Blood Rot.

«2050 год»

Яблоня заебала Чую ещё в прошлом году. Сколько бы яблок он ни сорвал — меньше не становилось. Прямо на глазах дерево, будто назло, рожало ему новые. Одно ведро тёрлось у ног. Ещё два теснились поодаль. А это только яблоки. Черешня гнила в тазах, смородина осыпалась с кустов. Груши приходилось раздавать соседям чуть ли не насильно. Через рабицу, что была забором, он заметил какое-то копошение. Сосед — седой дед лет семидесяти — вынырнул из-за куста. Кряхтя и матерясь под нос, он куда-то потащил старый матрас. — Хироцу? С этим стариканом Чуя был знаком с рождения. Все девятнадцать лет он знал его как сумасшедшего, злого человека. Сейчас это воспринималось забавной особенностью. Старики часто чудят, он понял это ещё на практике в колледже. — А? — дед крутит головой, ища источник звука, но, увидев Чую, заметно успокоился. — Ты один? Парень хмыкнул и подошел ближе к забору. — Вроде как. Если надорвёшь спину, я не буду ставить тебе уколы. — Небольшая соседская помощь, ему не сложно. — Так что ты делаешь? То ли собираясь с мыслями, то ли решая, достоин ли сосед услышать причину суеты, старик изменился в лице. Стал хмурым. Можно было подумать, что его задели слова про уколы. — Ты видел солнце? — Чего? — удивлённо поднял брови и сразу же рассмеялся. — Видел. — Ничего странного не заметил? Оно же… Оно светит странно. Чуя показательно сделал козырёк из руки, поднял голову и одним сощуренным глазом кратко глянул на солнце. Такое же яркое, как и всегда. Ничего необычного в нём нет. — Солнце как солнце… Матрас тут при чём? — Глупый… Глупый Чуя. Махнув морщинистой рукой, дед продолжил тащить матрас к концу участка. — Вы, молодые, все глупые. Я и сам таким был. А потом осознание пришло. Как же я ошибался! Он правда пытался сопоставить его слова и действия. Надежда на хоть какую-то разумность пропала. Матрас, солнце, глупая молодёжь… — Ладно, ладно, оно действительно выглядит странно, только не ругайся… А давай я тебе лучше яблок дам! Схватив ведро, он подозвал соседа, чтобы передать. Тот, пусть и обиженный реакцией на его слова, проковылял ближе, забрал. А Чуя решил, что с него хватит. Он сделал достаточно.

***

Роботы заменили многие профессии, вытеснив людей. Их можно было встретить везде. Ты контактируешь с ними в магазине, в метро, в госучреждениях. Но они всё равно ничего не значат без руки человека. Сложно сказать, как Чуя относился к этому. В них не было души, роботы не вызывали сочувствия, не располагали к себе. Предельно вежливые, аж зубы сводит. Сейчас, когда мир за пределами его дома кипит, Чуя лежит, ест роллы и смотрит фильм, закинув ноги на столик у дивана. Он решил, что этот год будет разгрузочным. Девять лет школы, почти четыре года медицинского, работа во время учёбы и смерть матери. Хотелось просто остаться в покое. Обратить внимание на свои интересы и открыть то самое «второе дыхание»… И, конечно же, полениться. Изредка делая исключение, чтобы поставить укол или капельницу Хироцу. Денег с наследства ему хватит, чтобы прожить этот год спокойно. Одиноко ли ему? Ни капли. Ему достаточно интересно с собой наедине. И он даже не испытывает угрызений совести, когда не отвечает на сообщения от знакомых. На все комичные замечания — «а не депрессия ли у тебя?» — он лишь закатывал глаза. Очень жаль, что люди не видят своей жизни без других. Даже если он позволяет себе не вымыть тарелку, это не более чем проявление его лени. Отложив палочки к одноразовой посуде, он потянулся. Прохладный ночной воздух обдувал его с открытого окна, свет исходил только от телевизора. Нужно встать, чтобы прополоскать рот. Помимо того, что брекеты царапают его слизистую, в них ещё раздражающе забивается еда. За ними нужен уход, с которым Чуя успешно справляется, но это не значит, что подобное его не раздражает. Постепенно Чуя начинает моргать всё медленнее. А потом и вовсе уверяет себя, что, послушав фильм, встанет, чтобы сделать нужные процедуры… но засыпает. Через несколько часов, когда время перевалило за полночь, а телевизор застыл в спящем режиме, прокручивая пейзажи один за другим, послышался пронзающий вой сирены. Звук так далеко и так близко одновременно. Вспышка. Через несколько секунд по земле прошла вибрация, которая заставила посуду в кухонных шкафах дрожать. Чуя открыл