мою кровь, как будто бы желая попробовать меня на вкус. — Четвертая группа. — Протягивает женщина каким-то мелодичным тоном и ухмыляется, обнажая клыки. — Теперь я точно в тебе уверена. Пойдем, маленькая. — Женщина наконец-то отпускает мои плечи и я тут же пытаюсь вырваться, дергаясь в сторону, но в ответ получаю только тихий смех Миссис Вудс. — Тише, тише, сладкая, если жить хочешь, то перестань сопротивляться и иди со мной. — Сглатываю от этой фразы и того, каким тоном она ее сказала и тут же меня перехватывают за руку и тащат куда-то вглубь дома. Чувствую, как по щекам катятся слезы, перекрывающие мне обзор, а сердце колотится, как сумасшедшее, может начать молиться? — Миссис Вудс… — Слышу, как дрожит мой голос, а мы заходим в какое-то помещение, по всей видимости, кухню. Вот только плиты, холодильника и, в принципе, привычного кухонного гарнитура тут не было. Только шкафчики, линейка различных по длине ножей на стене, большой длинный стол у стены, рядом с ним обычный стул и стул с ремнями, а так же я заметила какие-то мини-холодильные камеры, которые обычно стоят в больницах или лабораториях для хранения анализов крови. Света здесь было так же минимальное количество, как и во всем доме, его давал только один торшер, стоящий в самом углу комнаты. Она точно сумасшедший маньяк, которая меня просто так уже не отпустит, возможно, что сегодня я последний раз видела свою маму, последний раз видела улицу и белый свет. — Я не хочу умирать. — Плачу, а меня аккуратно усаживают на стул с ремнями, прижимая к нему за плечи. — Я еще маленькая. — Смахиваю слезы, мотая головой и понимаю как же по-детски звучат все мои фразы. — Я не убью тебя, сладкая. — Слышу голос женщины и снова пытаюсь вскочить с этого стула, но мне не удается. — Не переживай, ты мне нужна живой. — Легче от этой фразы почему-то не становится и тут же я чувствую, как эта ведьма берет одну мою руку и начинает привязывать ремнями к стулу. — Не трогайте меня! — Снова вскрикиваю и тут же свободной рукой начинаю судорожно шарить по груди и шее, и наконец-то нащупав крестик, достаю его из-под платья, показывая женщине, словно для того, чтобы она полюбовалась им. — Отпусти меня. Нечисть. — Второе проговариваю тише и больше на эмоциях, но она точно это услышала на что тут же снова улыбнулась и взяла мой крестик из моей руки, как-то пристально разглядывая его, будто анализируя подделка это или нет. — Ты правда думаешь, что это поможет тебе от меня защититься? — Миссис Вудс усмехается и тут же резко и грубо дергает крестик на себя, больно натянув на моей шее веревочку за которую он был повешен. Мама обещала, что когда-нибудь обязательно купит мне к нему золотую цепочку, но пока я ходила с этим, терпеливо ждав того дня, когда черная тонкая веревка сменится на красивую цепочку. — Маленькая Эмми, ты слишком много смотришь глупые фильмы ужасов о стереотипных монстрах. — Кашляю, чувствуя, как натянувшаяся веревка больно давит на шею. — Для меня это не более, чем пустышка. — Пытаюсь свободной рукой разжать ее пальцы, но «это» вдруг резко выпускает на одном пальце коготь и тут же разрезает веревку, откидывая мой крестик вместе с ней куда-то далеко в угол. Вздрагиваю от того, как резко и неожиданно это произошло и тут же кричу, видя, как ноготь как будто бы врос обратно. Такое точно не сделать муляжами или гримом, она не человек, тогда что? — Что вы такое? — Шепчу, захлебываясь слезами и пытаясь не дать женщине привязать мою вторую руку, но она с легкостью делает это и только усмехается от моих жалких попыток помешать ей. — Миссис Вудс, пожалуйста. — Смотрю за тем, как женщина вдруг принюхивается ко мне, как какой-то зверь к своей добыче, и я вздрагиваю, рефлекторно пытаясь отодвинуться, но из-за сильной фиксации рук у меня ничего не выходит. — Что вам нужно от меня? — Хотя, я уже догадываюсь, но очень не хочу верить в это. Может это все же все игра? Сейчас выйдет оператор с камерой и мы все посмеемся с этого пранка и как я испугалась до смерти, потом увижу себя в интернете со смешной подписью и буду все вспоминать с улыбкой. — Пожалуйста, скажите, что это розыгрыш. — Моргаю, смахивая очередные слезы и вижу, как на ее лице появилась усмешка. — Вы люди стали такими легкомысленными и наивными. — Вдруг протягивает женщина или все же не женщина, а какое-то существо. — Так слепо верите в то, что видите. Думаете, мир устроен просто и понятно, что все чудовища остались в сказках… — она делает паузу, словно давая мне возможность осмыслить её слова. — …но тьма всегда была рядом, просто вы разучились её видеть. Она приближает свое лицо к моему, и я, к своему ужасу понимаю, что не слышу и не чувствую ее дыхания. Женщина просто не дышит, ее грудь и плечи остаются неподвижными. Даже если представить, что она это делает, вживаясь в роль, то все равно не может человек так долго не дышать, при этом разговаривая. Сглатываю, всматриваясь в ее глаза и вскрикиваю, не в силах унять тот ужас, что испытываю в данный момент. В её глазах нет ни капли человечности, только голодный, нечеловеческий блеск. Мне даже кажется, что они стали еще более кроваво-красными, чем были до этого. — Тише, сладенькая, не кричи так сильно, мне не хочется, чтобы ты была без сознания в самый важный момент. — С этими