guilty pleasure

      Я зашла в туалет и направилась к свободной кабинке, планируя просидеть в ней до тех пор, пока снова не поймаю дзен.       Ледяная вода остужала мои запястья, а я смотрела в зеркало на женщину, которая уже совершенно рехнулась от желания к мужчине.       Я не всегда была столь озабоченной Драко Малфоем. Справедливо сказать, что он был самым стабильным мужчиной в моей жизни после отца, но все было просто, прямолинейно и предсказуемо. На равных.       Малфой был соперником и раздражителем. Человеком, которого хотелось обойти, переспорить, переиграть, поставить на место и, по возможности, однажды заставить публично признать мое интеллектуальное превосходство. Мое дыхание не сбивалось от того, что он зашел в комнату, а пальцы ног не поджимались от улыбок.       В школе мы соревновались за оценки, за внимание преподавателей, за право оказаться первым в списке. Он обзывался — я отвечала результатами экзаменов. Очень здоровая, зрелая модель коммуникации для детей, которым никто вовремя не объяснил, что личную неприязнь не обязательно превращать в многолетний марафон успеха.       Не улучшало ситуацию и то, что после той грандиозной дуэли нас больше никогда никуда не ставили вместе. Ни на одном занятии. Мы всегда находились по разные стороны баррикад. В Министерстве все просто сменило форму. Оценки стали грантами. Дуэли — заседаниями. Учебные рейтинги — распределением бюджета. Малфой ушел в артефакторику, я — в зелья. Два отдела одного департамента, два направления, один общий фонд и вечная комиссия, которая почему-то считала, что научная конкуренция способствует развитию. Если они говорили о мигрени, то попали в точку.       Но с этим я могла справиться. Это было тем, что я делала большую часть сознательной жизни — соперничала с Драко Малфоем. Я могла жить с этим вечным перетягиванием каната, с его появлением в моем кабинете только чтобы испортить настроение, и его «Грейнджер», царапающим мои нервы.       Но однажды я увидела, как он выходил из реки.       Корпоративное спортивное ориентирование. Самая идиотская идея Министерства после комиссии по этике боевых проклятий. Лес, команды, лошади, карты, вода и Драко Малфой, которого я в тот день ненавидела особенно усердно, потому что незадолго до этого он украл мою помощницу Далию из отдела.       Технически она ушла сама, но он все равно виноват, что раскрывал свой павлиний хвост при каждом появлении в радиусе моего кабинета.       На ориентировании я следила за Малфоем исключительно потому, что подозревала его в корпоративном саботаже. Именно поэтому заметила, как он выехал из реки на лошади.       Вода стекала с его шеи, струилась по свободной льняной рубашке, которая прилипла к телу, просвечивая все, что недопустимо было демонстрировать в общественных местах. Каждый рельеф его груди, рук и пресса манил потрогать. Солнце отражалось в капельках воды, отчего казалось, что Малфой сиял. Мистер Дарси, который просто пошел поплавать, не ожидая встретить Элизабет.       Я забыла, что вообще там делала. Скрытая кустами, просто смотрела не на школьного соперника или раздражающего коллегу, а на мужчину, настолько манящего своей привлекательностью, что меня бросило в жар.       Я встречала в жизни красивых мужчин, но впервые заметила, что Малфой тоже, оказывается, мужчина. Абсолютно несвоевременное открытие.       Мне стало так плохо от этой мысли, что на следующий день я записалась к офтальмологу. Зрение оказалось стопроцентным.       А дальше стало только хуже.       Я начала замечать мелочи, на которые раньше никогда не обращала внимания: как он зачесывает волосы, играется со своими кольцами на пальцах — это стало моей отдельной катастрофой, — что под губой у него есть небольшая родинка. В моменты особенно сильного помутнения я ловила себя на мысли, что теперь восхищаюсь его интеллектом, а не ищу причины его принизить. А когда я замечталась о бликах солнца в его глазах и начала сравнивать их цвет с оттенками неба, поняла, что оказалась на дне.       