глаза, пару раз моргнул, а потом сел. Что… это? Землетрясение? Проверка? Сирена режет слух, но сонный мозг отказывается понимать происходящее. Взгляд падает на телевизор. Три сорок три. Осматривает комнату. Воздух спёртый. Дыхание учащается, а стук сердца отдаёт куда-то в горло. Сам не понимая зачем, идёт к окну, он упирается руками в подоконник, выглядывая. То, что он увидел, — было ужасно. Небо озаряется светом, слишком неестественным для их тёмных ночей. Замерев, наблюдает за непонятным объектом: горящим, огромным, быстро летящим вниз. Вспышка. Взрывная волна со всей силы рванула внутрь дома, заставляя окна громко затрещать. Уши закладывает, а Чую откидывает назад мощным потоком воздуха. Пытается подняться на ноги, но валится обратно. Бежать, бежать, бежать. Куда бежать? Свет выключается, и он остаётся во мраке, что освещается лишь вспышками с улицы. Где его телефон? Глаза растерянно бегают по темноте, пытаясь выискать знакомые силуэты мебели. Диван, столик… Земля с новой силой содрогается. Где-то со стороны коридора сыплется штукатурка. Ухватив телефон, что лежал на диване. Там, где недавно лежал он сам. Там, где сейчас огромные куски стекла от люстры, воткнутые в диван. Ноги сами выносят его на середину улицы. Ничего не видно. Крики, запах гари, вой сигнализаций машин. Все звуки смешиваются в такую кашу, что он теряется. — Помогите!!! Помогите!!! — душераздирающий крик, который разносится со всех сторон, пробиваясь сквозь вой. Ещё взрыв, и ещё один… а потом самый тихий, третий. Новое возгорание. Особенно старые дома складываются под ударной волной. — Мои ноги!!! — Мама!!! Мамочка!!! Накахара еле стоит на своих ногах. Оглядывается. Хочется помочь, но ещё больше хочется найти безопасное место. Из толпы слышится мужской крик: «За мной!». Чуя не знает, кто кричит, но именно этот голос звучит громче остальных, будто кто-то наклонился к его уху. И он бежит за ним. Заливается кашлем, но бежит. Чья-то рука толкает его в спину. Он натыкается на ступеньки и куда-то спускается, попутно налетая на человека, что идёт впереди него. Здесь звуки приглушены. Здесь воздух чище, и под тусклым жёлтым светом он может разглядеть ещё двух людей, что озираются по сторонам. В них он узнаёт соседей. Это чей-то подвал? Бункер? Это не так важно, если здесь безопаснее. Помещение наполняется ещё людьми, что приходят с лестницы, а вместе с ними клубами пыли. Всего человек шесть, не считая Чуи. Скрежет со стороны лестницы. Громкий железный бум. А потом, по-видимому, спускается и сам хозяин этого места. — Что это…? — женский голос, пропитанный страхом. Молодая девушка, что жила напротив Чуи. — Метеориты, — ей отвечает сдержанный мужчина, что щурится от грязи и дыма, раздражающих его глаза. Накахара хмурит брови, опускает взгляд в пол. Метеориты — это же не что-то маленькое, что нельзя заметить. О чём нельзя не предупредить. Особенно в таких масштабах. Почему ничего не сработало? Почему в новостях не было сказано ни слова? Люди постепенно отходят от шока, начиная переговариваться между собой. Парень остаётся в стороне, прижавшись спиной к холодной стенке. Ощущает вибрации. В его голове сейчас отдельное расследование: проносятся самые разные мысли, начиная от той «а не является ли это всё сном?» до «а не является ли это каким-то планом правительства?». Обычно в фильмах происходило что-то подобное. Он точно не хочет оставаться здесь надолго. И уж точно не хочет быть погребённым заживо в этой коробке, в метрах пяти под землёй. Разговоры людей не слушает. Сейчас это не более чем пустая болтовня. Чьи-то страхи и теории, неинтересные его уху. Никто не спит, но постепенно они затихают. Сидит на полу. Рассматривает босые ноги, пытается унять дрожь в руках, играя с чехлом от телефона. Взрывов не было слышно уже минут пять… или десять… Он не может сказать точно, потому что телефон разряжен. Те, кому повезло больше, отчаянно звонят своим родным. Сеть перегружена, звонки не проходят. Интернет выключили полностью. Хозяин пытается настроить радио, чтобы не пропустить сигнала снаружи. Старое, ржавое, издающее отвратительно шипящие звуки. Ему точно более тридцати лет, но оно сохранило главную функцию — связь. Чуя наблюдает за мужчиной. За его поджатыми губами, нервно подёргивающимся глазом. Когда очередная волна встречает