словами женщина отворачивается от меня и подходит к магниту с ножами, рассматривая их, а потом поворачивается обратно ко мне, словно примеряя какой мне больше подойдет. — Хм… — Протягивает существо, вдруг снова подойдя ко мне и проводит по моей коже на руках своими ногтями, от чего тело тут же покрывается мурашками. — Какая у тебя тонкая кожа. — С этими же словами женщина вдруг выпускает очередной коготь, от чего я тут же начинаю кричать, как будто меня окатили ледяной водой и пытаюсь не дать ей сделать то, что она задумала. Интересно, где у нее находятся эти когти, что она может их так легко выпустить? Как у кошек в лапках? Хотя сравнивать ее с котиком у меня нет никакого желания, котики добрый и милые, а это что-то человекоподобное, но не человек, хотя очень хочет им казаться. — Сиди смирно. — С какой-то строгостью в голосе говорит мне Вудс, а я прикусываю губу, боясь того, что будет со мной дальше. — Не думала, что мой сегодняшний ужин будет настолько крикливым. Пытаюсь сдержать дрожь, которую уже начинают отбивать даже зубы, но тело предательски выгибается в ремнях, словно само сопротивляется тому, что будет дальше. Не прекращаю попыток привстать и у меня складывается такое ощущение, что чем сильнее я вырываюсь, тем туже затягиваются ремни на руках, я уже даже чувствую боль от них, хотя до этого руки были более-менее свободны, хоть и зафиксированы. Замечаю, что взгляд женщины скользит по моей руке, потом по предплечью и останавливается на шее. Она будто исследует меня на наличие тех мест, где меня можно порезать. Пытаюсь вспомнить какую-нибудь молитву, но на ум ничего не приходит, словно в этом помещение они все сразу забылись. Своим когтем, который как будто и был специально поддочен для того, чтобы резать людей она проводит мне по щеке, но не царапает, а словно просто проверяет живая я еще или уже нет. Вздрагиваю, когда она снова обращается к моей руке и тут же, походу, примечает для себя нужную и удобную вену. — Не нужно так дрожать, Эмми. — Её голос теперь звучит почти нежно, что делает его еще более отвратительным. — Это обычный процесс, который очень похож на ваш. Вот скажи мне, как бы ты отнеслась к тому, если бы ужин на твоей тарелке дрожал, плакал и извивался? — Не успеваю ответить и в это же мгновение ее коготь касается моей кожи. Кричу, но звук застревает где-то глубоко в груди, превращаясь в сиплый хрип. Вампирша ведёт когтем по моей руке, прочерчивая тонкую алую линию. Неглубоко, но достаточно, чтобы сразу же выступили капли крови. — Миссис Вудс… — Всхлипываю, смотря за тем, как женщина наблюдает, как капли крови начинают бежать по моей руке. — Вы отпустите меня? — Кусаю себя за губы, когда она, не ответив, вдруг проводит языком мне по руке, слизывая кровь и, походу, оставшись довольна. — Меня мама ждет. — Кричу, когда она прислоняется к моей руке губами и тут же ощущаю неприятное тянущее чувство, словно в меня трубочку вставили и теперь высасывают жизнь. — Больно. — С этими словами пытаюсь пихнуть ее ногой, но тут же чувствую, что не могу сделать это в полную силу, они просто с какой-то нереальной скоростью покидают меня. Слабость накатывает волнами, каждая следующая все сильнее предыдущей. Мир перед глазами начинает плыть, превращаясь в расплывчатое месиво цветов и теней. Глаза невольно закрываются, и я поддаюсь этому, не зная как облегчить себе состояние. Если я выживу, то больше точно никогда не смогу отмечать Хэллоуин, как раньше, возможно, что даже начну ходить в церковь, стану носить с собой иконы, а еще лучше выучу молитвы. Не уверена, что мне это поможет, но если крестик для этой сволочи пустышка, то нужно явно что-то серьезнее. Святая вода? Соль? Что вообще помогает от таких существ? Почему они вообще существуют? Как такое возможно? Она права в том, что люди перестали в них верить, но на то есть причины. Не каждый день я сталкиваюсь с женщиной, которая решает выпотрошить меня и вытянуть, по видимости, всю кровь, что во мне есть. Все истории, которые я слышала о вампирах ранее были просто выдумкой, а может… и не совсем? В голову лезут странные мысли и я вдруг чувствую, что это существо перестало тянуть из меня кровь и тут же отстранилось, положив мне на рану свою ладонь. По руке разливается какое-то странное ощущение, будто женщина какой-то силой проникает мне под кожу, затягивая ее. Ощущаю неприятный холод и как будто много маленьких иголочек, которые хоть и не так больно, но все же впиваются мне в края раны, после чего женщина убирает руку и вдруг замолкает. Видимо ждет, что я открою глаза, показав, что жива. — Больно… — Только и протягиваю, причем сама не зная зачем. Думаю, она сама вполне знает какие ощущение я сейчас испытываю и как мне плохо. — Невинная малышка. — Вдруг протягивает Вудс и я приоткрываю глаза, сначала бросая взгляд на свою руку, а потом медленно переводя его на женщину. На запястье была достаточно длинная полоса, которую и оставила женщина после себя, но при этом она была сделана словно давно, а не только что. Кожа затянулась, кровь больше не шла, а только осталась немного смазанной по краям раны. Она что, и лечить умеет? Или это работает только на ее укусы и порезы, чтобы жертва побольше осталась вживых и не умерла от потери крови после первого же