guilty pleasure

      Еще чуть-чуть, и стул, на котором я сидела, сгорит и осыпется пеплом ко всем чертям! Вот настолько полыхало все внутри. По венам бежала уже не кровь. Нет. Это раскаленная, разъедающая все живое на пути алая субстанция, которая сейчас поддерживала во мне уровень агрессии, близкий к совершению массового убийства отдела по исследованию и разработке зачарованных предметов. В частности, его руководителя — Драко (множество нецензурной брани) Малфоя. Сразу после того, как я оседлаю его прямо на этом отвратительно неудобном и до безумия скрипучем стуле из искусственной кожи. Получить оргазм перед смертью — это мое милосердие для него.       Глаза прожигали пергамент с распределением бюджета на будущий квартал:

      Выделение средств на испытания снотворного зелья без эффекта последующего привыкания — отказано.

      Выделение средств на изучение влияния рубиновой пыли на стабильность чернил при попадании воды — согласовано.

      Я просто не понимала, каким вообще образом чернила оказались убедительнее столь важного зелья. У кого-то из верхушки растворилась подпись на БДСМ-договоре?       Это уже второй квартал подряд, когда Малфой уводил бюджетные деньги у меня из-под носа. И теперь для начала тестирования зелья мне необходимо заинтересовать инвесторов со стороны. Или ждать следующий квартал.       — Змей!       От пальцев по бумаге начинали расходиться коричневые пятна, чтобы мгновением позже вспыхнуть и уничтожить ни в чем не повинный приказ.       Хорошо, что это копия.       В дверь раздались два размеренных четких стука, и мне даже не нужно предполагать, кто пожаловал. Вероятно, кому-то очень не терпелось позлорадствовать, что даже явился лично.       — Войдите. — Мысленно я послала его в гробницы с черной плесенью подыхать от ядовитых спор.       Распахнув дверь настежь магией так, что от удара о стену злобная тентакула в углу моего кабинета выпустила ядовитые шипы, Драко Малфой вальяжно прошагал по паркету в своих изысканных (почему я вообще это замечаю?) драконьих ботинках. На мгновение я понадеялась, что в этот раз хотя бы один шип доберется до его бархатной (уверена на 100%) фарфоровой кожи, и все, что ему останется — это умолять меня на коленях о противоядии. Я сегодня как раз в юбке.       Но не судьба. Малфой резко вскинул палочку, и пара долетевших шипов вонзилась в его прозрачный щит.       — Приветлива, как и всегда, Грейнджер.       Не произноси мою фамилию больше никогда в жизни! Хотя нет, продолжай.       — Нечего хлопать дверьми.       — Мы оба знаем, что она реагирует на твое настроение и настрой. — Он перевел взгляд на неспокойное растение, на лепестках которого начали выступать капельки сока. Понимаю, герл, мне и самой нелегко. — Взрывоопасно. Но в целом я привык. Не позволяет растерять реакцию.       — Нельзя растерять то, чего нет, Малфой.       Мои губы растянулись в плотоядном оскале от воспоминаний о последней дуэли на третьем курсе. Это была не демонстрация навыков, а битва на смерть, не меньше. Малфой смотрел на меня так, будто уже выиграл, а через минуту оказался в больничном крыле. Он был сильнее в провокациях. Я — в последствиях.       Через день Люциус Малфой пытался добиться моего отчисления.       Через неделю преподавателя, который поставил нас в пару, уволили.       Судя по тому, как Малфой на мгновение прикрыл глаза, глубоко вдыхая, он тоже поддался ностальгии. Его кадык дрогнул, а плечи расправились, заполняя еще больше пространства.       — Я вырос с тринадцати лет, Грейнджер. И мои навыки тоже.       Да я, блядь, вижу. Особенно если речь о навыках соблазнения одной конкретной ведьмы в этой комнате.       Я демонстративно прошлась по его фигуре оценивающим взглядом. Малфой стал выше и шире, все такой же стройный, но уже без юношеской худобы и угловатости. В нужных местах появились мышцы, а лицо приобрело фактуру. И эти греховные руки с длинными пальцами и аккуратными ногтями... Лучше не смотреть. Для собственного же благополучия.       Снисходительно хмыкнув, я вернулась к его прищуренным и цепким глазам. Они метали ледяные стрелы, но те просто плавились, только приближаясь к моей разгоряченной коже.       