guilty pleasure

      Всполох огня выплюнул меня из камина с таким пренебрежением, будто сегодня утром я была ему особенно не по вкусу, и лишь каким-то чудом мне удалось не распластаться на начищенном полу Атриума.              Одернув рукав мантии и поправив сумку на плече, я влилась в утренний поток служащих. В воздухе уже мельтешили бумажные самолетики, мелькали магические вспышки, кто-то на ходу стряхивал с плеч сажу, уткнувшись в отчеты. Обычное рабочее утро.              И я тоже была совершенно обыкновенной.              Только спина почему-то никак не желала расслабляться, глаза бегали по сторонам, выискивая одного волшебника, а пальцы с такой силой сжимали ручку сумки, словно внутри лежали не рабочие бумаги, а запрещенные артефакты.              Я нервничала. И даже ровный стук каблуков и непоколебимое выражение лица не могли спрятать учащенное дыхание и искусанные губы.              За завтраком я смогла убедить себя, что нет повода для беспокойства: Малфой никак не мог знать о моем рандеву с его симуляцией. Но, стоило мне переступить порог Министерства, как вся эта уверенность осыпалась порохом к моим ногам. И теперь казалось, что, как только Малфой посмотрит мне в глаза, то сразу поймет, что я скрываю какой-то грязный секрет.              И ему хватит любопытства, чтобы начать копать.              Получив конверт от Мунго на стойке проверки палочек, я направилась в сторону лифтов и тут же замерла, заметив Малфоя.              Он возвышался над большей частью волшебников, а его белые волосы отражали зачарованное освещение при каждом движении, выделяясь среди моря темных мантий, как яркий маяк. Малфой поправил челку, и кольца блеснули на его пальцах, погружая меня в воспоминания о прошедшей ночи.              Я вдохнула поглубже, пытаясь справиться с волной возбуждения, которая тут же разлилась по телу и закоротила мой мозг. Сердце ударилось о ребра так сильно, будто хотело выпрыгнуть и как можно скорее оказаться рядом с объектом обожания. Глупый-глупый орган, который не понимал, что реальный Малфой не говорил мне всех тех слов. Щеки горели, а я не могла сдвинуться с места и перестать пялиться, ощущая себя еще более влюбленной дурочкой, чем обычно.              Вот тут я и осознала всю катастрофичность результатов моей терапии.              Малфой с задумчивым выражением лица стоял в очереди и все еще меня не заметил.              Просто прекрасно.              Осталось только сбросить с себя дурман и спокойно встать позади него в очередь. В Атриуме находилось не меньше сотни человек, поэтому вероятность, что он меня заметит, была ничтожно мала.              Малфой повернул голову в мою сторону, и я шагнула за фонтан. Движение вышло настолько быстрым, что край мантии едва не зацепился за каменный выступ. Я скрылась за статуей и замерла, прижимая ладонь к тяжело вздымающейся груди.              Несколько секунд я просто стояла, слушая плеск воды у себя над головой. Затем осторожно выглянула из-за края. Очередь перед лифтами почти не двигалась. Один из них, судя по всему, снова застрял на уровне Отдела магического транспорта, и теперь перед решетками образовалась плотная толпа. Малфой по-прежнему находился там.              Я тут же спряталась обратно.              Какая-то женщина, проходившая мимо, посмотрела на меня с подозрением, и я неловко ей улыбнулась.              Наверняка со стороны мое поведение выглядело ужасно нелепо, но я не готова была сейчас столкнуться с Малфоем.              Если я подойду к лифтам, он меня увидит. Если он меня увидит, то наверняка заговорит. Он всегда со мной заговаривал, особенно когда замечал, что я предпочла бы этого избежать. А если он заговорит, мне придется смотреть ему в лицо, а я не уверена, что буду способна выдать хоть одно связное предложение. Потому что все, что сейчас заполняло мою голову, — это эротические строчки и фантомные прикосновения Малфоя к моей коже.              До начала рабочего дня еще было достаточно времени, а потому я решила поступить еще более по-взрослому — сбежать.              Внутренний сад находился в противоположном крыле Атриума. Там я могла спокойно дождаться, пока очередь рассосется, Малфой уедет на свой этаж, а мое тело перестанет реагировать на его присутствие так, будто мне снова семнадцать.              Безупречный план.              Я поправила съехавшую с плеча сумку и быстрым шагом двинулась в противоположном Драко Малфою направлении.              Год назад Отдел по корпоративной культуре и комфорту решил, что сотрудники Министерства слишком много времени проводят под землей без солнца и свежего воздуха, из-за чего повышается риск развития депрессии и массовых увольнений. Так что было решено возвести внутри Министерства оранжерею, доступную в любое время, для «отдохновения, успокоения и единения с природой» — прямая цитата. На удивление сад действительно стал пользоваться популярностью, особенно для переговоров и разного рода романтических прогулок среди коллег.              