раза? — Неожиданно. — Снова кивает этот монстр, вдруг погладив меня по голове. — Ты не представляешь как сейчас тяжело найти девственных, невинных маленьких девочек, которые не испортили свою кровь вредными привычками и травмирующими событиями. — Слышу ее голос и пытаюсь остататься в сознании, хотя это и тяжело. — Моя любимая группа и резус, невинная сладкая девочка. Как же долго я тебя ждала. — Вудс улыбается и оголяет верние клыки, от чего я тут же дергаюсь, не смотря на слабость. — Не надо так сопротивляться, ты посмотри, уже все ручки себе содрала. — С этими словами женщина вдруг развязывает мою первую руку и рассматривает ее, будто проверяя все ли в порядке, а потом тоже самое делает со второй. Как только я оказываюсь свободна, тут же пытаюсь встать, прогоняя в голове план побега и мысленно уже на свободе, но меня пошатывает и я чуть не падаю на пол. Вудс тут же ловит меня и прижимает к себе и я вздрагиваю от ее холодного тела. Я как будто с трупом обнимаюсь, а может и не как будто. Вряд ли такое существо можно назвать живым. — Отпустите меня. — Всхлипываю, ощущая, как по щекам сразу побежали новые слезы. И откуда мой организм только нашел на это силы? — Отпустите, пожалуйста, вы сделали то, что хотели, так отпустите. Меня мама дома ждет, она переживает. — Не уверена, что смогу растопить ее сердце, если оно есть, но то, что она сделала то, что хотела это точно, так значит и держать меня смысла у нее больше нет. Пусть хоть выкинет меня за шкирку, как котенка, мне будет все равно. Главное просто уйти из этого дома и забыть все, как страшный сон. — Если я тебя отпущу, то ты упадешь. — Смеется женщина, хотя я вообще не знаю можно ли назвать это смехом. Как будто по металлу ногтями поскребли. Сжимаюсь в ее объятиях и всхлипнув, пытаюсь вырваться, хоть эти попытки настолько слабы, что она их, наверное, и не замечает. — И куда же ты пойдешь, милая маленькая Эмми? — Она может меня так не называть? Мне неприятно. — Домой. — Отвечаю, вытирая слезы об одежду женщины и тут же слышу ее смешок. Видимо все, что сейчас происходило ее очень забавляло, но не меня. Мне кажется, что если я еще хотя бы минуту пробуду в ее объятиях, то получу переохлаждение, а может просто умру от страха. — К маме. — Слышу очередную усмешку и стискиваю зубы, пытаясь подавить желание оттокнуть монстра от себя. Я знаю, что у меня не хватит сил сделать это, потому что не хватило противостоять ей даже до укуса, что говорить про сейчас? Но желание было. Вздрагиваю от поцелуя в макушку, от которого меня буквально пробрал озноб и Вудс вдруг тут же разжимает объятия, оставляя меня одну. Пошатываюсь, пытаясь найти что-то, обо что можно опереться, и переставляю ноги, чтобы не потерять равновесие и не упасть. — Что ж, хорошо. — Непонимающе смотрю на женщину и даже чуть приоткрываю рот. Ее голос был неожиданно спокойным, почти безразличным. Так просто? — Иди, сладкая. — Она указывает рукой в сторону выхода из кухни, а я все пытаюсь отойти от шока. — Дверь открыта. — Сглатываю, тут же делая шаг в сторону выхода и внимательно смотрю за женщиной. Не знаю что я жду. Может того, что она может в любой момент накинуться на меня или сказать, что это была шутка, но терять ее из поля своего зрения очень не хотелось. Я знаю, что, наверное, сейчас выгляжу странно. Только и моля ее о том, чтобы она отпустила меня, теперь еле иду к двери, но мне просто страшно и непонятно с чего вдруг женщина так быстро согласилась отпустить меня. Может она наелась тем количеством крови, которое выпила и теперь я действительно ей не нужна? Но разве она не проголодается еще раз? И что тогда? Она снова выловит меня у моего дома или у школы? Чуть пошатываясь, дохожу до выхода из кухни и сворачиваю к двери, понимая, что в доме стало значительно темнее, чем было ранее. Здесь итак было мрачно, а сейчас стало еще хуже, будто и те торшеры, которые были зажжены, погасли, но нет, они горели, я это видела. Тогда почему все поменялось? Пытаюсь выкинуть из головы эти мысли и, кое-как дойдя до входной двери, оборачиваюсь, смотря на Миссис Вудс, которая словно чего-то ждет и даже с нескрываемым любопытством. Она меня своим взглядом будет до дома провожать? А что, если она хочет узнать где я живу, чтобы потом ночью залезть ко мне в окно, отведать моей крови еще раз или снова похитить? Надо будет идти длинным путем и сворачивать, чтобы запутать ее. Да, будет тяжело, но так я хотя бы буду чувствовать себя более-менее в безопасности. Хватаюсь за холодную ручку и, не долго думая, тяну ее, распахивая дверь и выхожу на крыльцо. Но долгожданного чувства свободы почему-то нет. Я словно все еще внутри ее дома, настолько гнетущая здесь атмосфера. Это когда на улице успело так стемнеть? Сколько я у нее пробыла? По ощущениям, не больше часа, но ночь говорила об обратном. Оглядываюсь и тут же спускаюсь по ступеням, чувствуя, как в горле появляется ком. Это была не просто темнота ночи, а глубокое, непривычное отсутствие света. Небо над головой было чернильным, без единой звезды или проблеска луны, словно невидимый купол накрывал этот мир. Спускаюсь на еще одну ступеньку и наступаю на землю, почувствоав что-то непривычное, словно я оказалась не там, где должна была. В нос тут же ударил запах: приторно-сладкий, травянистый, с