Драко Малфой был привлекателен как самый сладкий соблазн, даже когда не унижал своим интеллектом оппонентов на конференциях. Олицетворение порока и причина, по которой я применю высушивающее и очищающее заклинание, как только он уйдет. Но ему об этом знать не положено — такую власть надо мной он не получит.       — Высокий рост лишь усугубляет неуклюжесть. Все эти мешающие руки и путающиеся ноги…       Малфой резко оперся ладонями о поверхность стола, пачкая их в пепле моего провала и приближаясь к моему лицу. Пряди густых волос упали ему на глаза, но он не шевельнулся, удерживая взгляд. Красная кнопка! Красная кнопка!       — Хочешь убедиться в компетентности моих рук? Лично.       Почему я слышу только: «Хочешь, я тебя трахну?» — вместо приглашения на дуэль? Ответ очевиден: у меня желе вместо мозга.       Малфой глубоко и размеренно дышал, как уверенный в своих силах хищник. Уничтоженный финансовый отчет под его пальцами вполне давал ему это ощущение превосходства.       До носа долетел его парфюм умноженной концентрации, и у меня потемнело сознание от того, сколько усилий стоило приложить, чтобы не уткнуться в вырез его рубашки, приглашающий парой расстегнутых пуговиц.       Терпкий запах давно оставленных в библиотеке книг и замшевого кресла возле окна — так пах для меня Драко Малфой. Очень вкусно. Даже не заметила, как подстроилась под его ритм дыхания, вбирая эти феромоны вместо кислорода и наблюдая постепенно расширяющиеся зрачки в его глазах. О чем этот дьявол меня спрашивал?       Еще мгновение, и позора было бы не избежать, но в дверь постучали. Я моргнула и повернулась в сторону звука, а Малфой так и не шелохнулся. Будто это именно его тело протестовало от упущенной возможности. Но, вероятнее всего, он просто ждал, что я приму вызов. Ага, удачи ему.       — Секунду! — крикнула посетителю. — Малфой, отодвинься уже. Твои запугивающие приемы на меня не работают.       Указательным пальцем я толкнула Малфоя в грудь.       — Трусиха. — Хмыкнув, он поднялся, очищая ладони палочкой и кивая на остатки золы на столе: — Оригинал хоть на память оставила? Могу прислать подарочную рамку.       Я проигнорировала его всплеск злорадства, наблюдая, как он теперь поглаживал рубашку в том месте, где я его коснулась. Показушник.       — Там ни одного залома. Хватит разыгрывать драму. — Я закатила глаза. — А если тебе некуда выплеснуть энергию, иди пообщайся с тентакулой в углу. У меня нет времени на закрытие твоих детских гештальтов.       Да и, по правде говоря, после школы я не тренировалась в боевых заклинаниях и не посещала министерский дуэльный клуб, как Малфой. Так что не собиралась вестись на его провокации, даже если оказаться под ним с волшебной палочкой у горла звучало весьма заманчиво.       Одна минута оживших фантазий не стоила пожизненных победных усмешек Малфоя.       Я открыла дверь магией, и Астория простучала каблуками по паркету. Окинула взглядом самодовольного Малфоя и агрессивную меня — картина столь привычная, что ни один мускул не дрогнул у нее на лице. Вероятно, она уже давно воспринимала это как часть рабочего процесса. Где-то наравне с самолетиками из финансового отдела и толпой в лифте с утра.       — Мистер Малфой, перестаньте драконить мою начальницу. Через двадцать минут у нас презентация зелья перед инвесторами. Мисс Грейнджер нужна холодная голова.       Астория была моей любимицей как минимум еще и потому, что не велась на токсичное обаяние Малфоя, а значит, не перебежит к нему в отдел по первому мановению пальца. Как ее предшественница Далия.       Но не будем об этом.       Я встала, собирая необходимые расчеты и аналитику.       — Гринграсс, как всегда, разрушаете атмосферу, — без злобы сказал Малфой.       — Спасаю государственный проект, раз уж с грантом случилась... — невозмутимо поправила она, выразительно глядя на Малфоя. — Неурядица.       — Поздравите с победой? — Он приосанился, будто собрался получать Оскар. Мне захотелось приложить его пресс-папье.       — Нет. — И как у Астории получается не закатывать глаза?       Мы покинули кабинет и направились в сторону конференц-зала. Малфой увязался следом. Он не пропустил ни одной публичной демонстрации за последние месяцы, сидя на стороне инвесторов, а не сотрудников Министерства. Будто собирался вложить хоть один завалявшийся в кармане сикль.       