Но оттуда постучали.       На одном из заседаний он рассмеялся над шуткой коллеги так открыто и заливисто, как я не слышала никогда прежде. Или просто не замечала? В тот момент меня прошибло мыслью: «Хочу от него детей». Это был финал.       Он убил всех мужчин для меня на этой планете своим смехом, точными аргументами, руками и каплями воды, стекающими по груди. Я думала, пройдет, отпустит. Ну не могут дрейфующие в неизвестности чувства существовать длительное время.       Угу. Почти девять месяцев. И вот где я оказалась. Эта одержимость начала вредить моему ментальному здоровью и карьерным амбициям. Отсюда следует только одно — необходимо изгнать Драко Малфоя из моей головы.       Прохладные капли стекали по лицу, и выглядела я как женщина, которая находится на грани, чтобы совершить ошибку всей жизни. Будь у меня чуть меньше самоуважения... На таком этапе уже даже не знала, воспринимать это как достоинство или недостаток.       Мерлин, я думала, как жертва амортенции. Но тогда бы у меня хотя бы был точный срок окончания этого наваждения.       Чувства ломали всю систему распределения власти. Какой прок от побед, если Малфой будет знать, что я проиграла самую личную дуэль — ту, о которой он даже не знал, но все равно умудрился выиграть?       Сколько ни беги, Малфой уже стоял на ступень выше — просто потому что у меня появилась слабость, которую он мог превратить в оружие.       Дверь в туалет снова хлопнула, принеся женские голоса и смешки.              — …я тебе говорю, я вчера легла в два часа ночи, — послышался первый женский голос, слегка заглушенный стенкой кабинки. — Не могла оторваться.       — От кого? — А это уже другой.       — Не от кого. От чего. Хотя… Нет, все-таки от кого.       — У тебя кто-то появился?       — Ну... Можно и так сказать.       Я вздохнула и потянулась за бумажным полотенцем. Мне хватало и своих мыслей об одном ком-то.       — Это Mate. Я наконец дошла до их офиса.       Рука с полотенцем замерла. Я уже слышала это название, но вот только где...       — И как?       — Жутковато хорошо. Он отвечает не как тупой справочник. А как… ну, как будто понимает, что тебе нужно услышать. Не прямо сладко-сладко, а под настроение. Я сначала попросила просто поболтать, потом настроила характер.       — Характер?       — Да. Можно сказать, каким он должен быть. Спокойным, дерзким, умным, заботливым. Каким угодно.       Каким угодно... Я подошла поближе к двери.       — И что ты выбрала?       — Дерзкого, конечно. Моментами даже хотелось его проклясть.       Одна из собеседниц рассмеялась.       — Ты заплатила за блокнот, который тебе грубит?       — Ну не просто грубит. Там такие искры... Я даже подумывала взять выходной.       Возможно, продолжать подслушивать было плохой идеей. Но я прямо-таки чувствовала, как счастливый финал моей трагедии витал в воздухе.       — Серьезно? И не странно?       — По началу. А потом понимание, что это не реальный мужчина, только больше освобождает. Закрыла блокнот — и все. Никто ничего не требует, не обижается, потому что просто не существует.       Последняя фраза маняще защекотала внутри. Это звучало пугающе удобно. Если человек не существует, перед ним нельзя опозориться, случайно выдав себя взглядом. Или утром встретить его в коридоре Министерства и понять, что он знает, как именно ты произносила его имя в темноте. Не то чтобы я это делала. Ну, может, раз или два.       — Весомый аргумент.       — И полностью анонимно.       — А кого-то реального можно смоделировать?       — Ага. Я пробовала ради интереса.       — И насколько похоже?       — Иногда слишком. Семейные тайны, конечно, не расскажет, но фразы, интонации, реакции... У меня подруга моделировала своего начальника, чтобы подготовиться к разговору о повышении. Сказала, что после этого реальный начальник показался менее страшным.       