легкой примесью чего-то терпкого, незнакомого. Оглядываюсь, пытаясь узнать привычную мне улицу и тут же вскрикиваю больше от страха и непонимания. Дома. Они были. Но совсем не те, что я знала. Какие-то странные, вытянутые, с остроконечными крышами, обросшие плющом, какие-то похожие на дом Вудс, были и совсем маленькие, красивые и новые. Все они были расположены на достаточном растоянии друг от друга, как будто, чтобы не мешать. Это была не моя улица. Не было привычного шума города, далекого гула машин, даже ветра. Резко вздрагиваю от крика, раздавшегося где-то далеко и замираю, каогда он замолкает и вновь наступает тишина. — Что-то не так? — Сердце замирает от голоса Миссис Вудс и я смотрю в ту сторону с которой он раздался. Женщина стояла около забора, облокотившись на него, примерно в метрах пяти от меня. Смотрю на то, как она поправляет черные волосы, уводя их за ухо и тут же чувствую, что в глазах пояляются слезы. — Почему не бежишь домой? — С какой-то нескрываемой издевкой протягивает вампирша, а я уже не могу сдерживаться и снова озираюсь по сторонам, чувствуя, как слаба и готова прямо сейчас упасть и умереть. — Сладкая? — Где я? — Только и получается выдавить из себя, когда я вижу боковым зрением, что Вудс отошла от забора и начала приближаться ко мне. — Где мой дом? — Шепчу, чувствуя, как зубы снова начинают отбивать какой-то ритм и тут же Вудс подходит ко мне вплотную, сверкая своими красными глазами. — Миссис Вудс, я хочу домой. — Всхлипываю, не зная как реагировать на все, что сейчас со мной происходит. Это невозможно, это точно сон или ведение, возможно, что и какой-то гипноз. Женщина же на все мои вопросы только усмехается и протягивает ко мне руку. Ее холодные, длинные, тонкие пальцы касаются моего подбородка, слегка приподнимая его и заставляя смотреть прямо в ее хищные глаза. — Ты пришла ко мне сама, Эмми. Переступила порог моего дома по собственной воле. И это была твоя главная ошибка и моя победа. — Сглатываю, чувствуя ее холодные касания и вновь бегая глазами по этому месту пытаюсь найти хоть что-то или кого-то, кто сможет помочь мне. — Теперь ты моя девочка. Твоя кровь, твоя невинность, твой страх. Это всё это принадлежит мне. — Мотаю головой, как будто пытаясь оспорить ее слова и тут же дергаюсь, вытерев слезы тыльной стороной ладони. — Добро пожаловать домой, Эмми. — Ее голос снова становится приторно-сладким и от всего происходящего меня начинает тошнить. И от запаха, стоящего в этом месте, и от того, что у меня недавно выпили кровь и просто от лица этой женщины. — Нет! — Кричу ей прямо в лицо и срываюсь с места, пытаясь не упасть и не потерять равновесие. Подбегаю в забору, тут же открывая маленькую дверцу, которая в свою очередь оказывается не заперта. — Я не хочу. — Снова вскрикиваю и смотрю на разные дома, которые все, как один темные и будто не живые. Может в них кто-то сможет мне помочь? — Я хочу домой. — Протягиваю, тихо скуля и вижу, что Миссис Вудс уже нет на том месте, где она была. Она умеет телепортироваться что ли? Или как у нее получается так быстро перемещаться в пространстве? — Помогите! — Кричу, кашляя и думаю куда побежать, чтобы найти помощь. Должен же быть выход из этого странного мира, я как-то сюда попала, значит и вернуться смогу. Нужно только найти того, кто меня согласится вернуть и провести назад. — Помогите! Меня похитили! — Вздрагиваю, когда чувствую, что меня схватили за руку и кричу, тут же от неожиданности и усталости падая на землю, больно ударившись. — Пусти! — Холодные пальцы стискивают мое запястье и я начинаю плакать, не в силах успокоиться. — Я хочу назад к маме, я хочу домой. Я ничего не делала, чтобы вы меня крали. — Внезапно, сквозь свои рыдания, слышу где-то вдалеке странный вой, как будто волка или собаки и испуганно смотрю на вампиршу, почему-то подумав, что если что, то от неизвестной опасности защитит меня именно она. По реакции Миссис Вудс понимаю, что она тоже услышала этот вой и походу, ей это не очень понравилось. На лице этой нечисти тут же вместо игривой ухмылки появляется что-то вроде беспокойства и я смотрю на женщину, все пытаясь вырвать свою руку из ее хватки и встать с земли. — Это не самое безопасное место для такой маленькой, как ты. — Слышу ее голос где-то над собой и с этими словами женщина притягивает меня к себе. Снова чувствую ее холодное, мертвое тело и меня вдруг берут на руки, как какого-то маленького ребенка. — Ты ведь не хочешь попасться кому-нибудь похуже меня, правда? — От этих ее слов по коже тут же пробегают мурашки и я мотаю головой. — Значит будь тише, не кричи и пойдем домой. Здесь, со мной, ты будешь в безопасности. — Вудс тут же идет обратно к калитке, заходя во двор и несет меня к дому, а я только и могу, что плакать у нее на руках, чувствуя, что попала в какой-то ад. Я хочу к маме, хочу домой, но не сюда, а в свой настоящий дом. Что это вообще за паралельная реальность? Такого не бывает. Вздрагиваю, когда вижу, что калитка в заборе захлопнулась сама по себе и с этим же у меня с головы слетает шляпа ведьмы. — Тише, тише, не надо так плакать. — Тянусь руками, чтобы эта нечисть остановилась, но она только прижимает мои руки к груди и заходит в дом, тут же закрывая дверь с громким хлопком. Слышу, как щелкает