Он был зачарован на смену времен года в соответствии с текущим сезоном, поэтому меня встретили запах влажной земли и цветущих растений. И, несмотря на солнечное весеннее небо над головой, мои кудри все равно распушились.              Я прошла по вымощенной плиткой дорожке среди папоротника и свисающих кисточек глицинии и свернула к журчащему ручью в глубине сада. Среди разросшихся кустов магнолии я расположилась на свободной лавочке, скрытой от посторонних глаз.              Внутренний покой и умиротворение — это именно то, что мне сейчас требовалось.              Я откинулась на спинку, подставляя лицо под мягкие лучи солнца, надеясь выжечь им образ Малфоя под закрытыми веками.              Где-то рядом послышались женское хихиканье и звуки поцелуев, игривый шепот:              — А если нас заметят?              — Да тут никого нет в такую рань...              И торопливые шаги, стихшие где-то за поворотом.              Сердце болезненно сжалось от этой мимолетной сцены. Тихие трели птиц и журчанье воды сняли все защитные стены, и мне стало невыносимо тоскливо от того, что у нас с Малфоем такое возможно только в моей голове да на страницах бездушных артефактов.              Я резко распрямилась и тряхнула головой.              Нет, я не стану разгонять этот поезд, ничего хорошего на конечной станции меня не ждет.              Поэтому я решила занять голову и руки чем-то более полезным, чем страдальческие воздыхания, и распечатала конверт от Мунго. В глаза тут же бросилась ярко-зеленая бумага внутри, что означало, что я полностью здорова, — новая разработка целителей, чтобы мотивировать людей проверять свои анализы. Зеленый — здоров. Красный — есть проблемы.              Я пробежалась взглядом по верхней части страницы и нахмурилась, а потом внутренне простонала. Ну что за день-то такой! Даже здесь я не смогла спрятаться от Малфоя. Как проклятье, он преследовал меня в жизни, в голове и даже на медицинских бумажках.              Со стороны дорожки послышались шаги, и я замерла, невольно подумав о Малфое. Я серьезно и неизлечимо больна, но уж простите, этого демона слишком много в моей жизни.              Но прозвучавший голос не принадлежал ему:              — Признайтесь, Вы ведь специально назвали такую сумму, чтобы он отказался?              Я выдохнула и сомкнула веки, пытаясь отвлечься. Но тут по телу прокатилась волна заглушающего заклинания, и я напряглась, распахивая глаза. Я попала в зону слышимости приватного разговора и собиралась ее покинуть, но следующие слова меня остановили:              — Разумеется. Я рассчитывал, что даже у Малфоя есть предел.              Если бы у меня была под рукой подушка, я бы точно закричала в нее. Он везде...              — Избалованные мальчишки-аристократы...              — Он даже не попытался торговаться. Спросил только, будет ли этого достаточно, чтобы заявка Грейнджер не прошла.              По коже прошелся холод. Я узнала этот надменный гнусавый голос: председатель комиссии по исследовательским грантам. О чем они говорили?              — А Вы ответили...?              — Что за такие деньги она может представить комиссии лекарство от смерти, и все равно останется без гранта.              — Мерлин… Сколько же он заплатил?              — Почти в четыре раза больше суммы финансирования.              — За водостойкие чернила?              — Не будьте идиотом. Чернила его совершенно не интересовали.              — Тогда зачем ему вообще понадобился грант?              — Ему не был нужен грант. Ему было нужно, чтобы его не получила Грейнджер.              — И ради этого он отдал целое состояние?              — Видели бы Вы его лицо, когда я подтвердил результаты голосования. По-моему, он счел деньги потраченными не зря...              Голоса постепенно стихли, утонув в листве. Я же превратилась в камень, пытаясь осознать, что я только что услышала. Вся моя утренняя неловкость исчезла так стремительно, словно ее никогда и не существовало.              Малфой купил грант.              И ради чего?              Чтобы посмотреть на мою реакцию. Ведь именно за этим он притащился в мой кабинет?              Я вспомнила, как Астория неделями перепроверяла расчеты. Как сотрудники оставались в лаборатории после окончания рабочего дня. Как мы сокращали расходы, меняли поставщиков, проводили дополнительные испытания, потому что верили: если проект будет безупречен, комиссия не сможет нам отказать.              Магия вспыхнула под кожей.              Листья магнолии над моей головой задрожали, хотя в саду не было ветра. Несколько розовых лепестков сорвались с ветвей и медленно опустились на дорожку. Деревянная спинка скамьи жалобно скрипнула.              