Голоса начали отдаляться, пока не затихли со стуком закрывающейся двери.       Я медленно подняла глаза на отражение. Его выражение лица мне не понравилось. Решительное, но с толикой сомнения, которое готово улетучиться даже с самым неподходящим аргументом.       — Плохая идея. Это жалко. И опасно.       Но больше меня пугал сбой на презентации. Там, где его никогда не должно было случиться, где я должна была быть безупречной.       Говори со мной как Драко Малфой.       Низ живота сжался в сладком спазме.       — Один раз, — убеждала я шальную ведьму в зеркале. — Только чтобы избавиться от гиперфиксации и вернуть концентрацию.       Это не мое окончательное падение. Точно нет. Просто терапия. Да, вакцина от эмоциональной реактивности. Микродоза Малфоя в контролируемой среде — и иммунитет на всю жизнь.       И если где-то глубоко внутри маленькая честная часть меня уже шептала, что я просто хочу услышать от ненастоящего Малфоя все то, что настоящий никогда мне не скажет, я поступила совершенно разумно — заперла ее в одиночной камере с минусовой температурой.

***

      Ранним утром офис Mate пустовал, если не считать ведьму Роуз за стойкой. Она проводила меня в отдельную комнату для первичной настройки.       — Мисс Грейнджер, перед началом я коротко расскажу, как работает Mate, а потом вы сможете ознакомиться с руководством пользователя. Ничего сложного: мы считываем Ваш магический отпечаток, привязываем к нему блокнот, после чего Вы можете настроить собеседника и режим общения.       — Анонимность действительно полная? — спросила я, стараясь не показать своей нервозности.       Роуз кивнула так, будто слышала этот вопрос не в первый раз и ожидала его:       — Пользователь обезличен. Блокнот привязан к вашему магическому следу, но в системе он хранится как зашифрованный ключ. Содержание сессий не отображается операторам и не передается третьим лицам.       — То есть я могу быть уверена, что никто не узнает, с кем я общаюсь?       — Да.       — И о чем?       — Да.       — Хорошо.       — Вы можете взять руководство. Там есть раздел о моделировании конкретных людей, если вам это важно.       — Не то чтобы... — сказала я слишком быстро.       Роуз профессионально ничего не заметила. Святая женщина. Она протянула мне тонкую папку с серебряной лисой на обложке. Я раскрыла ее и пробежала глазами первые строки.       MATE — персональная магическая среда для безопасного диалога, эмоциональной разгрузки, коммуникативной тренировки и моделирования собеседников на основе открытого магического следа.       Коммуникативная тренировка... Звучит как то, что мне и нужно. Дальше шли разделы про магический отпечаток, режимы взаимодействия и настройку собеседника. Я последовально изучала каждый из них, вовсе не выискивая слово «флирт».       Нашла.       Доступные режимы: нейтральный, поддерживающий, аналитический, конфликтный, романтический, флиртующий, смешанный. Может быть задан в произвольной форме.       Флиртующий. Слово ничем не выделялось на странице среди других, но ворот блузки вдруг показался слишком тесным.       — Пользователь может выбрать любой режим? — спросила я.       — Да. И изменить его в любой момент.       — Даже если сначала выберет, например, нейтральный?       — Даже если сначала выберет нейтральный, а через пять минут поймет, что хочет совсем другого.       Я подняла глаза.       Роуз улыбнулась мягко, без тени насмешки:       — Это случается чаще, чем вы думаете.       Я очень надеялась, что на моем лице не написано: «Я уже думаю».       — А если выбрать модель конкретного человека?       — Тогда Mate использует только открытый магический след: публичные выступления, официальные открытые документы, интервью, протоколы, упоминания в прессе. Он не получает доступа к личным воспоминаниям или закрытой переписке. Это не настоящий человек, а коммуникативная модель, собранная на основе доступных сведений. Чем больше отпечатков будет найдено, тем точнее получится модель.       — Я поняла, — сказала я. — Думаю, можно начинать.       Мы подошли к изящной трибуне, на которой лежали две серебряные пластины, инкрустированные крупными сапфирами по всей поверхности, составляя витиеватый рисунок из переходящих друг в друга рун. Рядом с пластинами лежало перо из серебра с сапфировым наконечником.       — Положите, пожалуйста, обе ладони на пластины.       Прохладные камни засветились в местах соприкосновения, и по коже прошелся легкий тепловой импульс, окутывая кисти и запястья тонкими синими нитями магии.       — Сейчас произойдет считывание уникального следа, эмоционального резонанса и письменного паттерна, — объяснила Роуз. — Это нужно, чтобы блокнот узнавал именно Вас и точнее реагировал на стиль письма.       — Он будет понимать мое состояние?       — В общих чертах. Напряжение, раздражение, смущение, усталость. Не как легилименция, а скорее как интонация.       — Смущение тоже?       — Особенно смущение.       — Прекрасно, — пробормотала я. — Очень нужная функция.       Роуз сделала вид, что не услышала.       Нити двигались медленно, немного щекотно: от ладони к пальцам, вдоль костяшек, к запястью. Магия словно снимала с меня тончайший слепок, нежно и успокаивающе, будто уже могла чувствовать мое напряжение. Затем линии засветились и мягко распались, сапфиры погасли.       Выше пластин появился блокнот с лаконичной черной кожаной обложкой без надписей. Только на серебряных уголках красовалась гравировка в виде лисицы. В остальном же ничего привлекающего внимания. Этот блокнот мог легко затеряться среди бумаг и книг.       — Теперь возьмите серебряное перо и коснитесь кончиком Вашего блокнота.       После этого рядом появилась глянцевая черная перьевая ручка с серебристым зажимом. Это сразу напомнило мне о руках Малфоя и моем провале. Пальцы покалывало от желания ее погладить или выбросить с глаз долой. Ручка притянулась магией к блокноту с легким щелчком, напомнив мне звук соединения двух магнитов.       — Готово, — сказала Роуз. — Теперь блокнот привязан к Вам. Лучше используйте ручку из комплекта, чтобы письменная интонация считывалась точнее.       Что ж, теперь я смотрела на ручку как на доносчицу.       — На первой странице будет приветствие. Дальше вы можете задать запрос. Например: «хочу спокойный разговор», «помоги подготовиться к встрече», «смоделируй конфликтную беседу» или «говори со мной как…» — Роуз сделала маленькую паузу. — Как нужный вам человек.       Я едва не рассмеялась с последней фразы. Драко Малфой не был мне нужен. Вероятно, именно поэтому я сейчас стояла с зачарованным блокнотом в руках.       — Понятно, — сказала я. — Рамки задаются письменно?       — Да. Обращение, тон, границы, тип взаимодействия. Чем точнее вы сформулируете, тем лучше будет результат. Но не переживайте, если сначала получится неловко. Многие начинают с нейтрального режима, а потом постепенно понимают, чего хотят на самом деле.       Мне нечего было сказать в ответ. Возможно, у Mate достаточно клиентов, которые используют блокнот как инструмент для близкого общения, потому Роуз и расставляет такие акценты. Или, может, у меня все на лице написано, а это ее попытка придать мне уверенности?       — Блокнот можно закрыть в любой момент, — добавила Роуз. — Это прервет диалог. Вы сами контролируете сессию.       Хотя бы в общении с блокнотом я смогу контролировать ситуацию. Да ведь?

***

      На работу я пришла с небольшим опозданием.       Место Астории пустовало. Ее аккуратный стол встретил меня пустой чашкой, стопкой входящих писем и запиской:

      «Ушла в финансовый отдел. Вернусь через десять минут. Не убивай никого без меня».