Я проверяла. Ни одного поступления от фамилии «Малфой». Ни разу.       А значит, он идет просто позлорадствовать, довольный тем, как мне придется стараться выпрыгнуть из собственных штанов, чтобы тестирование зелья началось уже в этом месяце.       Наивная романтичная половина меня фантазировала, что, раз его присутствие необязательно, то, может, он просто так поддерживает. Знакомое привычное лицо, которому так легко что-то доказывать, не нервничая. Я не слушала эту дуру.       К демонстрационному залу я подошла с холодной головой.       Если сравнивать с лавой или, ну не знаю, лесным пожаром, то сейчас я была практически образцом внутреннего равновесия.       — Дыши, Гермиона, — тихо сказала Астория, идя рядом со мной и прижимая к груди протокол презентации. — Медленно и желательно без выброса искр.       — Я не выбрасываю искры.       — У тебя дымится папка.       Я посмотрела вниз. Край папки с результатами предварительных тестов действительно слегка темнел.       Просто прекрасно.       Идеальный день для того, чтобы продать новую формулу зелья ясного сна без привыкания, пока внутри меня бодрствовало древнее хтоническое существо, питающееся злостью, недосыпом и желаниями, которые категорически нельзя испытывать к коллегам.       — Все в порядке, — сказала я.       Астория посмотрела на меня с вежливым недоверием:       — Конечно.       Ее беспокойство можно понять, но оно напрасно. Может, мысли до конца мне и не подчинялись, но наружу я их никогда не пропускала, фильтруя мимику, жесты и тон голоса, и не позволяла влиять на мою работу или эффективность. Я умела быть сдержанной.       Малфой ускорился, обходя нас по дуге, и уже подошел к двери зала, открывая ее перед нами и довольно скалясь. Казалось, он специально оставил в проходе именно столько пространства, чтобы я проскользила плечом по его груди, смещая галстук.       Я прикрыла глаза. Мне нужна холодная голова. Я презентовала не просто эксперимент. Три месяца работы, шесть сорванных выходных, две ночи в лаборатории, один ожог второй степени на ладони и столько нервных клеток, что я уже могла выставлять Малфою отдельный счет за ущерб здоровью.       Зелье ясного сна должно было заменить стандартные снотворные составы для пациентов, которым нельзя было давать сильные успокоительные: целителям после ночных смен, аврорам после ментальных атак, детям с магическим истощением, людям с проклятийной бессонницей. Оно не вырубало сознание дубиной, не ломало естественный цикл сновидений и, самое важное, не вызывало привыкания.       И если какой-нибудь платиновый демон решил прийти посмотреть, как я справляюсь без проклятого гранта, то он выбрал просто прекрасное место, чтобы стать свидетелем моего триумфа.       Или встретить внезапную смерть от ядовитых испарений.       Я была открыта к обоим вариантам.       Демонстрационный зал отдела экспериментальных зелий был устроен амфитеатром: полукруглые ряды, центральный рабочий стол из белого камня, защитный купол над варочной зоной, стеклянные шкафы с ингредиентами и большой проекционный кристалл за моей спиной. В центре уже стоял котел из темного сплава, тонкие серебряные трубки для отвода паров и прозрачная модель нервной системы, зачарованная реагировать на действие зелья.       Все это увлекло меня своей красотой и масштабом, выветривая из головы ненужные мысли.       Профессионализм — великая вещь.       — Добрый день, коллеги, — сказала я с такой безупречной интонацией, что Макгонагалл расплакалась бы от гордости. — Сегодня мы представляем обновленную формулу зелья ясного сна, разработанную для мягкой стабилизации нервной активности без последующего привыкания и остаточной спутанности после пробуждения.       Все шло идеально. Я говорила. Кристалл за моей спиной показывал схему действия. Астория перелистывала слайды. Люди кивали. Кто-то делал пометки. Зелье в котле вело себя так, как должно было вести себя воспитанное зелье в присутствии потенциальных инвесторов: не взрывалось, не меняло цвет на зловещий зеленый и не пыталось выползти на стол.       Я поймала ритм: фраза, действие, пояснение, реакция зала. Это была моя стихия.       