шипением, он тихо ругается под нос. Осталось только ждать. Но ждать чего? Проходит около суток. Никто не решает высунуть нос наружу. Никаких взрывов больше не слышалось, радио не работает. Несколько человек спят, другие переговариваются. Чуя тоже поддержал разговор, а потом притих, услышав новые звуки со стороны радио. «Люди, имеющие… медицинское… военное… инж… Сбор будет… на… Мира!!! Повторяю, на улице Мира!!! За… приедут», — сообщает прерывистый голос из радио. Улица Мира — с недавних времён центральная улица всех населённых пунктов. На ней проводятся важные мероприятия, события, выступления. Перепутать её нельзя. Неважно, поймали ли они свою волну или слушают другую — информация универсальна. — А простым людям куда идти?! — возмущение оправдано. Чуя хмыкает. Его заботит только своя задница, которую он хочет устроить поудобнее. Даже если это значит отдаться на растерзание властям. В конце концов, должны же быть какие-то привилегии? Зря что ли учился? Первый шаг на улицу кажется чем-то нереальным. Не в том плане, что ему было тяжело сделать его. Просто… всё стало чужим. Небо плотно затянуто тучами пыли, поднятой после ночи. От земли шёл жар. Местность сравнялась, оставляя обломки. В воздухе оставался назойливый запах гари, что оседал в лёгких и першил в горле. Люди столпились в кучки. Кажется, эта трагедия сильно объединила их. Не обошлось и без погибших. Чуя видит только несколько, но только подумать, сколько ещё тел скрывается под обломками. Тихие разговоры, плач, стоны боли — это отдельные звуки. В остальном мир вокруг замолчал. Не чувствуется даже дуновения ветерка. Хмурится. Всё ещё стоит картина перед глазами, когда он только выглянул в окно и увидел происходящее. Кто-то неторопливо шикнул за его спиной, подгоняя. И судя по тому, что он не находит глазами своего дома — дома больше нет. Родительского дома, который он так ненавидел. Но тогда почему так горько? Интересно, сосед остался жив? Он же что-то знал… Он даже готовился. Сомнения затаились внутри. Чуя должен сходить туда. Лично убедиться в том, что всё разрушено. Переступая через обломки, ему удаётся дойти. Тлеющие угольки… Место, в котором он вырос, которое не хотел, которое ненавидел, даже сейчас было по-особенному родным. Разрушилось всё, кроме маленькой молодой яблоньки. Тоненькая, с одним единственным зелёным листом. Он покачивался будто сам по себе… Но совсем не приветствуя. Скорее, прощаясь. Накахара замер, стиснув зубы. Глаза впивались в разруху. Это действительно происходит. Прямо здесь и сейчас, именно с ним, а не с кем-то другим. Грудь сжимает что-то странное, но знакомое. Закрывает глаза, будто запечатывая этот миг в памяти. Вдыхает полной грудью. Дом соседа тоже выглядел ужасно. Не оставалось сомнений, что старик лежит сейчас где-то под этой грудой. Он бы физически не успел выйти. Жаль. Без него будет скучно. Крепко сжал телефон в руках, больше не поворачиваясь в сторону «останков», и ушёл в сторону центральной улицы. А вот улица «Мира» показалась ему слишком шумной. Здесь были сосредоточены силы, стояли автобусы, разговоры были громче, а плач сильнее. Дроны жужжали над головой, видимо, осматривая масштаб произошедшего. Некогда красивая широкая улица стала уродлива его глазу. Здания, чья архитектура ещё вчера днём являлась достопримечательностью их небольшого городка и, наверное, единственным, что могло заинтересовать, были в ужасном состоянии. Но здесь дороги чище. Парень подходит к мужчине в форме, что усердно писал что-то на планшете. Видимо, он был слишком тихим, когда оказался рядом, а возможно, его внешний вид испугал сотрудника, потому что он дёрнулся, стоило ему поднять голову. — Здравствуйте, имя, фамилия, профессия, год рождения. Документы при вас? — внешний вид его был… заплаканным? Чуя с интересом осмотрел его. — Накахара Чуя, фельдшер, 2031 год, нет. Мужчина вбивает данные в планшет, выискивая в базе данных электронные документы. Сейчас не было обязательно носить с собой оригиналы. Всё было в огромной базе, вместе с фотографией и особенностями внешности. — Всё получите по прибытию, вам в автобус триста сорок три, — он быстро пишет в бумаге и выдаёт Чуе, — это временные документы. С оформлением бумажного оригинала вам помогут потом. Задать какие-то дополнительные вопросы у него не получилось: к мужчине