Я посмотрела на смятые в кулаке результаты обследования.              Драко Люциус Малфой.              Даже его имя сейчас выглядело как личное оскорбление.              И ведь утром я боялась встретиться с ним. Пряталась за фонтаном, не зная, куда деть глаза, потому что позволила искусственной копии Малфоя сказать мне несколько непристойностей.              Какая же я идиотка.              Пока я краснела из-за своих фантазий, настоящий Малфой покупал членов комиссии и превращал мою работу в развлечение.              Смущение окончательно выгорело, оставив после себя чистую ярость. Она заполнила грудь и выжгла все прочие мысли, возвращая поразительную ясность.              Не заботясь об аккуратности, я запихнула свидетельство абсолютного здоровья Малфоя — поздравляю, кстати, это ненадолго — обратно в конверт и кинула его в сумку.              Очередь у лифтов больше не имела значения, как и вероятность встретить Малфоя.              Он хотел моих эмоций?              Что ж.              Прошу на сцену.              Я не помнила, как оказалась на этаже Малфоя, потому что всю дорогу перед глазами мелькали кадры предстоящей расправы. Возможно, во мне даже открылся дар провидца — настолько это будущее ощущалось неотвратимым.              Генри — помощник Малфоя, — только завидев меня, тут же подорвался с места. Его большие, как у олененка, глаза, стали еще больше, когда он понял, что я не собираюсь тормозить.              — М-мисс Грейнджер, мистер Малфой сейчас не принимает...              — Он один?              Яростью был пропитан каждый звук. Бедный Генри побледнел, нервно теребя галстук. Позже извинюсь.              — Да, но...              — Значит, примет.              Я пронеслась мимо, уловив, как Генри застонал себе под нос:              — Меня теперь точно уволят.              Будь я в более спокойном состоянии, такая драматичность меня бы даже позабавила. Генри все время боится увольнения, но он лучший выпускник Хогвартса своего года и очень ответственный. Малфой его не уволит, даже если Генри взорвет пол-этажа.              Я не удосужилась постучать — Малфой не заслужил моих приличий — просто распахнула дверь палочкой, влетая в кабинет как разъяренный дракон. Порыв ветра снес часть бумаг с его стола, шокируя и заставая Малфоя врасплох.              То, что нужно.              На ходу расстегивая свою мантию и захлопывая дверь на замок, я следила за каждой микроэмоцией Малфоя, подмечая, как он сглотнул, переводя взгляд с меня на дверь.              Правильно, бойся.              Мне понадобилось мгновение, чтобы сократить расстояние, и, не дав Малфою даже шанса встать, поставить свое колено на сиденье кресла между его ног, опереться свободной ладонью о спинку возле головы и вжать кончик палочки в горло этого смертника.              — Мерзавец!              Я нависла над ним, как олицетворение возмездия, которое собиралась совершить. Кончики моих волос касались его шеи, подрагивая от быстро бьющегося пульса. Малфой дышал сквозь приоткрытый рот, как и я сама. Он попробовал чуть отстраниться, упираясь затылком в спинку, но я последовала за ним, лишь сильнее закрывая его в этой ловушке.              — Даже не думай, Малфой. — Я в прямом смысле слова рычала и шипела, как разъяренная кошка. На его столе лопнула чернильница.              Зрачки Малфоя расширились так сильно, что радужки практически не было видно. Глаза странно блестели, неотрывно глядя в ответ.       Гипнотизируя. Возможно, только это и спасло Малфоя от моментального проклятья. Потому что я на секунду забыла, зачем вообще пришла, а потом сознание немного прояснилось для формулирования моих претензий.              — Ты купил комиссию.              Брови Малфоя чуть дернулись вверх, будто он был удивлен таким обвинением. Какой актер! Но оказалось, что его заботило другое:              — Как ты узнала?              — Даже не отрицаешь?              Кожа кресла скрипела под моими пальцами от нажима, и Малфой чуть скосил глаза на этот звук.              — Не думаю, что сейчас это лучшая стратегия... Грейнджер.              Мою фамилию он добавил после паузы. Произнес как-то низко, смотря прямо мне в глаза. От этого внутри вспыхнула новая обжигающая волна. Легкая дрожь пробежала по телу, и в коктейль злости добавился новый ингредиент.              Мне показалось, что глаза Малфоя загорелись еще ярче. Он провоцировал, искал слабое место. Я сильнее прижала палочку к его горлу.              — Не играй со мной.              — Сложно удержаться. Особенно, — его взгляд скользнул вниз, туда, где мое колено вжималось в мягкое сиденье слишком близко к его паху, — когда обвиняют в такой позе.              Мое дыхание сбилось, и я возненавидела себя за это, потому что Малфой заметил, приподнимая в усмешке уголок губ.              