Песок отмерял время добавления следующего ингредиента, и я позволила себе пробежаться взглядом по залу, чтобы оценить реакцию. И тут я заметила его, сбоку, на третьем ряду, откуда открывался прекрасный вид на меня, котел и рабочий стол. И откуда он мог выглядеть как дорогая ошибка мироздания. Малфой надел пиджак, но это все еще не закрывало его порочные руки с серебристыми кольцами на разных пальцах. Глянцевая перьевая ручка бликовала, пока он что-то записывал и подчеркивал. Он не смотрел на меня в этот момент, а сосредоточенно изучал содержимое листа.       Его брови хмурились, а губы двигались в задумчивости, пока пальцы поглаживали черную поверхность ручки, перекатывали между. Кольца постукивали по поверхности, и я не была до конца уверена: это мое воображение или я действительно слышу этот звук. Малфой то открывал, то закрывал крышку, отчего вены на запястьях становились выразительнее. Мое дыхание сбилось. Он положил ручку на стол и провел по ней сверху вниз средним пальцем. А затем схватил, зажимая в кулак так, что костяшки пальцев слегка побелели.       Низ живота потяжелел, а голову обдало жаром. Это была обычная канцелярская принадлежность, но почему-то мозг решил, что самое важное в моей жизни сейчас — наблюдать, как пальцы Драко Малфоя лениво перебирают черный корпус в абсолютно недопустимой для общественного места манере.       — Мисс Грейнджер? — мягко шепнула Астория, взглядом показывая на часы, где песчинки уже стремились к финишу.       Я моргнула. Сердце не должно колотиться с такой скоростью у здорового человека. Котел тихо булькал. На столе лежали подписанные ингредиенты. Что я делала? Какой сейчас этап? Какая добавка?       Подождите. Сначала был экстракт мелиссы. Потом кварц. Потом дрема-трава. Потом стабилизатор отката. Потом...       Потом...       У меня внутри все провалилось.       Я не помнила.       Я знала эту формулу лучше собственного почерка. Я могла приготовить ее с закрытыми глазами. Но забыла на важнейшей демонстрации из-за рук Драко Малфоя. Я, кажется, перестала дышать. Время уходило, и если я не добавлю компонент вовремя...       На лице Астории мелькнула едва заметная тревога. Она уже тянулась к протоколу, чтобы подсказать мне, но в этот момент я увидела движение сбоку.       Малфой.       Он сидел уже не так расслабленно. Ручка застыла в пальцах. Его прищуренный серьезный взгляд скользил по моему растерянному лицу, которое я отчаянно пыталась скрыть. Затем перескочил на котел, на часы и ингредиенты на столе. Я бы даже могла поверить в этот момент, что он переживает за меня. Его губы едва шевельнулись. Без звука. Одно слово.       Конечно. Разумеется. Как я могла забыть?       Я взяла нужный флакон так уверенно, как только смогла, успевая ровно к последней упавшей песчинке. Будто не было мимолетной внутренней истерики только что.       Астория рядом тихо выдохнула, продолжив конспектировать. Зелье приняло компонент идеально: кристалл за моей спиной вспыхнул мягким синим светом. Зал зашевелился. Кто-то одобрительно кивнул. И только тогда узел на моем горле расслабился, и слова вновь начали собираться в предложения. Память вернулась. Тело снова стало моим, а не предателем, готовым продать карьеру за возможность смотреть на мужские руки.       Боковым зрением я все еще видела Малфоя. Он больше не крутил ручку. Просто держал ее в пальцах и внимательно смотрел на котел. До конца презентации я не позволила больше ни одной мысли вернуться к нему, тщательнее обычного контролируя движение глаз.       Зелье в котле стало прозрачным, с мягкой синей искрой в глубине. Я спокойно и профессионально отвечала на вопросы, будто внутри меня не лежала дымящаяся воронка на месте самоконтроля.       Когда зал наконец начал пустеть, Астория подошла ко мне с папкой протоколов.       — Все прошло хорошо, — сказала она.       — Все прошло отлично.       — Почти.       Я медленно повернула к ней голову.       — Что значит «почти»?       Астория посмотрела куда-то за мое плечо:       — Значит, если бы взглядом можно было раздевать перьевые ручки, мистер Малфой сейчас уже писал бы воздухом.       Я подавилась вдохом.       — Астория.       — Я ничего не видела.       — Ты только что...       — Я ничего не видела, — повторила она невозмутимо. — Особенно того, как он подсказал тебе лунную валериану.       