подошла женщина, и он сразу переключился на неё. — Ну и надо… тьфу… Парень пробежался взглядом по табличкам на автобусах. Его автобус стоял чуть поодаль, но пуст не был. Рядом собралась кучка людей, да и через лобовое проглядывались движения. Чуя подходит, настороженно оглядывая присутствующих. Автобус качнулся под тяжестью его шагов. Показав документы водителю, он прошёл в салон, смотря на людей. Многие из них плакали. Кто-то нервно пытался дозвониться до родных… Сейчас последнее, чего хотелось, — это травить душу чужими слезами. Сесть к кому-то в горе — подобно пытке. У окна сидела девушка. Неестественно рыжие волосы, уходящие в красноту. Она не рыдала и не пыталась кому-то набрать, строго смотрела перед собой. Именно этим и зацепила его внимание. — Занято? — взгляд пробежался по ней. Девушка даже не вздрогнула. Это было удивительно: Чуя думал, она полностью погружена в свои мысли. Не удостоив его взглядом, она спокойно произнесла: — Садись. Кивнув в знак благодарности, он тяжело опустился на сиденье. Вроде бы он выспался… но можно ли назвать это нормальным сном? Усталость была больше моральная. — Коё, медик, — она повернулась к нему, протянув руку для знакомства, — одна? — Чуя, медик, — сразу пожимает руку, — один. Девушка закидывает ногу на ногу. Взгляд у неё… какой-то глубоко уставший. Глаза с морщинками. Конечно, сегодняшняя ночь повлияла на самочувствие многих, не исключая Чую, но у неё эта усталость… хроническая? — Я тоже одна, — кусает губы. О чём она думает сейчас? Накахара не торопится отвечать. Ждёт. Ответа не последовало. Удобнее развалившись в кресле, перед этим посмотрев в окошко, он прикрыл глаза. Автобус отправился только через час, когда люди набрались, а документы были проверены у каждого по два раза. Помимо водителя и сорока человек на своих местах был ещё и сопровождающий. Совершенно случайный мужчина, который не участвовал в выдаче временных документов. Но у него был свой планшет со списком всех присутствующих. — Как они заебали ныть… — мямлит Чуя под нос, слыша, как заливаются некоторые особи позади. — У всех сейчас горе… но я согласна, можно и потише, — шепчет Коё и поглядывает на него. Не ожидав услышать слов поддержки, Чуя выпрямляется, пару раз кашляет. В голове уже активно закрутились процессы, как бы ещё развить этот диалог. Усевшись как две сплетницы, прижавшись друг к другу боком, они зашуршали о своём. — Мужчина впереди едет в трусах… вот тот, который лысый… ему предлагали надеть штаны, но он отказался… — девушка полностью выпрямляется и задирает подбородок, чтобы увидеть лысую макушку. Чуя за ней. — Серьёзно? Хочу это увидеть… Их разговор продолжался недолго. Чуе даже показалось, что ему стало немного легче. Будто никакой трагедии и не было. А если и была, то точно не с ним. И точно не сейчас. Плач сзади быстро оборвал его. Через часа четыре автобус остановился на заправке. — Есть сигарета? — он оглянулся на Коё, толкаясь в попытках пройти к выходу. — Нет. — она вздохнула. — Найдём. Пройдя достаточно, чтобы дотянуться до водителя и сопровождающего, он наклонился, тихо спрашивая: — У вас не найдётся обуви? — мужчине предлагали штаны, если верить Коё, значит у них есть запас одежды. — Найдётся, сейчас выйдут все, я выдам. — Ай, спасибо, а сигаретки не будет? Мужчина залез в карман и достал пачку, открывая. Видно, что его личная. Чуя нагло взял четыре штуки, очень душевно поблагодарил и выскользнул на улицу, где его уже ждала Коё. — Держи. — он сунул ей две сигареты, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. Мелкие камушки впивались в ноги. — Добытчик, — саркастично кинула она, и тень улыбки мелькнула на её лице, — зажигалка с меня. — Как скажешь. С нетерпением дождавшись, пока все выйдут, Чуя посмотрел на мужчину в ожидании обуви. Тот, выполнив своё обещание, дал ему большие резиновые шлёпки. Лучше, чем ничего. Они проехали уже достаточно от их села, но небо всё ещё было плотно затянуто серыми облаками. Всё действительно настолько серьёзно? Подкурившись у Коё, они встали поодаль от других. Она коснулась его руки, показывая глазами на того самого мужчину в трусах, что устроил небольшой променад, нарезая круги широкими шагами. — Может, он психиатр? Они все с приветом, — Чуя держал руку на груди, а в другой зажимал сигарету. — Наверняка.