      Я мягко усмехнулась, толкая дверь своего кабинета. Шагнула внутрь и тут же врезалась во что-то высокое, твердое и вкусно пахнущее.       — Какого...       Дальше мир совершил неудачный пируэт.       Драко Малфой, стоявший прямо за дверью, как дорогое препятствие на пути к нормальной жизни, успел только вскинуть руку, будто собираясь удержать меня, но вместо этого мы оба потеряли равновесие и полетели на пол.       Я зажмурила глаза, ожидая болезненного падения, но вместо этого оказалась распластана на груди Малфоя, мертвой хваткой вцепившись в его жилет. Под щекой громкими ударами билось сердце, а тепло, исходившее от тела, согревало замерзшие после улицы руки.       Дыхание Малфоя шевелило прядки волос у моего лица, и я поняла, что он почему-то не двигается.       — Малфой, — прошипела я, убирая волосы с глаз. — Что ты забыл в моем кабинете?       В ответ тишина. Я нахмурилась и приподнялась на предплечьях. Драко Малфой лежал на полу моего кабинета, закинув руки под голову, с закрытыми глазами и выражением лица человека, который только что прибыл за забронированный курорт.       Конечно же, ему весело. Чертов придурок!       Я подняла ладонь, собираясь хлопнуть его по груди, но так и застыла, разглядывая довольное лицо Малфоя. Его ресницы мелко дрожали от луча солнца из наколдованного окна. Оказалось, что в уголке глаза тоже была родинка. Сухие губы мягко изгибались в улыбке. Хотелось их облизать, чтобы не треснули... О чем я? Господи.       Улыбка стала шире, и я подняла взгляд, сталкиваясь с его пристальными серыми глазами. Какой позор!       — Любуешься, Грейнджер?       Жар опалил лицо. Хотелось выколоть эти проницательные, отвратительно красивые глаза. Вот почему Mate мне необходим — пока я окончательно не выложила Малфою все карты на стол.       Я все же ударила его по груди:       — Слезь с меня, Малфой!       — Грейнджер, — промурлыкал он в ответ, — это ты на мне лежишь.       — Не придирайся к формулировкам. — Наверняка я уже выглядела как жертва полуденного солнца.       — Ты какая-то напряженная.       — Еще слово, и превращу тебя в коврик у двери.       — Ты и без магии неплохо справляешься.       Я резко уперлась ладонью ему в грудь, собираясь подняться, но ткань рубашки под пальцами оказалась достаточно тонкой, чтобы ясно ощутить мышцы, и мозг на мгновение предложил остаться здесь, провести тактильный сравнительный анализ и сделать выводы.       Я отказалась от мозга.       — Не двигайся, — сказала я.       — Героически выполняю.       — И не говори.       — Это сложнее.       — Малфой.       — Грейнджер.       Так вот как звучит моя фамилия из его уст в горизонтальном положении. Нет. Неправильная мысль. Немедленно удалить.       Я начала вставать, но каблук запутался в мантии, и я снова дернулась вниз. Малфой поймал меня, обвивая свое предплечье вокруг моей талии. Теперь мы склеились как два мармеладных червячка в упаковке.       Наши лица оказались на одном уровне, кудри рассыпались шторой по бокам, закрывая, уединяя. Не отрывая своего взгляда от моего, Малфой потянулся свободной рукой к моему горлу. Мне не хватало воздуха. Сердце отплясывало чечетку. Его пальцы приблизились к моей шее, и дыхание замерзло.       Щелк.       Малфой отстегнул мантию, и она стекла вниз, укладываясь где-то сбоку.       — Осторожно. — Его голос был хриплым и тихим, вибрируя где-то в моей груди. Или это я дрожала?       Именно в этот момент дверь открылась. Я вскинула голову. Астория вошла с папкой в руках. Сделала один шаг. Увидела меня. Увидела Малфоя. Мгновенно сделала неправильные выводы. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Это было хуже истерики.       — Я зайду позже, — сказала она, начиная закрывать дверь с другой стороны.       — Астория!       Дверь снова приоткрылась ровно на ширину ее лица:       — Я ничего не видела.       — Это не...       — Совершенно ничего.       — Мы упали!       — Конечно.       — В прямом смысле!       — Разумеется.       Малфой подо мной тихо хмыкнул. Я резко обернулась:       — Молчи.       Астория подняла палочку и отлевитировала папку прямо на мой стол.       — Итоговый отчет по предварительным инвестиционным обязательствам после презентации, — сказала она все тем же невозмутимым тоном. — Финансовый отдел прислал сводку. Поздравляю, Гермиона. И я действительно ничего не видела.       — Астория.       — Даже если бы видела, не успела бы рассмотреть детали.       — Астория!       — Ухожу.       Дверь закрылась. За ней послышались быстрые шаги.       Я закрыла глаза и зарычала от стыда и злости. Малфой наслаждался ситуацией.       — Даже не смей.       — Я молчу.       — Ты молчишь слишком самодовольно.       — Прости. У меня лицо такое.       — Я заметила. Большая трагедия для общества.       Я наконец смогла подняться, на этот раз без унижения и дополнительных падений. Малфой тоже сел, лениво, будто не валялся только что на полу моего кабинета, а завершал короткую медитацию.       Сумка раскрылась при падении, и вещи рассыпались по полу: косметика, документы, кошелек; блокнот закатился под книжный шкаф рядом с Малфоем. Я вытащила палочку и начала собирать все обратно.       — Как ты вообще сюда попал? — спросила я, слишком резко запихивая блокнот в сумку. — Как Астория тебя пропустила?       В ответ тишина. Я обернулась, но Малфой все еще сидел на полу, погрузившись в свои мысли.       — Малфой!       — М? — Его взгляд снова стал осознанным.       — Ты слышал, что я сказала?       Малфой наконец поднялся. Хотя его вид возле моих ног выглядел многообещающе. Прочь из моей головы!       — Астории не было на месте.       — И это, по-твоему, приглашение?       — Скорее отсутствие препятствия.       — Это мой кабинет.       — Да что ты? Я заметил. Только здесь меня пытаются убить.       — Уже не знаю, как намекнуть, что ты нежеланный гость. Поставить капкан на входе?       — Капкан обычно ставят для отлова. Так и думал, что ты жаждешь моей компании.       — Я жажду, чтобы ты перестал путать мое терпение с приглашением.       — Но его так забавно испытывать.       — Малфой... — Тентакула встрепенулась, готовя шипы. — Не искушай.       — А сработает?       — Рискни — проверь.       Я не могла до конца быть уверена, к чему его призывала: дать мне зеленый свет отправить его на больничный или прижать меня грудью к столу и вытрахать из меня все напряжение.       Разумеется, о втором варианте он не думал. К счастью для моего существования с ним на одной планете.       Я смотрела на Малфоя, не моргая. Как хищник перед атакой или жертва перед нападением. Не знаю, что он увидел в моем лице — надеюсь, вариант скорой кончины, — но хмыкнул и первым отвел взгляд.       — Впрочем, я пришел не твою выдержку проверять. Хотя результаты многообещающие.       Малфой наклонился, поднял с пола один из моих листов, мельком взглянул и протянул мне.       — Хотел узнать, получила ли ты отчет по инвестициям.       Точно. Вот что должно занимать мои мысли, а не забег рук Малфоя по моему телу.       Я схватила папку, которую принесла Астория, и резко открыла, чтобы не смотреть на Малфоя. Если занять глаза цифрами, можно не думать о том, что всего минуту назад мои ноги были по обе стороны от его бедер.       Господи.       Немедленно стереть.       