Я закрыла глаза.       — Увольняйся, — простонала я от стыда.       — Ни за что. Кто-то должен следить, чтобы ты не забывала ингредиенты из-за мужских рук.       — Я не...       — Конечно.       Астория говорила легко, без осуждения или насмешки. Как зачитывала бы общеизвестный факт, но подсветила важную проблему. Но раз она видела меня, то, может, и заметила:       — Он понял?       — Что ты потерялась из-за его рук? Нет. Он был увлечен записями. Но тебе стоит быть осторожнее, если хочешь, чтобы так и оставалось.       Я позволила себе облегченную улыбку. Потому что если бы Малфой понял, мне бы понадобилось родиться заново в другом времени и пространстве, чтобы вернуть достоинство.       Но внутри почему-то все равно кольнуло. Он смотрел так серьезно и твердо. Если бы заметил... Этот взгляд бы что-то значил, да? Не усмешка, не злорадство — поиск, вовлеченность. Неужели я разочарована?       Наивная идиотка. Во всем виноваты Джейн Остин и ее романы на моей полке.       Астория протянула мне папку:       — Твоя холодная голова, Гермиона. Местами перегретая, но функциональная.       — Ты сегодня слишком разговорчива.       — Это нервное. Я пережила презентацию, мистера Малфоя в зале и момент, когда ты смотрела на него так, как неприлично говорить вслух.       Я весело фыркнула. Астория посмотрела на меня с нежной иронией. Нужно было уходить, умыть лицо ледяной водой и закрыться в кабинете до конца рабочего дня, посыпая голову пеплом своего самообладания.       Но, разумеется, Малфой не дал мне такой возможности:       — Грейнджер.       — Малфой.       Он остановился на расстоянии, которое в приличном обществе еще считалось допустимым, но уже угрожало моему кровообращению. В руках — программа презентации. Ручка зажата между пальцами. Аппарируйте меня отсюда.       — Полезный ингредиент: лунная валериана. — Улыбка лениво расползалась по его губам. Вот же мерзавец! Так и знала, что с ним нельзя расслабляться.       — Очень.       — Возвращает концентрацию.       — Иногда.       — Если вовремя вспомнить.       Руки чесались придушить его на месте.       — Хочешь медаль за подсказку? — рявкнула я, сделав шаг вперед.       — О, я хочу много чего, Грейнджер, — сказал он как-то вкрадчиво.       Жар прокатился по груди. Да почему я во всем вижу сексуальный подтекст?!       Астория рядом засуетилась:       — Я проверю упаковку образцов.       — Астория, — процедила я.       — Государственный проект сам себя не спасет, — невозмутимо ответила она и ушла. Предательница.       Малфой проводил ее взглядом:       — Какая проницательная помощница.       — Даже не думай переманивать, как предыдущую!       — Я еще ничего не сказал.       — Но подумал.       — Я много о чем думаю, Грейнджер. Если начнешь запрещать, то нам придется задержаться здесь куда дольше.       Я раздраженно топнула ногой, а Малфой чуть ли не светился от радости. Его глаза окрашивались синим от отблесков проекции. Манящий океан. Он наслаждался тем, что нашел слабость и обернул ее против меня.       Перегруз моей нервной системы был уже на таком критическом уровне, что это угрожало комой на неделю.       — Зачем ты подошел, Малфой? — спросила я уже с устало-злым выдохом.       Мгновение было тихо, но потом его серьезный, низкий голос, которым вбивались истины, произнес:       — Презентация была хорошей. Ты получишь деньги.       Эта перемена тона прошибла не хуже электрического проклятья. Он, не моргая, смотрел на меня своими глазами с широкими зрачками. Это была похвала только что?       — Я знаю.       — Конечно, знаешь.       Потом его взгляд на секунду скользнул к моим губам. Или мне показалось. Конечно, показалось. У меня сегодня вообще отвратительно работала зрительная кора.       — До встречи, Грейнджер.       И вот так всегда.       Наши разговоры в большинстве своем бессмысленны. Один провоцирует — другой отвечает. Фехтование остроумием и постоянное перетягивание каната с победным флажком.       Такая глупость. Но я всегда оставалась. Раньше просто, чтобы последнее слово было за мной. Теперь... Чтобы он продолжал говорить.       За Малфоем хлопнула дверь, а я отправилась в туалет, чтобы смыть его присутствие со своих рецепторов.