замок, причем опять сам по себе, и меня ставят на ноги, зачем-то трепя при этом по голове. — Отведите меня домой! — Кричу, буквально приказывая это женщине и вижу, как она снова усмехается, словно ей смешно с моих слов. — Это не мой мир. — Конечно, не твой, он, в целом, скрыт от вас, как от людей и привести сюда человека может только иная сущность. — Мне все равно как сюда попасть, мне главное узнать как отсюда выйти. — И, моя маленькая девочка, покинуть его можно тоже только в помощью того, кто тебя сюда привел. То есть меня. — План о том, что кто-то сможет мне помочь тут же рушится и я смахиваю новые слезы, понимая, что еле стою на ногах. — И я тебя не выпущу, теперь это твой дом. — Она обводит руками коридор, как бы намекая на то, где я нахожусь, и я тут же начинаю кричать, понимая, что совсем не далека от истерики. — Я хочу домой! — Толкаю ее в живот, так как до груди просто не достаю и, не зная куда бежать, бросаюсь внутрь дома, пытаясь найти что-то, что может напоминать портал или ту же дверь. Как-то же я сюда попала. Может нужно что-то сделать, пока она рядом. — Я не буду здесь жить, не буду. — Мотаю головой, как бы подтверждая свои слова и вижу, как Миссис Вудс идет куда-то в другую комнату, как будто не хочет мне мешать и просто не обращает на мои крики внимания. — Как мне попасть домой? — Кричу, забегая в гостиную, где я впервые стокнулась с этой женщиной, когда зашла в дом и осматриваю все двери на наличие какого-нибудь свечения или чего-то подобного, что обычно описывают в книгах и фильмах. Но вокруг была лишь странная, гнетущая темнота и тишина, лишь подчеркивающая чужеродность этого места. — Я просто хочу к маме, хочу на свою улицу, к друзьям, в школу. — Плачу, прислоняясь к косяку двери и только сейчас замечаю, что в доме нет окон. Ни отверстий под них, ни хотя бы стекол, просто коробка без намека на то, что что-то будет пропускать сюда свет. А бывает ли в этом месте вообще светло? Поднимается ли солнце? — Меня потеряют, слышите? — Выхожу из гостиной и иду на кухню, пытаясь унять дрожь во всем теле. — Меня будут искать. — Вот только я даже сама понимаю, что это совершенно ничего не стоящие угрозы. Даже если меня будут искать, то никто никогда в жизни не найдет это место, а если после того, как я здесь оказалась, тот дом на окраине и вовсе исчез, то даже улик не найдут. Меня просто объявят без вести пропавшей, будут печатать мои фотографии на пакетах с молоком с подписью «видели ли вы меня?», пока вовсе не забудут и не объявят мертвой. — Миссис Вудс… — Протягиваю, не найдя женщину на кухне и так же не найдя для себя ничего полезного во всем доме. Здесь нет никакого видимого портала, наверное, он открывается только тогда, когда этого хочет сама вампирша. Но что мне тогда делать? — Мне страшно. — Вскрикиваю, приоткрывая дверь и заходя в еще какую-то комнату. По всей видимости, это была спальня. Комната оказалась просторной, окутанной полумраком, словно сам воздух здесь был гуще и тяжелее. В углу громоздилась огромная кровать, застеленная тяжелым, бархатистым покрывалом черного цвета. Сбоку от нее, почти примыкая к изголовью, стоял массивный прикроватный столик из темного, полированного дерева. На нем лежала какая-то книга и стоял тонкий стеклянный стакан. Внутри него осталось засохшее пятно темно-красного, почти черного цвета. Явно кровь. Даже не хочу знать чья и какая у этого человека была судьба. Пол был устлан густым, ворсистым ковром глубокого, темно-бордового оттенка. Вдоль одной из стен стоял туалетный столик со стулом, причем достаточно массивным. Сразу бросилось в глаза то, что зеркала у этого столика не было, как и во всем доме. Ни одного. Неужели вампиры и правда не отражаются в зеркалах, поэтому и в доме их нет? Это получается не выдумка? Поверхность стола была завалена флаконами из темного стекла, какими-то гребнями, а не расческами с замысловатой гравировкой и несколькими перьями, похожими на те, что используют для написания старинных писем. Почему у меня такое ощущение, будто я оказалась в прошлом? Ни телевизора, ни связи. Я не удивлюсь, если у этой женщины даже телефона нет. Пройдясь по комнате, отхожу в дальний угол и тут же сажусь в него, закрывая лицо руками. Мне страшно, я ужасно хочу домой. Мне уже кажется, что от маньяка проще сбежать, чем от этой нечисти. Мне не покинуть этот мир, не выйти на улицу, так как тот страшный вой все еще отражался в ушах и встретиться с его обладателем мне бы не очень хотелось. Да и смысл мне искать помощь на улице, если вернуть меня в мой мир может только Миссис Вудс? Наверное, самым лучшим способом спастись отсюда будет только умереть, но я не хочу этого, я хочу жить. Да и даст ли мне осуществить мой план эта нечисть? Или тут же спасет? — Успокоилась? — Вздрагиваю от резкого голоса и поднимаю голову, смотря на Миссис Вудс, сидящую на кровати. — Иди сюда, сладкая, перестань сидеть в углу. — Сглатываю и мотаю головой, еще сильнее вжимаясь в свой спасительный угол, словно он меня защитит от женщины. — Маленькая Эмми, подойди ко мне. — Женщина переходит на более строгий тон, чем до этого и я снова начинаю плакать, утирая слезы краем платья. — Тебе нужно переодеться. Не ходить же тебе в платье ведьмочки все время. — Усмехается женщина и тут же идет к большому