Он издевался, пытался сбить меня с мысли, играл на моих натянутых нервах. Но этот танец вела я.              — Ты не имел права, Малфой, превращать мою работу, труд всего отдела в свое развлечение. Думаешь, мы твоя ферма муравьев, что можно потрясти формикарий и наслаждаться нашей паникой?              Малфой сглотнул, сжимая ладонями подлокотники кресла.              — Дело не в этом.              — Тогда объясни мне, Малфой. — Палочка дрогнула у его горла, и от этого его дыхание стало еще заметнее. — Объясни, зачем ты отдал кучу денег, лишь бы комиссия отвергла мой проект.              Он смотрел на меня долго, неподвижно, что можно было подумать, будто время замерло. А затем резко вдохнул и ответил:              — Чтобы ты пришла ко мне.              — Что? — Я нахмурилась, не понимая, какая тут вообще связь.              — Чтобы ты пришла ко мне, — повторил он, и в этот раз каждое слово прозвучало медленнее, проникновеннее. — Чтобы потеряла контроль из-за меня. Чтобы смотрела только на меня. И я преуспел.              Последнюю фразу Малфой сказал со странным придыханием, будто сам не верил, что у него получится.              Я моргнула раз. Второй. Третий.              — Ты увел грант только для того, чтобы я разозлилась?! — Мой голос был пропитан таким неверием и возмущением, что я просто впала в ступор. Это не могло быть правдой.              — Весьма упрощенно, но да.              — Ты ненормальный. — У меня даже злость на него поутихла, потому что к больным надо проявлять терпение. Может, Мунго перепутал и результаты?              Малфой довольно прищурился:              — А ты, Грейнджер?              Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.              Его взгляд скользнул по моему напряженному лицу, по приоткрытым губам, по шее, по руке с палочкой, а затем ниже — к запястью, обнажившемуся из-за съехавшего рукава блузки. Его ладонь медленно поднялась.              — Этой рукой ты вчера себя ласкала?        Малфой мягко обвил свои пальцы вокруг моего запястья, чуть подался вперед — так, что кончик палочки прочертил красную дорожку по его шее — и, не отрывая своих глаз от моих, поцеловал его. Кожу обожгло. Мозг потерялся где-то на середине между осознанием его действий и пониманием слов.              — Что...              — Хотя... Как бы ты тогда могла мне отвечать?              Ту-дум.              Совершив последний удар, мое сердце рухнуло вниз. В ушах зазвенело.              Малфой не мог знать. Он, как обычно, просто тыкнул пальцем в небо.              Серые глаза цепко следили за моей реакцией, а потому я просто замерла ледяной статуей, надеясь, что он не заметит ужаса в моих. Мог ли Малфой читать мысли? Может, наоборот, мне стоило зажмуриться со всей силы? Боже, что за бред лез в голову...              Спокойно, Гермиона, это просто очередная провокация, чтобы сбить тебя с...              Боковым зрением я уловила движение на столе и на автомате повернула голову. Глянцевая ручка прокатилась по столешнице и упала на пол где-то за пределами видимости. Я проследила ее обратную траекторию и столкнулась с раскрытым блокнотом.              Рука с палочкой дрогнула, а колени подкосились, сильнее упершись в край мягкого сиденья. У меня точно были проблемы со зрением, потому что никаким образом я не могла видеть в кабинете Малфоя блокнот со своими словами.              Я рыскала по страницам и обложке взглядом, пытаясь понять: мое ли это жестокое воображение или я действительно видела доказательство собственного позора перед Малфоем. Кремовые страницы, синие чернила, мой почерк, черная обложка, золотые уголки... Стоп.              На моем экземпляре серебряные. Тогда... Это не мой.              Воздух вышибло из легких, пока реальность с хрустом выворачивалась наизнанку. Передо мной лежал другой блокнот. С моими ответами.              Меня замутило. Воспоминания посыпались одно за другим, как неправильно сложенная стопка отчетов. Сначала модель была чуть неловкой, грубой, а потом почерк стал резче, ответы — точнее, паузы — слишком живыми. Я все списывала на уникальные чары, самообучаемость в процессе, пока...              Горло дернулось в попытке проглотить высохшую слюну.              «Я здесь».              Господи.              Я с трудом, будто суставы окаменели, повернула голову обратно. Малфой все еще держал мое запястье, прижимаясь к нему щекой. Глаза сияли — невозможно ярко, почти мальчишески, а улыбка расползлась до неприличия довольная. Как у кота, который не просто добрался до сливок, а еще и убедил хозяйку, что это была ее идея.              — Ты... — Голос сорвался. Я не смогла договорить.              Ты читал.              Ты писал.              Ты был там.              Малфой чуть склонил голову, и его большой палец едва заметно прошелся по моему пульсу.              — Я.