***

Город, в который их привезли, располагался в двенадцати часах езды. Всю дорогу ручка сиденья неудобно упиралась ему в бок, оставляя ноющую боль. Поясница болела. Заглушенный мотор автобуса намекал на что-то хорошее. Только во время поездки он узнал, куда их везут. Увлеченный чередой событий и подавленным настроением на фоне произошедшего, он даже не подумал у кого-то спросить достаточно важную информацию. Слепо повелся на чужие указания… Это стоило бояться. Стоило бы, если есть что терять. Пересчитав каждого по головам, сопровождающий позволил выйти из автобуса. Чуя хмыкнул сам себе. А если бы не досчитался? Что тогда? Бежать и искать пропажу? Хотя иллюзия успокаивает. Как будто есть человек, который знает, что делать. Они были окружены гигантскими зданиями. Сосчитать этажи невозможно — они продолжались где-то далеко за облаками пыли. Здесь уже столпились машины скорой помощи, автобусы, медики. Шум, гам — чего и стоило ожидать. — Сбор медицинских работников!!! Сбор медицинских работников!!! — кричала девушка в белом халате, подняв обе руки, чтобы было заметнее. Засмотревшись на происходящее вокруг, Чуя её не заметил. Пришел в себя, когда его схватила холодная рука и потащила в ту сторону. — Знаешь, думаю, нам стоит держаться вместе, — она тоже успела заметить весь масштаб трагедии, насчитав больше десятка пострадавших. Куда ни переведи взгляд — окровавленные люди. Что означали эти слова, Чуя до конца не понял. Имела ли она в виду конкретный момент или уже заглядывала в будущее. Важным было только одно — руку он не убрал. Как оказалось, помимо зазывающей девушки рядом была ещё одна. Тоже в халате, тоже светленькая, но уже с планшетом в руках. Она уже активно работала с другим человеком, что-то быстро тыкая на экране. Коё, явно ощущая себя увереннее в сложившейся ситуации, занимает очередь. Её взгляд, собранность движений, сила рук и поза — Чуя ловит себя на том, что слишком долго смотрит на неё. Это зрелище захватывает дух. Всё тянется так долго. Позади него уже собрались люди — молчаливые, растерянные, выглядящие так же плохо, как и он сам. Он ждёт, пока поговорят с Коё, и подходит следом. Ей же приходится отойти чуть в сторону, чтобы не мешать. Те же самые вопросы, только с более подробными расспросами. Дело касалось не только распределения по комнатам, но и документов. Утомительно, долго и нудно. Чуя не вникал в процесс. Правда, он очень душевно попросил о том, чтобы жить вместе с его подругой по несчастью. Чтобы не задерживать толпу, скрипя зубами, девушка согласилась.