шкафу, открывая его и перебирая там какие-то вещи. Вряд ли мне пойдет что-то из ее гардероба, в ее росте две меня поместятся, я просто утону в любой ее одежде. — И кто придумал, что ведьмы носят платья и летают на метлах? — Слышу ее шепот и всхлипываю из своего угла. — Наверное, те же, кто сказал, что вампиры спят в гробах, да, сладкая? — Пожимаю плечами и вижу, что женщина достала из шкафа спальный костюм, состоящий из пижамных штанов и футболки с мишками. — Надень, это твой размер. — Непонимающе смотрю на протянутые мне вещи и снова мотаю головой. — Откуда у вас это? — Не похожа она на того, кто будет спать в этой пижаме. Еще и моего размера. — Досталась по случаю. — Усмехается эта нечисть и тут же подходит ко мне, двумя руками обхватывая меня за талию и тут же вытаскивая из спасительного угла. — Не трогайте меня! — Кричу, когда меня достаточно нежно укладывают на кровать животом и тут же начинают растегивать сзади платье. — Я не хочу перед вами раздеваться! — Продолжаю кричать, пока меня буквально не вытряхивают из, мною сшитого платья, и в одном нижнем белье обратно укладываю на кровать. Меня все не покидает ощущение, что она обращается со мной, как с маленьким ребенком, а мне так-то уже двенадцать. Хотя я даже не знаю сколько ей лет. Может для ее возраста я и правда, как младенец. — Я и сама могу одеться. — Пытаюсь отпихнуть женщину от себя, но она только продолжает одевать меня и после того, как натягивает на меня штаны, быстро накидывать и футболку, которая оказывается чуть-чуть мне большевата и тут же берет мое платье и убирает в тот шкаф, где брала пижаму. — Сейчас наденешь носки. И без них не ходи по дому. — Непонимающе смотрю на женщину, утирая последние слезы и задумываюсь, пытаясь понять откуда могло взяться такое правило. — Твои ноги, как и все тело должно быть в тепле, чтобы кровь была теплой. Я не люблю пить холодную. — От последних ее слов меня начинает трясти и я смотрю на то, как Вудс подходит обратно, начиная одевать мне на ноги розовые носки, причем опять моего размера. — Живя со мной, ты обязана будешь соблюдать некоторые правила. — Произносит этот монстр и садится рядом на край кровати, закончив одевать на меня носки. Смотрю за тем, как ее глаза изучают меня с какой-то странной, хищной внимательностью и чувствую, как по телу пробегают мурашки. — Во-первых, питание. Ты будешь есть только то, что я тебе дам. И только в определенное время. Никаких спонтанных перекусов, никаких «хочу что-нибудь вкусное», как принято у людей. Твой организм, в твоем возрасте, требует особого ухода, чтобы кровь оставалась такой же чистой и питательной. — Пытаюсь возразить, но тут же меня подхватываю с кровати и усаживают себе на колени, начиная гладить по голове и зачем-то прижимать к себе, будто я сейчас убегу. — Соленое и острое тебе нельзя. Это портит кровь, придавая ей неприятный привкус. Я буду разрешать тебе немного сладкого, но тоже не слишком часто. — Сглатываю, пытаясь смириться с тем, что мне больше никогда не дадут чипсов и всхлипнув, пытаюсь отпихнуть женщину от себя, но она не дает, прижимая меня к себе еще сильнее и обжигая холодом тела. Как она хочет, чтобы я оставалась теплой, если сама меня и морозит? — Во-вторых, твое поведение. Будешь вести себя тихо и спокойно. Никаких резких движений, никаких побегов. — Она посмотрела на мои руки и как будто что-то приметила для себя. — Не царапаться. Нигде. Ни при каких обстоятельствах. Даже если покажется, что это пустяк. Любая царапина — это вход для инфекции. А инфекция может попасть и в кровь. И это, сладкая, нам совсем не нужно. — Снова всхипываю и женщина вдруг берет мои руки и смотрит на подушечки пальцев как-то слишком пристально. — Чтобы этого больше не было. — Смотрю на то, что не понравилось этой нечисти и тут же понимаю, что это уколы от иголки, которые я поставила, пока шила себе платье на Хэллоуин. — Запрещается прикасаться к предметам, которые могут быть острыми или опасными. Ножи, ножницы, иголки — все это будет под моим контролем. Ты не должна ничего делать, что может причинить тебе вред. На улицу — только в моем сопровождении. И то, если будет необходимость. Большую часть ты будешь находиться дома, а особенно когда меня не будет. — После этих слов пытаюсь снова вырваться и тут же чувствую, как меня больно шлепают по ягодицам и не дают даже пошевелиться, словно я примерзла к этой женщине. — Никаких гостей. И самое главное. — Миссис Вудс наклоняется ближе, а ее голос становится тише, но от этого не менее угрожающим. — Ты моя. И ты будешь делать то, что я скажу. Ты поняла? — Я не хочу так жить. — Всхлипываю и утыкаюсь в грудь женщине, чувствуя, что вся дрожу. — Я хочу жить, как нормальный человек, есть то, что я хочу, а не то, что нравится вам. Я… я хочу гулять, хочу иметь друзей, я не хочу быть для вас едой. — Плачу, не сдерживаясь и пытаюсь ударить ее в плечо, но Вудс успевает перехватить мою руку и сдержать ее, чтобы я не смогла этого сделать. — Не хочу. — Чувствую, что меня подхватывают за талию и укладывают на кровать, причем достаточно нежно. Сжимаюсь на ней в комок, не желая никого видеть и закрываю глаза, продолжая плакать. И откуда во мне столько слез вообще? — Моя сладкая маленькая девочка, я не хочу прерывать твои страдания, но