Глаза скользили по строчкам. Мунго, пару небольших фармацевтических компаний, но одно имя выделялось сильнее остальных. Сумма была столь значительной, что хватило бы только ее одной для проведения испытаний.       — Окард Эфейк, — пробормотала я.       Имя прокатилось незнакомыми звуками по моему языку. Я прокручивала в голове конференции и встречи, но ничего.       — Не мучай память. Не узнаешь, — лениво сказал Малфой.       — А ты?       — Я понимаю, когда не хотят быть узнанными.       — Это не ответ.       — Ответ. Просто тебе он не нравится. Как была любопытной всезнайкой, так и осталась.       Поддел он без злобы, но с каким-то азартом во взгляде. Знал, как меня бесит эта школьная кличка, но я не повелась на провокацию, лишь испепеляя его прищуренным взглядом.       Малфой вздохнул, надувшись, и принялся объяснять почти без снисхождения в голосе:       — Если человек переводит такую сумму и при этом подписывается именем, которое никто не может связать ни с одним родом, фондом или советом попечителей, значит, он хотел именно этого. Чтобы ты смотрела на сумму, а не на того, кто за ней стоит.       — То есть имя поддельное.       — Скажем так: оно выполняет декоративную функцию.       — Очаровательно.       — Для твоего проекта главное не очарование, а сумма.       Я не хотела с ним соглашаться, но руки чуть дрогнули от облегчения.       — Да, сумма неплохая.       Малфой подошел ближе. Я сразу почувствовала, как воздух справа стал теплее.       — Неплохая? — переспросил он, заглядывая в отчет через мое плечо.       — Не нависай.       — Я не нависаю, а проявляю профессиональный интерес.       — Твой профессиональный интерес обычно заканчивается тем, что у меня горят документы.       — Только копии.       Его дыхание опаляло мою щеку. Слишком близко. Будто падения на пол было мало. Спереди стол упирался мне в живот, сзади спину согревал Малфой. Какое безвыходное положение. Дайте два.       — Еще одно слово, и гореть будешь ты.       Он повернул голову, но я не хотела на него смотреть. Это искушение выше меня, а я слабая женщина, и не хочу переезжать в другую страну.       — Это обещание?       Да как он бил наугад, но каждый раз попадал в цель?! Рокот его голоса прямо в мое ухо спустился к коленям, подкашивая их. Плохо-плохо-плохо. Неважно.       — Вон.       — Грейнджер...       — Вон, Малфой.       — Ты даже не выслушаешь поздравление?       — Напиши открытку. Сожгу при случае.       — Жестоко.       — Экологично. Бумага вернется в круговорот природы в виде пепла.       Холод коснулся спины, а Малфой отходил к двери, приподняв ладони в знак капитуляции. Снова эти руки. Проклятье. Нет. Не смотреть. Я посмотрела. На полсекунды. Он заметил? Не знаю. Не хочу знать.       — Постарайся в следующий раз не врываться в собственный кабинет так страстно.       — Постараюсь в следующий раз сначала проверить, не поджидает ли меня там вредитель.       — Поджидает? Грейнджер, ты приписываешь мне уже какую-то романтическую настойчивость.       — Я приписываю тебе отсутствие воспитания.       — А я уже почти растрогался.       — Вон, Малфой.       Он усмехнулся и отступил к двери. Уже взялся за ручку, но снова обернулся.       — Грейнджер.       — Что еще?       — Поздравляю.       Я промолчала, потому что нормальный ответ мог быть использован против меня. Дверь захлопнулась, и я осела на кресло, утыкаясь лбом в стол.       Тентакула тревожно изгибала свои щупальца в сторону двери. Я ее понимала.       Руки пропитались парфюмом Малфоя, и я занесла палочку, чтобы произнести очищающее заклинание. Но не смогла.       Эта стадия вообще лечится?