***

Единственное, что ему пришлось по душе — это Коё и еда. Кормили их шикарно, остальное было отвратительно. Подписываясь на это, было осознание, что заставят пахать, но это уже насилие. Пострадавших очень много, рабочий день не ограничивается даже двенадцатью часами. Образование твое никому тут и не всралось, ты универсал. И санитарка, и терапевт, и травматолог… Чуя уже задумывался, чтобы сбежать отсюда и прибиться к обычным людям. Нет, а что? Да, кормят похуже, нет приоритета во многих вопросах… но зато на полном обеспечении. — Так и знала, что ты здесь, — Коё опирается на дверной косяк плечом, — у тебя не возникло ощущение, что нам привезли какую-то дрянь? — Возникло, — Чуя выключает воду и тщательно вытирает руки полотенцем, — если ты про «фиолетовых». Он выходит из ванной, аккуратно, чтобы не задеть девушку. Залезает в холодильник и забирает свою порцию, чтобы наконец-то поесть. Девушка идёт за ним, усаживаясь за кухонный стол. — Да, я про них. В первые недели ничего подобного не было, а сейчас — каждый пятый. И причём один в один. Она придвигает к себе чашку с остывшим кофе, который так и не успела выпить с утра. Поднимает на Чую глаза, а он даже не поворачивается. Стоит спиной, опершись обеими руками на столешницу. — Тебя это совершенно не волнует? Ну не может это быть просто так. Чуя хмыкает. Не дожидаясь щелчка печки, открывает дверцу. Ставит всё на стол и садится есть, полностью проигнорировав слова девушки, за что получает разочарованный вздох. — Два месяца с тобой живу, а так и не привыкла. Из тебя слова приходится вытягивать — это испытание для моих нервных клеток? — вопрос риторический. Делает глоток и морщится — совершенно невкусно. — Единственное, что меня сейчас волнует — моя еда. Я не хочу обсуждать работу за её пределами. Хотя бы в обед. — ест он медленно, специально. — Но ты можешь рассказывать. То, что я не отвечаю, не значит, что я не слушаю. — Как со стенкой? Отлично, — тяжёлый вздох. Ей нужно поделиться этими переживаниями. — Я не могу понять, что в них общего. Никаких вспышек болезней тоже сейчас не наблюдалось. Пол, возраст, вес, город — у них разное абсолютно всё. И самое интересное: я не знаю ничего похожего из болезней. — Неудивительно, ты не врач, — отрешённо говорит Чуя, ковыряясь вилкой в переваренной курице. Подвели сегодня с питанием. — Я не врач, да, но! Я достаточно долго работала обычной медсестрой, ещё и повышение квалификации прохожу… проходила, до всего этого. И с врачами я достаточно хорошо общалась… Ничего. Ничего похожего. Только если отдалённо напоминает какую-то инфекцию или отравление… Но тут, видишь, опять всё возвращается к тому, что ничего схожего в анамнезе нет. Поэтому и возникают сомнения, — девушка нервно постукивает короткими ногтями по столу, прокручивая в голове все симптомы. — Люди как будто закипают изнутри. Температура не сбивается, кожные покровы в эту чёртову мраморную сетку… — Обычно людям не говорят подобное, когда они едят. Особенно тем, кто знает весь список симптомов и без повторения, — Чуя встаёт, чтобы поставить чайник. Себе делает кофе, во вторую кружку кладёт пакетик чая. Знает, он знает. И про бред, и про судороги. Чуя так же, как и она, варится во всём этом дерьме. — Как будто я не знаю, что твой аппетит железный, — закатывает глаза. — Ты сам сказал, что я могу озвучивать свои мысли вслух. Я так анализирую. Может, ты слышал разговоры об этом? — М-м-м… — вспомнить бы ещё. Всё будто намеренно молчат о происходящем. Не заметить эту проблему сложно, значит, лишь делают вид. Так легче пережить что-то непонятное. — Кажется, нет. Чайник закипает очень быстро. Видимо, кто-то из их квартиры уже обедал. Он заливает кружки, ставит перед Коё и мастерски игнорирует её вопросы о том, как он узнал, что она хочет чай.

***

Мысли кипят. Чуя уже битый час лежит и смотрит в потолок. На фоне тихо сопит Коё, расположившись на диване у противоположной стены. Самому парню повезло меньше — у него был лишь матрас. Их сегодняшний разговор застрял в памяти. Пока он не слышал разговоров, было спокойнее. Тревожные мысли можно было списать на его не такое глубокое знание болезней, на накручивание и переживание стрессового периода. Но сейчас, когда об этом заговорила и Коё, мысли распирало от непонимания. Никаких причинно-следственных связей. Никаких знаний о способе распространения. Парень тяжело вздыхает, поднимаясь с пола. Так он точно не уснёт… Захватывает сигареты с тумбочки и телефон. Так как деньги им не платили, они делали заказы. Вот у него и получилось, что уже блока три сигарет лежат в запасе. Пол под шагами скрипит. Живёт с ними тут один гиперчувствительный, мол: «на цыпочках передвигайтесь, а то будите меня». Ещё чего. А пока выходит на балкон, усаживаясь напротив открытого окна и сразу закуривает. В телефоне невозможно сидеть — все новости, все соцсети завалены информацией о произошедшем. Метеориты упали на территории почти всех стран, принося за собой хаос. Множество фото- и видеоматериалов, злость людей на власть, что не предупредила их об этом. Выступления политиков, президентов. Тошно. Всё вокруг только об этом и трубит — что в интернете, что в жизни. Чуя никогда не поддерживал разговоров о подобном.