мне придется. — Слышу усмешку с ее стороны и непонимающе поднимаю голову. — Я не наелась той кровью, что пила у тебя с руки. Я лишь попробовала тебя и решила, что ты подходишь на роль моего донора, а теперь я хочу поужинать. — Подрываюсь на кровати и смотрю на Миссис Вудс с нескрываевым страхом и тут же пытаюсь слезть с кровати, но меня резко перехватывают и укладывают обратно. — А-а-а! — Кричу, не в силах сдержаться и пытаюсь обороняться ногами, но женщина прижимает меня к матрасу и тут же переворачивает на бок, прижимаясь ко мне со спины. — Не надо, не надо. — Плачу, когда мне отодвигают волосы с шеи и пытаюсь за что-нибудь схватиться, чтобы не дать женщине это со мной сделать. — Я боюсь! Мне все еще плохо, не надо, пожалуйста! Ее дыхание опаляет мою кожу, обдавая холодом и запахом чего-то сладкого. Я чувствую, как ее пальцы, сильные и тонкие, сжимают мое плечо, не давая пошевелиться. Другая рука мягко, но настойчиво отводит воротник пижамы, обнажая шею. Пытаюсь вывернуться, но ее тело, прижатое к моей спине, кажется какой-то стеной, просто не двигается ни на миллиметр даже от моих сопротивлений. — Ш-ш-ш, маленькая, все хорошо. — Шепчет эта нечисть, и ее голос звучит совсем рядом с ухом, отчего по телу пробегает волна мурашек. — Твой первый укус в шею. Это будет не очень приятно, но потом ты привыкнешь. — От этих слов только сильнее сжимаюсь и рыдаю в голос, не зная как мне избежать того, что сейчас будет. Внезапно чувствую, как что-то холодное и острое касается моей кожи. Это не боль, пока нет. Это скорее ощущение двух острых точек, которые давят, прощупывая место будущего укуса. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. В глазах даже темнеет от ужаса, а может и от прошлого ее кровавого пира. Крепко зажмуриваюсь, ожидая неминуемого, и в этот момент чувствую, как два острых клыка проникают в плоть. — Ай! — Только и вскрикиваю, понимая, что больше кричать никак не получается. Выходит только какой-то хрип. Боль острая, жгучая, пронзающая, мне кажется, что это худшее, что я чувствовала за всю свою жизнь. Затем эта боль сменяется странным, тянущим ощущением, словно из вытягивают кровь вместе с жизнью. Холод проникает в вены, а потом сменяется жаром. Голова кружится, мир плывет. Я чувствую, как силы покидают меня, тело обмякает. Дыхание становится прерывистым и судорожным. Кажется, я слышу легкое, удовлетворенное урчание где-то рядом, совсем близко. И последнее, что я осознаю, прежде чем сознание окончательно покидает меня, это вкус железа во рту и еще одну острую вспышку боли в области шеи.

***

— М-м-м… — Протягиваю, приоткрывая глаза и пытаюсь пошевелиться, но понимаю, что одну мою руку кто-то удерживает. — Мама… — Шепчу, чувствуя, как слабая дрожь пробегает по телу. Сквозь мутную пелену вижу Миссис Вудс и облизываю сухие губы. Она сидела на краю кровати, склонившись надо мной, и в ее руке что-то блестело. Инстинктивно пытаюсь выдернуть руку, но ее хватка такая крепкая и уверенная, что у меня ничего не получается и я только обессилено поворачиваю голову, пытаясь прийти в себя. — Сладкая моя. — Слышу голос этой стервы, причем он звучит достаточно мягко и даже мелодично. — Не бойся. Это нужно, чтобы ты была в безопасности. — Трогаю свободной рукой свою шею и ощущаю странные две точки, покрывшиеся корочкой. Снова ощущаю холодное прикосновение металла к кончикам пальцев и отрываю голову от подушки, понимая, что делает женщина. Она просто стригла мне ногти маникюрными ножницами, причем под самый корень. Замираю, наблюдая, как мои ногти, которые я так старательно отращивала, чтобы они выглядели красиво, теперь с каждым щелчком становились все короче и короче. — Зачем? — Шепчу, когда последний ноготь был отрезан и Миссис Вудс опустила мою руку на кровать, чуть полюбовавшись своей работой и проведя подушечками пальцев мне по ногтям, видимо, проверяя, чтобы они были не острые. — Чтобы ты не поранила себя. — Отвечает женщина, откладывая маникюрные ножницы на столик и тут же кладя сверху них книгу, будто бы это сможет помешать мне их достать. — Не занесла грязь. Не смогла случайно навредить себе. — Молчу, поднимая свою руку и изучая короткие ногти, как будто они были чужие. Но тут же от них меня отвлекает ноющая боль в шее и я снова трогаю ее, морщась и закрывая глаза. — Мне больно. — Всхлипываю, и глаза тут же наполняются слезами. — Все болит, голова кружится. — Прикусываю губу и чувствую, что Миссис Вудс погладила меня по макушке, словно пытаясь таким образом успокоить. — Я знаю. — Кивает нечисть и тут же показывает мне на столик, на котором стояла тарелка с чем-то странным в ней и кружка. Причем тот самый стакан с засохшей кровью исчез. Видимо, женщина все же соизволила его помыть и убрать с моих глаз долой. — Сейчас я покормлю тебя, выпьешь сладкий чай и станет легче. — Я не люблю чай с сахаром. — Мотаю головой и все не могу оторвать руку от шеи. Мне кажется, что если я открою ее, то женщина тут же вопьется мне туда снова, будет больно и страшно, а самое ужасное, что я не смогу ей помешать. — А я не люблю, когда моя девочка со мной пререкается. — Слышу, как ее голос поменялся на более жестокий и тут же по моим щекам побежали новые слезы. То ли из-за ее тона голоса, то ли из-за сказанного. Смотрю за тем, как женщина пристально смотрит мне на шею и тут же, протянув руку, хватает меня за запястье и настойчиво убирает мою ладонь от раны. — Здесь ты ешь то, что я говорю, и пьешь то, что я даю. Это для твоего же блага. Чтобы твоя кровь восстановилась. Смотрю в тарелку, которую женщина берет и ставит поближе к себе, видимо, боится, что я переверну ее или выкину все содержимое. В ней была густая, почти желеобразная масса темно-красного цвета, напоминающая перетертые ягоды или какой-то фруктовый мусс. Запах был сладковатым, но одновременно каким-то незнакомым и немного отталкивающим. Рядом стояла кружка, из которой поднимался пар, источая приторно-сладкий аромат, от которого у меня сводило зубы. Миссис Вудс тут же берет ложку, зачерпывает немного красной массы и подносит к моим губам. Рефлекторно сжимаю их и мотаю головой, не в силах открыть рот и добровольно попробовать это нечто. Что это вообще такое? Перетертые гусеницы с добавлением красного красителя? Что может приготовить это существо, когда сама кровью питается? — Открой рот, сладкая. — Женщина тут же приближает ложку ко мне и я всхлипываю, боясь даже пошевелиться. — Или ты хочешь, чтобы я сделала это за тебя? — В ее глазах и голосе не было угрозы, но было что-то гораздо хуже — полная уверенность в своей власти и абсолютное отсутствие сомнений в том, что я ей подчинюсь. — Я же сейчас и снова укусить тебя могу. — Слышу от этой сволочи угрозу и слезы начинают бежать быстрее, а Вудс, помотав головой, как будто разочаровавшись во мне, откладывает ложку обратно в тарелку. — Иди сюда. — Меня тут же хватают за талию и усаживаю на колени прямо перед столиком и я тут же начинаю кричать, пытаясь вырваться. — Не надо кусать! — От моего крика, в моих же ушах почему-то начинает звенеть, а шея только сильнее болеть. — Не надо, пожалуйста! — Плачу, а женщина вдруг начинает меня словно укачивать, двигая то влево, то вправо и поглаживая по голове. Она думает меня так можно успокоить? — Миссис Вудс, пожалуйся, мне итак очень плохо. — Прикусываю язык и чувствую во рту неприятный металлический привкус. Я ужасно слаба, а это сопротивление отняло мои последние силы. Интересно, и сколько сейчас времени? Сколько я проспала и как долго меня уже нет дома? Ищет ли меня полиция или пока только составляют завление? — Т-ш-ш, я не буду тебя кусать, если сейчас поешь то, что я дала. — Киваю, тут же потянувшись за ложкой, но женщина приостаналивает меня и вдруг всовывает мне в руки какую-то плюшевую игрушку, видимо, чтобы чем-то меня занять, пока будет кормить. Может она и правда воспринимает меня совсем маленьким ребенком? И откуда она только достала эту игрушку? Вижу, как мне к губам подносят ложку и тут же открываю рот, позволяя накормить себя. Вкус был непривычным, приторно-сладким, с легкой кислинкой и странным послевкусием, которое я не могла определить. Проглатываю, морщась, а затем меня тут же заставляют сделать глоток чая. Горячий, обжигающе сладкий, он прошел по горлу, оставив на языке приторность. Рассматриваю мягкую игрушку, которую мне дали и понимаю, что это мягкая оранжевая тыковка, причем новая, разве что только бирки нет. И откуда только она у нее? Или специально, пока я была без сознания, она сходила в наш настоящий мир и купила мне ее, как подарок? Честно говоря, выглядит это больше, как насмешка, а не подарок. Лучше бы подарила мне свободу. — Я думала, что будет хороший финал. — Всхлипываю, прижимая тыковку к груди и отворачиваюсь от Миссис Вудс, впечатываясь лицом ей в грудь. — Это окажется сном, я проснусь дома и все будет как раньше. — Протягиваю, вытираясь о одежду женщины и снова облизываюсь, пытаясь смочить засохшие губы. — Или меня спасет прекрасная фея. — Если уж пошло на то, что я столкнулась с настоящим вампиром, так почему меня не может спасти фея или добрая колдунья? Ведьма в конце-концов. — Ты не в сказке, моя сладкая. Это твоя новая настоящая жизнь. — Слышу от этой нечисти, и от этих слов начинаю плакать только сильнее. Слезы текут по щекам, смешиваясь с привкусом сладости и страха. — Открывай ротик. От безысходности положения, подчиняюсь ей, поворачиваясь и видя новую ложку у своих губ, до краев заполненную этим месивом. Она продолжает кормить меня из тарелки, не обращая внимания на мои слезы, и заставляет запивать приторным чаем. С каждой ложкой, с каждым глотком, я чувствую, как силы возвращаются, но это не приносит никакого утешения или спокойствия. Это лишь укрепляет осознание того, что пути назад нет. Я так и останусь здесь навсегда или до того момента, как не надоем этой стерве. Буду жить от укуса до укуса и постоянно плакать, вспоминая нормальную жизнь только во сне. — Счастливого Хэллоуина, моя девочка. — Протягивает Миссис Вудс, а я только всхлипываю, чуть не давясь едой. Ее голос звучит почти ласково, но в нем все еще слышится оттенок чего-то другого, то ли угрозы, то ли мистики. — Ты — моя самая лучшая сладость, которую я выбирала. Смотрю на нее сквозь пелену слез, прижимая к себе мягкую игрушку. Тыковка, которая является символом радостного праздника, теперь кажется насмешкой над моей новой реальностью. На этой кровати, в этой темной спальне, в эту Хэллоуинскую ночь, я стала чьим-то подарком, чьей-то собственностью. И это лишь начало этой жизни.